"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1932

— Да что же еще, барон! — неожиданно вскипел Кабанан. — И это бедному Жермону повезло еще, что стрела попала не в него!..

— Но вы забываете, ваше превосходительство, что пострадал-то наш уважаемый барон Бугемод далеко не от стрелы, — торопливо вмешался в уходящий куда-то без него разговор граф.

— И что? — неприязненно уставились на него оба барона.

— А то, что, милейшие мои противники, кажется, не в курсе последних городских слухов, — многозначительно пошевелил напомаженными бровями надушенный и напудренный не хуже хозяйки дома граф Аспидиск.

— Слухов?..

Даже невооруженным глазом по лицам баронов стало видно, как включились и заработали на полную мощность их мыслительные и аналитические способности.

Бабушка Удава нахмурилась и сосредоточенно запыхтела трубкой.

— Слухов, — сухо кивнул Брендель, не дожидаясь сомнительных плодов тяжелого и неблагодарного труда. — Насчет одного из бывших умрунов Костея. Который теперь больше не умрун.

— С-с-с?..

— Да, Спиридона, — любезно подсказал Карбурану граф.

— Мотик рассказывал, что портрет царевича, очень похожего на этого Спиридона, ваша светлость видела во дворце, — быстро оглянувшись, не проснулся ли барон Бугемод, гулко прошептала баронесса. — Но это ведь еще ничего не доказывает?..

— Не доказывает, доказывает!.. — язвительно скривил рот граф. — А что теперь весь город считает, что этот Спиридон есть который-то из братьев Нафтанаила, вам никто не говорил? И им, чтобы трепать языками, доказательства не нужны!

— Что нам болтовня черни! — презрительно фыркнул Карбуран и воинственно подбоченился. — Мы подписали договор, мы проходим испытания…

— Ваше превосходительство, не будьте… наивным!.. — брюзгливо прервал его Брендель. — А если этот солдат и вправду окажется царевичем? Испытания или нет, у него одного прав на престол больше, чем у нас всех вместе взятых!!!

— Сам вы… наивный!.. — побагровел от обиды барон. — Какая-то глухая бабка брякнула какому-то слепому дедке, а вы уж и поверили, что этот лапоть Спиридон — царевич!

— Слухи — они слухи и есть, — подозрительно быстро сдал свою прежнюю позицию Брендель.

— Ну, а я что вам го…

— А я опираюсь на факты, ваше доверчивое превосходительство! — победно улыбнулся граф Аспидиск с позиции новой, укрепленной, хорошо вооруженной и готовой к защите и обороне хоть в течение ста лет. — От чего пострадал наш достопочтенный Жермон? Ну-ка, напрягитесь, вспомните!

Недоумение, осознание, понимание и негодование волнами цунами прокатились по взволнованным физиономиям баронов и бабушки Удава.

— Ага! До вас дош… вы поняли, то есть! Медведь! На него напал невесть откуда взявшийся медведь! Не волк, не рысь, не этот треклятый кабан, а именно медведь, заметьте! И именно на него — не на лошадей, не на прислугу, не на это самодельное жалкое жюри — а на единственного среди них претендента на корону! На лидера среди нас — подчеркну это!

— Вы хотите сказать… что если этот Спиридон — и верно Медведь… то он мог позвать медведя…

— Не просто мог, а позвал! — беспристрастный обличитель коварного заговора торжествующе оборвал задрожавшего от переполнявших его эмоций Дрягву. — А потом сам же и прогнал! Когда решил, что бедный, мужественный Жермон уже мертв! Ну, как вам это? Каково, а?!

— Невероятно… — прошептала бабушка Удава.

— Возмутительно! — набычился барон Кабанан.

— Выходит, он рассчитывает, что если нас не станет… — скривился барон Дрягва.

— Так кто из нас следующий? — шелковым голоском поинтересовался Брендель.

— А если мы объединим наши голоса и подадим лукоморцам протест? — пришла в голову матриарху рода Жермонов практичная мысль.

— Против чего, матушка? — фыркнул Карбуран. — Против нападений медведей на людей? У нас нет доказательств! Домыслы его… светлости… к делу не подошьешь!

