"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1729

Она сама была уже на полпути к невидимости, как заметила, что Находка, переминаясь с ноги на ногу, не сделала и шагу, чтобы повиноваться распоряжению.

Царевна спрыгнула на землю.

– Почему ты не залазишь?!

– Я… не умею… я… боюсь…

– Лазить по деревьям? – саркастически осведомилась Серафима. – Больше, чем умрунов?

– Нет!..

– Тогда давай живей! Иди сюда, тут ветки низко растут, ползи верх, только быстро, я тебя подсажу!

– Но я…

– Чу!.. – царевна вытянула шею. – Кажется, уже близко!..

Еще одно приглашение октябришне не понадобилось.

Она выбрала на ощупь сук попрочнее и умостилась на нем, обхватив ствол березы, как не обнимала в своей жизни, наверное, даже родную мамочку.

На суку чуть пониже, метрах в пяти над землей, пристроилась Серафима с ножом наготове.

Вообще-то, она надеялась, что им удастся затаиться и отсидеться вверху, где туман был непроницаемо густ, пока пешая кавалерия Атаса не проскочит мимо. Умруны не чувствуют боли, значит, сабельник им нипочем, а до седоков он не достанет. В гвардейцах Костея нет крови, значит, кровохлебка ими не заинтересуется. Глядишь, пробегут куда подальше, а они как-нибудь по краю травы и тумана куда-нибудь да выберутся.

Правда, не исключено, что по сравнению с тем, новым местом, это им покажется спокойным и безопасным…

Но выбирать сейчас не приходилось.

Царевна затаила дыхание и стала прислушиваться к происходящему внизу, хотя по собственному опыту знала, что услышать в колдовском тумане даже отряд гвардейцев можно было только тогда, когда он уже налетит на тебя.

Или, как выяснилось, остановится под тобой.

Слов слышно не было, только отдельные выгавкиваемые военно-командным голосом неразборчивые отрывки, но Серафима почуяла недоброе.

Неужели эти… как их… блудни и вправду довели их сюда, прямо к тому месту, где они так неосторожно спрятались?[103]

И снова старый вопрос встал перед ней во весь рост: как человек может расправиться с умруном, не говоря уже о трех десятках их?

Если бы вывеси из строя командиров…

Чего они не уходят? Неужели что-то заподозрили? Ах, чтоб вас… чтоб вам… чтоб вами…

Интересно, они будут ждать, пока мы сами свалимся, или кого за нами пошлют?

Да уж, конечно, не Атаса…

Спрыгнуть и попытаться перерезать ему горло?

А толку? Их ведь там еще останется три десятка с лишним. Поздравляю. Глупейшая идея.

Но что еще делать?

Ждать?

Чего?

Дождемся – увидим?

Серафима невесело вздохнула, перехватила нож поудобнее и приготовилась к непродолжительной, но бесплодной обороне своего хлипкого рубежа.

И тут ей пришла в голову мысль, что обидно будет помирать даже при всех перечисленных условиях, так и не выяснив один, не дававший ей покоя уже чуть не час, вопрос.

Она осторожно потянула вздрогнувшую и едва не свалившуюся с ветки октябришну за подол и прошептала:

– Находка… А, Находка… А скажи мне, почему тут смеяться нельзя? Не то, чтобы особенно и хотелось, конечно, но все же?

– Нельзя, ваше царственное величество. Ни за что. Блу… хозяева этого места заберут.

– Куда?

– Не знаю. Кого они забирали, никто не возвращался.

– И взрослого тоже?

– Хоть кого заберут. Они шутить не любят.

И тут гудящую от усталости, страха и бессонницы голову царевны посетила еще одна идея. Дурацкая абсолютно, но попробовать стоило. Хоть и, скорее всего, только для того, чтобы вычеркнуть ее из списка.

– Находка, – потянула она ее за подол. – А ты знаешь какой-нибудь заговор, чтобы человек смеяться начал?

– З-знаю…

– НУ ТАК ЧЕГО ТЫ ТУТ СИДИШЬ И МОЛЧИШЬ???!!! Говори!.. – яростно прошипела Серафима, нервно поглядывая в туман. – Ты, самое главное, живых, живых заговаривай – умрунов, наверное, все равно не рассмешить!..

