"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1829

– Ох, не люблю я худые вести сообщать… – печально покачал головой дед Зимарь и снова засмеялся. – Но у тебя нет города, Костей. Потому что я отослал твоих головорезов прочь за ворота. И у тебя нет змеиного яйца. Серафима и Иванушка должны были спасти его. А раз Змиулания обернулась против тебя, оно в безопасности. А я… что я? Я уже стар и свое отжил, и смерти не боюсь, Костей.

– А еще… милый дедушка… – кучка лепнины, в страхе покинувшей свою стену во время светопреставления в аудиториуме, зашевелилась, и из нее показалась грязная, разбитая, но очень воинственно настроенная голова Агафона. – А еще у тебя есть я…

– Я, конечно, понимаю… – потекла гора красной щепы рядом, – что ты, старый пень, бессмертный… но как раз для таких гадёнышей… придумали пожизненное заключение…

И из груды гипсовых завитушек, присыпанных опилками красного дерева, выбрался грозно насупленный Граненыч, а за ним показалась макушка царя в смятой и похожей теперь больше на самый дорогой в мире шутовской колпак, короне.

– Держите… его…

– Видишь… – прохрипел Агафон, выдирая себя из-под расколовшейся надвое резной балки. – Против тебя… я кое-чего стою… мой щит сработал…

– Ну… что скажешь… братец?.. – усмехнулся дед и нащупал рядом с собой камень потяжелее[260].

Костей свирепо зарычал от злобы и бессилия, дико оглянулся, и вдруг рванул по засыпанным мусором ступенькам наверх.

Туда, где на одной балке и честном слове висели остатки балкона.

И где на балконе, словно пиратский флаг, вяло колыхался на сонном вечернем ветру черный ковер, оставленный дедом Зимарем.

– Стой, подлец!.. – Граненыч рванулся из своей красной горки как феникс из пепла, но так просто ее было не раскидать. – Уйдет же, уйдет, кошкин сын!..

Не оглядываясь и не удостаивая полузасыпанную компанию больше ни единым словом и звуком, колдун сосредоточено перепрыгивал с балки на камень и с камня на лепнину, стремясь во что бы то ни стало добраться до ковра прежде, чем кто-нибудь успеет первым добраться до него самого.

– Уйдет же, Агафонушка, уйдет, как в воду канет!..

– К-кабуча!!! – весело и яростно взревел юный маг и, не задумываясь о последствиях, метнул в Костея свою любимую, но невыполнимую "Ледяную фигуру".

Поскользнется, свалится, тут мы его и загребем тепленького…

Ярко-алые лучи вырвались из кончиков пальцев чародея и ударили в спину уже почти добравшегося до вожделенного ковра колдуна…

Все пространство заполнили ослепительно-серебряные искры, раздался звук, словно покончила жизнь самоубийством хрустальная ваза, люди ахнули…

Обломки ледяного тела Костея сверкающей лунной дорожкой устилали заваленную обломками самого роскошного аудиториума в мире лестницу из шестидесяти ступенек.

За проломом раздалось натужное, беспорядочное хлопанье гигантских крыльев, и над оскалившимся уцелевшими камнями краем стены показались три змеиных головы.

Один взгляд трех пар глаз на открывшуюся картину разгрома – и умная Змея поняла всё.

Тройная струя кипящего жидкого пламени вдоль лестницы, превратившейся после этого в детскую горку из расплавленных камней, довершили победу.

С бессмертием тела, натворившего столько зла, было покончено, и бессмертная душа Костея легким паром унеслась туда, где ей было самое место.

– И… это всё? – недоверчиво оглядывая скользкую каменную дорожку на месте лестницы, проговорил Граненыч.

– Похоже, – всё еще не веря собственным глазам, ушам и прочим органам чувств, включая подозреваемое шестое и неоткрытые еще седьмое, восьмое и восьмое-бис, ответил Агафон.

– Как – всё?!..

– Что значит – всё?!..

– И после этого они называются друзьями!!!..

И тут же, вслед за возмущенными голосами откуда-то из-под пола, потому что дверной проем и коридор сгинули бесследно, вылезли запыхавшиеся, чумазые, но смеющиеся Серафима, Иван, Саёк, а за ними – целый спасательный отряд, все с мечом в одной руке и с лопатой – в другой, ведь в таких ситуациях никогда не знаешь, какого рода спасение потребуется попавшим в беду.

