"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1761

Говори не то, что думаешь, а что чувствуешь, всплыла у него в сознании единственная здравая мысль за последние пятнадцать минут, и он взял ее за руки.

– Запомни. Я. Обязательно. Вернусь.

– Да кому ты тут… – вырвала руки и начала было ершистую отповедь Макмыр, но осеклась, посмотрела на него как-то странно, и вдруг продемонстрировала ослепительную улыбку во все семь зубов. – Вот что, старик. Встретишь Находку – не забудь передать ей, пусть погуляет по Белу Свету, пока молодая, успеет еще в лесу насидеться.

– Так ты ж, вроде, наоборот… – не понял влюбленный такого поворота событий.

– А теперь – снова наоборот, – капризно повела плечиком, закутанным в самый красивый в ее коллекции платок, бабка. – Подумала я тут – подумала, и решила, что ученица мне еще не скоро понадобится.

– Это почему же? – удивленно заморгал дед.

– Передумала я помирать, – заговорщицки подмигнула убыр и улыбнулась еще шире из-под съехавшего набекрень еще одного платка, серебряного призера ее гардероба: – В двести сорок лет жизнь только начинается!..

Иванушка читал когда-то, что в Стелле есть некий двуликий – или двуличный? – бог, фамилию не вспомнить, у которого вдобавок к стандартно расположенному лицу было еще одно, предположительно на затылке, чтобы он мог смотреть одновременно и вперед, и назад[142]. Зачем ему это было надо – для юного царевича всегда оставалось загадкой не поддающейся уразумению, так как все люди и подавляющее большинство богов прекрасно обходились и стандартной комплектацией.

Но, как бы то ни было, именно это сравнение чаще всего приходило ему на ум, когда он представлял плавно, но проворно выписывающего зигзаги над верхушками лысеющего леса Масдая со стороны – некое престранное существо с напряженно нахмуренными восемнадцатью лицами, уставившимися в разные стороны и боящимися моргнуть из опасения пропустить ту, ради кого вся эта экспедиция и была затеяна.

Несколько раз то умруны, то Иван, то чародей поднимали тревогу, но каждый раз она оказывалась ложной: при ближайшем рассмотрении некто, двигающийся под покровом леса, оказывался то бегущим сломя голову зверем, то мечущейся в панике группой деревенских.

Не исключено, что на неадекватное поведение живых существ внизу несколько влияла идея Агафона: хором, во всё горло, с промежутком в три минуты, выкрикивать имя разыскиваемой царевны.

Так прошел целый день и незаметно наступил вечер, исподволь, но тщательно задернувший шторы облаков и включивший светильник круглой серебряной луны.

Иван вздохнул, признался себе, что теперь их шансы найти Серафиму и ее двор равнялись большому, круглому, как флегматично взирающая на них с темных небес луна, нулю, и дал команду, которую должен был отдать еще час назад:

– Приземляемся…

К его удивлению, даже укоризненно бурчавший голодным желудком последние пять часов Агафон никак не прокомментировал ни задержку с отдыхом, ни запоздалый привал, а дед Зимарь недовольно пробормотал:

– Эх, октябрь на дворе, темнеет больно рано, а то бы еще часа два поискать можно было…

Лукоморец взглянул с благодарностью на друзей, но его эмоции остались для них тайной под покровом ночи…

– Вижу полянку, – прошуршал из-под ног Масдай. – Приготовьтесь к посадке.

Посадка была медленно-вертикальной, так как вся посадочная площадка едва превышала размеры самого ковра, а кисти спереди все-таки пришлось выпутывать из зарослей какого-то невысокого колючего кустарника, который шевелился без ветра и успел намотать их на свои корявенькие веточки и запутаться в них, казалось, сам по себе.

– У, к-кабуча… – простонал маг, почесывая оцарапанную ногу: ему пришлось отступить с полянки, чтобы дать возможность умрунам скатать Масдая и освободить место под костер, и на пути его маневра как назло оказался ближайший родственник того куста.

