"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1750

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Граненыч и, заложив руки за спину, неторопливо прошелся по Семеновой кузнице.

Между двух старых окон стоял неказистый, но ровный стол, над которым висела многоэтажная полка, забитая вперемежку берестяными грамотами и листами дешевой бумаги, исчерченные и исписанные корявым кузнецким почерком.

– А тут у тебя что за художества? – Граненыч с любопытством вытянул из кипы один лист бересты и принялся разглядывать изображение телеги с одним колесом овальной формы.

– Это-то?.. – Семен заглянул через плечо гостя и протянул: – А-а… Это… Это тоже докуменция наша. До чего докумекали, то есть. Тут, к примеру, мы сочинили, как сделать телегу, которая в грязи бы не застревала.

– Это как? – непонимающе нахмурился Митроха.

– Надо на оба колеса такую дорожку надеть широкую, – пристроился с другого бока с пояснениями Петруха, – она вязнуть и перестанет. Ну, и колеса, ясен пень, другой формы для нее нужны будут. Только мы еще такую не делали – не до того как-то.

– Хитро-о, – уважительно показал головой Граненыч и поднял с пола еще один лист – уже бумажный. – Ну, а это что?

– Это… – подтянулись и остальные мастера, позабыв на время про самострел. – Это мы думали, как передвижную катапульту сделать, чтоб она по полю боя могла туда-сюда кататься и врага разить.

– И как?

– А вот глядите, Митрофан Гра…врилыч… Лошадь-тяжеловоз, или две, ставится сзади в особой упряжи и не тянет, а толкает катапульту на колесах, – ткнул черным от грязи пальцем, оставляя очередной отпечаток на и без того чумазом листке Степка.

– Вокруг них всех крепится ограждение из досок, обитых кольчугой с пластинами – защита от стрел и копий, – гордо подхватил Серега.

– Всё – тоже на колесах, – не преминул указать Андрейка.

– А вот это – маленькая колесничка для коногона, – продолжил Степка. – А тут, стало быть, площадка для стрелков…

– А вдоль стен – карманы с припасами, – гордо закончил рассказ Андрейка.

– А стреляет она у вас чем? – после недолгого молчания спохватился и задал самый главный вопрос впечатленный и уже начинающий прикидывать при каких видах боевых действий такое чудо современной техники можно применить, Граненыч. Перед его мысленным взором промелькнула бесконечная череда древних стратегов и тактиков, с зелеными, перекошенными от зависти физиономиями и клочьями вырванных волос в судорожно сведенных кулаках…

– Стрелять она может хоть чем, чего зарядишь, того и выстрелит, но мы-то хотим помозговать с горючей смесью… – смущенно потупился Семен.

– Но пока получается пень-через плетень, – вздохнул Андрейка. – У меня сарайку уже пожгли, у Степки – кладовку подпалили, едва землей закидали… Его мать нас чуть в той земле не зарыла, как узнала, что у ней там три штуки сукна сгорели, шерсти мешок и прялка новая…

– Да… тут щепетильная работа нужна… – озабоченно кивнул Серега.

– А еще?.. – не веря своему счастью, затаив дыхание, чтобы не сглазить, как бы походя, поинтересовался главком обкома. – Еще у вас таких… придумок… есть?..

– Да вон вся полка имями забита, – махнул рукой Петруха.

– И у меня в дровянике, в старом коробе, целый ворох лежит, – припомнил Семен. – Если мамка на растопку не извела.

– Как – извела?.. – голос Митрохи дрогнул.

– Да не-е… лежит еще, поди… я его под стропила упрятал, – поспешил успокоить высокого гостя кузнец.

– Ну, смотри, ежели припрятал… Это хорошо… что ворох… – помял пальцами небритый подбородок Граненыч, и глаза его при этом горели не хуже своенравной смеси друзей-изобретателей. – Значит, давайте договоримся, мужики: как вы еще чего для армии сочините, так сразу ко мне, сами, лично, со своей… докуменцией… Лады?

– Как ведь скажете, дядя Митрофан, – довольно ухмыляясь, ударили по рукам хозяин кузницы и князь. – Нам ведь только надёжу подай – мы вам такого насочиняем, такого сотворим!..

