"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1720

Ни иванова, ни какого-либо другого меча нигде видно не было.

Иванушка забеспокоился: не отдал ли его мурза, вопреки обещанию, кому-нибудь из своих солдат? Одно дело – найти меч в шатре. Другое – в целом стойбище. Вот если бы он, кроме необычайной остроты, обладал еще и свойством столового прибора деда Зимаря самостоятельно отыскивать хозяина!..

Бы, да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый огород, сказал бы по этому поводу сам дед Зимарь, и царевич с ним заочно согласился.

Надо искать.

Он зажмурился, чтобы свет от умирающего костра мурзы не слепил его и глаза могли видеть в темноте, отвернулся к стенке шатра, чтобы методично начать поиск от входа, и первое, что он увидел, был чародей.

Второе – дед Зимарь.

Для вопросов и дискуссий здесь было не слишком подходящее место, это сознавал даже Иван, и поэтому он молча приложил палец к губам и сделал большие глаза.

Старик и Агафон дружно пожали плечами и согласно закивали.

На этом разговор было окончен, и царевич, медленно и напряженно переступая по шкурам, разбросанным по земляному полу шатра, словно ступал по тонкому льду, отправился на розыск.

Меч Бунчук-ага не отдал никому: обойдя почти половину штаб-квартиры предводителя кочевников, Иванушка увидел его рукоять, торчащую из кипы шкур, служивших мурзе матрасом. Оттуда же выглядывали и развязанные тесемки мешка с подарком горных демонов.

Лукоморец поразмыслил, стоит ли пытаться забрать камни теперь, когда обнаружилась их полная бесполезность, и решил, что обдумает этот вопрос после того, как извлечет из-под сладко посапывающего мурзы меч.

Затаив дыхание, Иван опустился на одно колено, осторожно нащупал под шкурами не видимые ему ножны и хотел было потянуть, но замер. Перед его мысленным взором вдруг предстали ножны со всеми своими многочисленными заклепками, рельефными узорами, мифическими чудовищами, мистическими символами, кольцами и ремнями с обеих сторон, которые ему так приглянулись, когда эти ножны выбирал… И тут же слишком легко ему представилось, что может произойти, если вся эта трехмерная красота потянется наружу под беспечно просматривающим цветные широкоформатные сны мурзой, да еще и зацепится за что-нибудь…

Ножнами придется пожертвовать, с сожалением вздохнул он, и нежно, забыв дышать, потянул меч за рукоятку.

Шелково скользнув внутри ножен, меч с тихим шорохом выбрался на свободу. Черное лезвие с синим отливом матово блеснуло в свете засыпающего костра.

Иван перевел дыхание и вытер рукавом пот со лба.

Меч в порядке.

Теперь камни.

Он подумал и опустился теперь на оба колена, словно ожившая стеклянная кукла, которая до смерти боится разбиться от неосторожного движения, склонился до самого пола и чуть-чуть приподнял шкуру, из-под которой торчали завязки мешка.

Нет…

Слишком сильно мурза навалился на эту сторону своего ложа…

Разбудим.

Как пить дать, разбудим.

Ну, и ладно, в конце концов. Пусть оставляет их себе – на память о нас. Всё равно пользы от них никакой.

Решив так, он плавно и бесшумно поднялся на ноги и сделал знак друзьям, что всё в порядке.

Дед Зимарь заулыбался, Агафон оторвался от пристального изучения внутренностей шатра и поднял вверх большой палец.

Иванушка, довольный удачно завершившейся миссией, сделал шаг к выходу, и вдруг увидел, как глаза чародея хищно прищурились и вспыхнули радостью охотника, увидевшего долгожданную добычу: взгляд его упал на подушку мурзы.

Иван правильно истолковал намерения мага и отчаянно – чуть не до сотрясения мозга – замотал головой, но специалиста по волшебным наукам было уже не остановить.

Игнорируя яростную жестикуляцию друга, чародей приподнялся на цыпочки и двинулся к изголовью предводителя кочевников с целеустремленностью акулы, заметившей упитанного купальщика.

Иван сделал последнюю попытку задержать мага, растопырив руки, но тот проворно поднырнул под них и продолжил свой путь к заветной книжке.

Лукоморцу ничего не оставалось делать, как картинно схватиться за голову и изобразить безутешное отчаяние.