— Да и откуда вы знаете, милейшая баронесса, что они не стоят за желанием этого ничтожества занять наш трон? — присоединился к возражению оппонента другой барон.

— Но если они хотели, чтобы этот… Спиридон?.. стал монархом, зачем нужно было затевать всю эту неразбериху с состязаниями? — недоуменно повела затянутыми в норковый палантин гренадерскими плечами бабушка Удава.

— А вот в этом и вся загвоздка! — хищно прищурившись, поднял вверх указательный палец Брендель, и аудитория его испугано притихла. — Портрет обнаружился только в тот день, когда они объявили нам задания! А это значит, что официально отказываться от своих слов им было поздно!

— А неофициально? — тупо уточнил Карбуран.

— А неофициально, ваше превосходительство, они могли дать ему лицензию на наш отстрел и отлов, — мрачно изрек граф и медленно обвел пасмурным взглядом своих слушателей.

— А, по моему мнению, царевич производит впечатление простоватого, но честного человека, — с сомнением нахмурила выщипанные в ниточку брови баронесса Удавия.

Бароны переглянулись и неохотно кивнули: приписывать Ивану коварство и хитрость было всё равно, что пририсовывать змее копыта.

— Но его жена!.. — спохватился Брендель. — Уж ее-то в бесхитростности не обвинишь, согласитесь, дама и господа!

Дама и господа поразмыслили еще раз — совсем недолго — и пришли к выводу, что тут согласиться просто необходимо.

— Не знаю, как вам, любезный граф, дражайшие бароны, а мне эта девица сразу не понравилась, — баронесса осуждающе поджала подведенные свекольного цвета помадой тонкие губы и строго уставилась на Карбурана, отчего тому сразу захотелось проверить, не смят ли у него воротник, нет ли пятен на одежде, и не растрепалась ли прическа.

Баронесса же, не замечая или игнорируя дискомфорт воинственного барона, с целеустремленностью ядра с лазерным наведением, сурово продолжала выговаривать:

— …никаких манер. Никакого лоска. Никакого почтения. Себе на уме. И муж у нее, помяните мое слово — подкаблучник. И ждать, таким образом, от них можно чего угодно.

— Надо держать ухо востро, — задумчиво проговорил граф Аспидиск, нервно тиская тонкими ухоженными пальцами тщательно выбритый узкий подбородок.

— Надо держать ухо востро… — в голос угрюмо повторили за ним бароны.

— Надо было… — скорбно вздохнула бабушка Удава.

…Узорная чугунная дверца плиты была призывно открыта, а на металлическом листе у поддувала, куда обычно любят падать разыгравшиеся озорные угольки, в готовности лежали четыре полена и лист бересты формата А4.

Бери и используй по назначению.

Узрев их, Иван радостно встрепенулся, сгреб с пола… и зайцем выскочил в сени.

Все поленья идеально подошли по длине, и трансплантация ножек раненой упавшей полкой скамейке прошла без осложнений.

На бересту же он косолапо сгреб ногой осколки и черепки каких-то бутылок и горшков, на той полке, очевидно, до сего рокового вечера обитавших, только что замененные переломанные ножки, приоткрыл входную дверь и, посомневавшись мгновение, выбросил всё наружу. После полуминутного сомнения за берестой в пургу последовала и сама сбитая стремянкой и треснувшая пополам полка.

Чего не видишь, о том сердце не болит.

Покончив со скрытием следов вторжения, Иван отряхнул об полушубок руки, посмотрел на ставшие влажными ладони, снял полушубок, вытряс его над отчего-то все еще покрытым мелким мусором и разноцветными лужами полом и повесил на освободившийся гвоздь, несколькими минутами ранее удерживавший покойную полку. На второй гвоздь была водружена шапка, после прогулки под мокрым снегом больше напоминающая выловленную из реки по окончании недельного плавания кошку.

За ночь должно обсохнуть, удовлетворено подумал царевич, с чувством выполненного долга вытер руки об штаны и прошел в горницу.

Хозяева, как он и подозревал, все еще не появились.

О том, чтобы уйти, не могло быть и речи: буря бушевала за окном так, что только ставни дрожали, да в трубе завывало на разные жуткие голоса.

Оставалось ждать. А за каким иным занятием, кроме сна, ожидание летит незаметно?