– Уж это-то вы можете, – снова припоминая не такое уж далекое прошлое, хмыкнул позабытый на время Данила. – Вы сначала с этой оружией разберитесь, орлы.

– А вот сейчас и разберемся! – заулыбались и кузнецы.

– Айда, мужики, тащи самострел на улицу! – радостно скомандовал Семен, и четыре мастера, кряхтя, оторвали от пола толстенное бревно и поволокли на свет Божий.

Сам Данилин зять сгреб с верстака кучу каких-то деревяшек, прихватил из корзины несколько мячиков, на поверку оказавшихся железными ядрами, зачерпнул из горна совком кучу углей и присоединился к друзьям, уже поджидавших его под навесом в обществе князя, полковника и уложенного на козлы и коварно притворяющегося простым бревном парового самострела.

– Говори ты, Сёмка, – переглянулись и устремили взгляды на хозяина кузни парни.

– Ну, я так я, – пожал необъятными плечами тот и начал презентацию.

Если бы его попросили сказать речь, или рассказать что-нибудь интересное[124], он бы долго и мучительно стоял и мялся, экал и мэкал, пока слушатели не пожалели бы его и не прогнали гнилыми помидорами. Но сейчас дело касалось его любимого детища, его нового изобретения, сделанного специально для защиты родного города, и простые, сложные и вовсе головоломные слова лились из кузнеца полноводной рекой, как песня из его лесного тезки – соловья.

Идея, в общем, была проста, как все гениальное: бралось бревно диаметром в полметра и длиной метра в два, оковывалось железными обручами – для крепости, как пояснил Семен – и вдоль ствола по центру просверливалось сужающееся к дальнему концу бревна сквозное отверстие. Далее на этот конец насаживался и плотно закреплялся огромный толстостенный кособокий железный котел особой конструкции, куда заливалась вода. Потом в ствол до упора проталкивалось ядро, фиксировалось длинным брусом, который, в свою очередь, упирался в поперечный стопорный брусок, прибивающийся к спилу. После чего под железной частью разводился большой костер.

– А дальше что? – вопрошающе качнул головой Митроха в сторону самострела.

– А дальше стоим и ждем, значит, – развел руками Семен и лукаво подмигнул друзьям.

Ждать пришлось недолго: через несколько минут вода в котле забулькала, закипела, забурлила, раздался грохот, длинный брус вылетел из отверстия, разбив пополам тонкий стопорный брусок, и мимо так и не успевшей ничего понять приемной комиссии в мгновение ока просвистело нечто…

Изба на противоположном краю пустыря – метрах в ста от паровой оружии – содрогнулась от удара чего-то незримого, но свирепого, подпрыгнула всеми своими престарелыми бревнышками, и с крыши, как сходящий по весне снежный пласт, на землю съехала вся солома вместе с трубой и стропилами.

Кузнецы зажмурились, закрыли головы руками, присели…

На долгие секунды в округе воцарилась звенящая тишина, разорванная на счет "пять" протяжным исступленным воплем хозяев пострадавшей во имя оборонной промышленности избы: "СОЛОВЬЕВЫ!!!..".

Земляные работы, хоть и продвигавшиеся успешно, в тот день удостоились лишь беглого взгляда руководителя обороны Лукоморска. Все его внимание было приковано к новому оружию возмездия, названному увеличившимся от гордости на три размера Семеном в честь жены "Аленушкой".

Для более пристрастных полевых испытаний и во избежание преждевременного массового поражения мирных граждан, и без того уже жаждущих Семеновой крови или Семеновых денег[125], "Аленушка" была погружена в карету Митрохи и вывезена на равнину перед Вондерландскими воротами вместе с недельным запасом дров, бочкой воды, кСзлами и тремя ведрами ядер.

Семеро энтузиастов увлеченно экспериментировали с объемом жидкого топлива, как гордо предложил именовать воду Андрейка, толщиной упорного бруса и интенсивностью сгорания топлива органического (известного в простом народе как дрова), замеряя дальность полета ядер и толщину пробиваемых ими препятствий, пока подгоревшая задняя ножка хронически перегруженных козел без предупреждения не подломилась, и шальное ядро не улетело на дорогу и не зарылось с зловещим свистом в пыль перед парой лошадей, тянувших тяжелую карету с вычурным княжеским гербом на дверцах.