К счастью, мечи пришлось отложить и заняться раскопками и оказанием первой помощи.

– Костеевцы, – не унимался дед Зимарь, пока дружинники извлекали его из-под выщербленной, треснувшей, но всё еще прочной и, самое главное, тяжелой, малахитовой столешницы кафедры. – Костеевцы из города вышли? Они были переодеты в солдат твоей страны, Симушка!..

Дружинники расхохотались.

– Не успели, дедушка, не успели! – весело воскликнул один, и дед узнал Володьку из караула у ворот.

– А что случилось?..

И дружинники, наперебой, как горячий анекдот, стали рассказывать:

– Ты не поверишь, но не прошло и двух часов, как прибыло настоящее лесогорское войско!..

– Пять тысяч!..

– Костеевцы, что у ворот, тут же кинулись на наших…

– Да куда им, полутора сотням, против наших двух!..

– Да еще, когда ворота открыли, лесогорцы самозванцам так бока намяли!..

– Так наваляли!..

– Ни один не ушел!

– И не успели закончить, как глядим – остальные во весь опор из города скачут и какую-то чушь несут!..

– Ату их, ребятушки, ату!..

– И вас туда же, родимые!..

– И их оприходовали, всех до одного!..

– Сдаваться предлагали – не согласились, гады…

– Злые они…

– А тут, только совместную победу отпраздновать хотели, смотрим – Змея вернулась!..

– И прямо ко дворцу полетела, даже не жжет – не палит ничего по пути!..

И тут настал звездный час белобрысого Володьки.

– А она около ворот наших села! Мы только от твоих чар, дедушка, глаза продрали – глядим, Змеища!.. То ли сон, то ли морок, то ли настоящая! А потом глядь – у нее в когтях как на полатях царевич Иван со своею супругою! Они спрашивают, дескать, что случилось, где кто, и тут мы всё, как ты, дедушка, велел, им и рассказали! Оне, царевич с царевною, с ней хотели лететь, а она говорит им, мол, нет, тут я сама с супостатом должна поквитаться, вы свое дело сделали, и – вверх, к башне!.. А потом оттуда ка-а-а-ак грохнет!.. Ка-а-ак рванет!.. Камни как полетят градом!.. И сама она закувыркалась и наземь рухнула. Ну, мы думали – всё… пропала… и наши пропали, и всё пропало, одолел их костяной царь…

– А тут их высочества нас вооружили лопатами, мечи у нас свои были, и – сюда, на выручку!..

– Думали, Костею тому каждый хоть по разу да вдарит за все хорошее…

– Хоть лопатой…

– А вы тут без нас обошлись.

– А как всё было-то?

– Да, что тут случилось?

– Как вы его победили?

– Или враки всё, что он бессмертный был?

Граненыч и Симеон переглянулись и поняли, что оба они подумали об одном и том же.

– Всё расскажем, всё опишем, как было, никого не забудем, – торжественно проговорил царь. – Есть у нас на примете один жизнеописатель замечательный. Пишет – как поёт. Он про всё, что было, книжку правдивую сочинит. Чтобы все прочли и знали. Что написано пером, как говорится…

– А как же кто неграмотный?.. – раздался дрожащий, расстроенный голос Сайка.

– А кто неграмотный – тому прочитают, – успокоил его Володька.

Друзья и вновьобретенные родственники собрались в Малом Уютном зале у камина только поздно вечером, чтобы не сказать рано утром.

Даже после гибели Костея хлопот у них не убавилось. Но это были приятные хлопоты.

После уничтожения Камня силы всё, что было порождено его магией, вернулось на круги своя.

Умруны обрели долгожданный покой.

Двухметровые зверолюди превратились в того, кем они были до поступления на службу к Костею и поспешили разбежаться. На их отлов были брошены все пять лесогорских тысяч да еще лукоморцы: аннексий и контрибуций с них не получишь, так хоть отработать заставим, решил обком. Разрушенный обстрелами из баллист и катапульт и налетами Змеи город нуждался в хозяйской руке строителя. Боярин Никодим за свой счет и руками неудавшихся завоевателей собрался перестроить скомпрометировавшие себя участки городской стены, а боярин Демьян на радостях взялся вымостить все четыре дороги аж километров на сто.