И октябришну как прорвало.

Почти в полный голос она затарахтела с пулеметной частотой, так, что едва можно было разобрать немудреные слова:

– Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Атаса бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Юркого бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Щура бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Атаса бока шевели! Щекотуха-локотуха, щекоти-локоти, у боярина Юркого бока шевели!..

Снизу, сперва робко и неуверенно, потом все более конеподобно и истерично, донеслось оглушительное в ватной тишине блудного места ржание.

Переходящее в пронзительный визг – звук, который Серафима ни при каких обстоятельствах не ожидала услышать от тройки звероподобных вояк, и от которого мурашки забегали по коже[104] как жители растревоженного пьяного муравейника.

Туман вокруг них сгустился: протяни руку – упрется, закружил, как торнадо в кружке кефира, обдал потусторонним холодом и заставил волосы зашевелиться.

Находка прижалась к стволу еще крепче, так, что в зебристой коре, наверное, отпечатались ее руки, грудь и щека – никакому блудне вовек не отодрать, и царевна, не долго раздумывая, последовала ее примеру. Что сейчас слышал и чувствовал бедный Саёк – оставалось только догадываться.

Внезапно разом все стихло.

Кефир разбавили водой.

Серафима напряженно, так, что в ушах звенело, вслушивалась в тишину под собой – вглядываться все равно с такой высоты было пока бесполезно.

Ничего.

Ни голосов, ни шагов.

Неужели блудни забрали их всех?!

Щаз. Размечталась.

Но как бы проверить?

И если умруны остались, то почему они никуда не уходят?

И что делать дальше?

Но выдвинуть идеи на этот предмет ей не пришлось.

С соседнего дерева – метрах в двух от них, там, где, по ее прикидкам, должен был прятаться поваренок – раздался какой-то шум, звуки ударов, похожие на пинки, и шмяк маленького щуплого тела, падающего сверху на другое тело, большое и вооруженное.

– АЙ!!!..

– Саёк!!!..

Серафима сиганула, очертя голову, вниз, не успев приземлиться, кромсая ножом направо и налево, но она знала, что чтобы избавиться от умруна, его нужно было пропустить через мясорубку.

А тут их было пятнадцать.

Пятнадцать – не тридцать, но и с таким количеством практически неуязвимого противника предприятие ее с самого начала носило печать поражения, и она, в общем-то, не удивилась, когда трое здоровенных угрюмых гвардейцев повалили ее на землю и скрутили за спиной руки.

Рядом уже лежал Саёк.

Только Находки не хватает, криво усмехнулась Серафима, и не успела поднять глаза к месту ее укрытия – она тут как тут.

Свалилась сверху на них, визжит, кричит, царапается…

Через несколько секунд умруны бросили ее рядом.

Ну, теперь все в сборе.

Что у нас в программе дальше?

Воссоединение с другой бедой? Прямая дорога к Костею?

Пусть они и не рассчитывают, что я вернусь туда когда-нибудь!

Им придется меня убить, чтобы привезти туда.

Но, к немалому недоумению царевны, никто и не собирался ее никуда возвращать, везти, тащить, или совершать какие-либо иные действия, направленные на перемещение во времени и в пространстве, если на то пошло. Умруны просто стояли и молчали, глядя в никуда.

И чего стоим, кого ждем?

– Первый, – вывернув шею, чтобы опавшая листва не лезла в рот, строго обратилась она к гвардейцам.

Один из них – тот, который ближе – повернул голову в ее сторону.

– Слушаю, матушка.

Если бы царевна уже не лежала, она, скорее всего, упала бы.

– Ч-ч-ч… Ч-ч-ч…Кто?.. Как?.. Как ты сказал?..

– Слушаю, матушка, – послушно повторил умрун.

– Матушка?! Почему – матушка? – непонимающе заморгала Серафима, стараясь быстро сообразить, где тут скрыт подвох и что это все для них значит.

– Последний приказ сержанта Юркого был: "хватайте прислугу и царицу, мать вашу", – бесстрастно объяснил гвардеец. – Значит, вы – наша матушка. Командир не может обманывать.