Дед Зимарь занялся приготовлением ужина – распределением шанег, перепечей и розливом кваса; Агафон, мстительно наломав веток с зловредного куста – любителя чужих кистей и ног – присоединился к Ивану и занялся разведением костра, а умруны разбрелись веером по лесу в поисках хвороста.

Через десять минут всё было готово: куча хвороста высотой с человеческий рост полностью оккупировала один конец полянки, а на другом сгрудились люди, умруны, костер и тепло.

Поужинав и помянув убыр добрым словом, путешественники улеглись на боковую и скоро засопели, провалившись в сон.

Умруны, повиновавшись приказу Ивана не уходить с поляны, встали по ее скромному периметру и уставились в ночь, готовые отразить натиск любого врага.

Не спалось только чародею.

Расцарапанная проклятым кустом нога горела и чесалась, словно к ней приложили компресс из крапивы и муравьев, и уснуть при такой оказии можно было только окончательно, до бесчувствия, измучившись или устав.

Он повернулся на один бок, на другой, попробовал приблизить ногу к теплу огня (стало еще хуже), отодвинуть ее подальше в холод ночи (уперся в умруна), почесать (чуть не взвыл), полить через штанину квасом (взвыл, хоть и тихонько, чтобы не разбудить спящих), и, наконец, пришел к выводу, что единственным средством утомиться до нужной для мгновенного засыпания кондиции является прогулка по ночному лесу.

Стараясь не шуметь (то есть, не ругаться слишком громко), Агафон угрюмо поднялся со своего нагретого места, аккуратно сложил одеяло, раздвинул стену гвардейцев, бросив им: "Я схожу, подышу свежим воздухом", и зашагал вперед, постоянно оглядываясь – виден ли свет костра.

Отблески огня в абсолютно черном лесу были видны издалека, и скоро специалист по волшебным наукам успокоился и перешел на бег мелкой и очень осторожной трусцой, огибая столбы-деревья и заборы-кусты.

Агафон рассудил, что если гулять не перпендикулярно, а параллельно полянке, не выпуская из виду свет, то заблудиться не сможет даже он.

Главное, огибая естественные преграды леса, не терять источник света, их костер, повторял себе он, обходя очередную ощетинившуюся заросль несговорчивой растительности высотой с него самого.

Главное, не терять источник света…

Источник света…

Источник…

Не терять…

Не терять…

Источник справа…

Всё в порядке…

Всё под контролем…

Сейчас обойдем этого врага рода человеческого – и кто только их тут натыкал! – и источник свет у нас будет снова справа, а сейчас он за спиной, и это так и должно быть, всё под контролем…

Маг обогнул, наконец, вставший на его дороге куст, и через несколько шагов уперся в другой, почти такой же; обошел и его, и тут же налетел на третий; пошел вокруг новой преграды, обогнул, прошел несколько шагов, натолкнулся на следующий, повернулся налево, направо, наискосок – всё было словно специально перегорожено тонкими, но гибкими ветками, пучками торчавшими из земли. "Если бы я не знал, откуда берутся веники, я бы подумал, что они растут именно так", – подумал специалист по волшебным наукам, плюнул раздраженно, пришел к давно и назойливо напрашивающемуся выводу, что с него достаточно, что, обходя эти треклятые насаждения, он уже потратил столько энергии и так устал, что вполне мог бы заснуть и на ходу, и повернул назад.

Если бы он еще и знал, где этот зад был, было бы просто замечательно.

Поворот, куст, еще куст, снова куст, опять поворот…

Свет пропал.

Вообще-то, он пропал еще минут двадцать назад, но маг уверял себя, что его не видно просто потому, что его загораживают кусты, и что если человек твердо знает, в каком направлении этот свет вообще должен быть, то временное его отсутствие – проблема небольшая, что всегда можно повернуться… вернуться… возвратиться…

ХА.

Агафон замер на месте и застонал от жалости к себе.

Мало того, что он опозорился перед всем честным народом на волшебном поприще несчетное количество раз подряд, вовлек их в передрягу, из которой они чудом вышли с головами на плечах, так теперь еще его угораздило заблудиться в трех ветках и четырех палках в нескольких метрах от лагеря!..