Агафон обернулся и почти беззвучно прошевелил губами: "Я только посмотрю название".

"Зачем тебе это название?!" – также беззвучно воззвал к высшим силам Иванушка.

Дед Зимарь незамысловато, но красноречиво покрутил пальцем у виска.

"Да ничего не случится с вашим турзой-мурзой!" – раздраженно махнул рукой маг и жадно склонился над спящим.

"Из-за косм этих ничего не разобрать!" – можно было бы прочитать по его губам, если бы кто-нибудь позаботился присоединиться к нему в его предприятии.

"Не трогай волосы!!!" – можно было бы прочитать по губам Иванушки, если бы Агафон вздумал обернуться, но нет…

Недрогнувшей рукой чародей отвел волосы с корешка книги и скрючился еще больше, разбирая давным-давно истершиеся и выцветшие буквы одну за другой.

Наконец, он закончил чтение, и разочарование и презрение отразились на его лице, как в очень осунувшемся и небритом зеркале.

"Мошенник! Жулик! Шарлатан!.." – кричали наперебой его взыгравшие, обманутые в лучших надеждах, эмоции.

Маг горячо согласился с ними, пренебрежительно надул щеки, повернулся к друзьям и скроил страшную мину.

"Что там?" – произнес беззвучно дед Зимарь.

"Волшебная?" – напряженно вытянул шею лукоморец.

"Да ерунда всякая, голову только людям морочит, самозванец!.." – выразительно и резко махнул рукой чародей…

Сторонним наблюдателям могло показаться, что этот его жест был волшебным, потому что в это же мгновение мурза подскочил, как мячик на резиночке и хрипло взвыл.

Тонкая прядь спутанных растрепанных волос кочевника зацепилась за крепление камня на школьном кольце Агафона и теперь была вырвана с корнем и без шансов на реимплантацию.

Дед зажмурился, Иван схватился за голову, Агафон зажал себе рот руками – но толку-то! Кричал-то ведь не он!

Мурза заполошно замахал руками, откинув шкуру-одеяло чуть не в костер, вытаращил мутные, дикие и ничего не видящие со сна глаза, и с новым душераздирающим воплем прихлопнул подвергшийся дефолиации участок головы.

– Бежим!!! – взвизгнул Агафон и первым кинулся к выходу, чуть не оторвав полог.

И тут же попятился, заставив друзей уткнуться ему в спину.

– Они уже там… – растеряно проговорил он и поднял руки вверх – полог снова откинулся, на этот раз без его участия – и он оказался нос к носу с Керимом и его обнаженной, зловеще поблескивающей красными бликами от костра саблей.

– Шаман-ага замерзнуть, в теплый шатер перебраться? – издевательски оскалил он неровные желтоватые зубы и приставил острие сабли к груди чародея.

– Брось саблю, Керим! – сурово прозвучал голос Иванушки откуда-то из-за плеча Агафона. – Брось, говорю, а не то я… То есть, в противном случае ты… В смысле, иначе мы… Я хочу сказать, что вашему мурзе может быть нехорошо, вот!..

Керим за свою не очень долгую, но богатую событиями жизнь успел услышать немало угроз и знал в них толк, но такой, он был уверен, не получал еще никто не только в его роду, но и во всей нации.

– Может быть, может не быть? – недоуменно сдвинув кустистые брови, сосредоточенно уточнил он, и Агафон, воспользовавшись этой паузой, проворно отпрянул и нырнул вбок и назад, под защиту иванова меча.

– Нет, точно будет! – строго, но не очень убедительно пообещал царевич, и батыр увидел, как острие черного меча – его вожделенного меча, который он еще несколько часов назад так уговаривал Бунчук-агу отдать ему, почти упирается в грудь застывшего от страха мурзы. Дед Зимарь держал отцу нации руки за спиной и что-то сердито нашептывал ему в ухо.

– Брось саблю и закрой дверь… то есть, занавесь полог с той стороны! – твердо приказал Иван.

Мурза жалобно взглянул на своего батыра и закивал:

– Делай, как Белый Батыр говорить, Керим…

– И остальным скажи, чтоб прочь пошли! – спохватился и добавил Иван, так как полог отодвинулся и в шатер вежливо просунулись настороженные лица бдительных и хорошо вооруженных соплеменников мурзы.