"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1688

Человек с факелом в руках осмотрелся нерешительно, но, кажется, остался доволен результатом осмотра.

Он воткнул факел в кольцо на стене и мягко прикрыл за собой дверь.

Он был один.

Разлепив едва сносящие такой непривычно-яркий свет слезящиеся очи, бояре сначала с ужасом, медленно, но верно сменяющимся сначала сомнением, потом интересом, а потом и радостью вглядывались в фигуру и лицо их непрошенного компаньона.

Руки сами выпустили еду и потянулись к лопатам и ломам.

Рассобачинский ухватил покрепче правой рукой нож, а левой – только что обглоданную берцовую кость кабана, и оглянулся на свое чумазое измученное воинство.

Звякнула о каменный пол неуклюжая лопата.

– Кто здесь? – незваный гость моментально выхватил из ножен спрятанный было меч, но мрак отозвался лишь крадущимися шагами.

– Кто, я спрашиваю? – в другой руке появилась палица, а в голосе – паника. – Я шутить не люблю!..

– И мы тоже, вражина, – темнота вдруг ожила, и из нее в круг мерцающего света, отбрасываемого факелом, не спеша, но решительно вышли подземные демоны – порождения ночи и подземелий.

С черными, покрытыми бугристой блестящей кожей и клочковатой шерстью мордами, в черном вонючем тряпье, с оружием и обглоданными костями прошлых жертв наготове в когтистых черных лапах, ощеряясь и рыча, надвигались они на бессчастного лейтенанта, еще минуту назад уверенного в том, что нашел в этой подземной кладовой и стол, и дом…

– ДЕМОНЫ!!!..

Сердце вояки отчаянно заколотилось, как будто желало выскочить из грудной клетки и помчаться обратно в безопасный коридор, но, не находя выхода, быстро обессилело, метнулось в последний раз в направлении пяток и взорвалось.

Издав слабый стон, Ништяк покачнулся и упал замертво.

– Чего это с ним? – грозно спросил мужской голос из тьмы.

– Притворяется, – тоном эксперта международного класса отозвалась женщина.

– Ничего, у нас этот номер не пройдет, – пообещал мужчина и сделал вперед еще один шаг.

– Он у нас за все ответит, – поддержал его другой.

– И за неделю под землей, и за чуду-юду, и…

– Стойте… – Рассобачинский склонился над неподвижным телом. – Кажется, он уже за все ответил…

– Сбёг!.. – с досадой плюнул боярин Артамон и с оглушительным звоном бросил на пол ломик. – Трус!

И тут снаружи затопали, дверь снова распахнулась, и на пороге замерли люди – то ли разбойники, то ли партизаны.

– НЕЧИСТЫЕ!!!..

Нечистые были, после допроса с безопасного расстояния, признаны за бесследно канувших в смертоносной яме бояр, извлечены под слезное оханье и причитанье баб на свет белый и отправлены в баню.

Тела лейтенанта и других оккупантов и их приспешников мужики перетащили на двор под стену конюшни для последующего погребения на пустыре за кладбищем.

Не оставлявших попытки освободиться и продолжить бой дружинников заперли в амбаре, осторожно, но несколько раздраженно свалив их в кучу, а бестолково топтавшихся на месте слуг выпроводили в людскую – смотреть без слез на их пустые лица и застывшие деревянные глаза повстанцы не могли.

Мужики и бабы, вдоволь набродившись по дворцу – когда еще такая оказия представится![56] – набились в зал приемов иностранных делегаций – самый большой и богато изукрашенный – и стали держать совет, попутно разглядывая и украдкой ощупывая пышное убранство, вычурную мебель и огромные картины в золотых рамах на отполированных малахитовых стенах.

Басурман победили. Что дальше?

– Надо батюшку царя искать, и супружницу его Ефросинью, и молодую царицу Елену! – пораскинув мозгами, выкрикнул шорник Данила с помоста, на котором стоял царский трон из полупрозрачного янтаря. – Айда, снова разбежимся по дворцу – авось, в этот раз найдем!..

– А, может, лучше у прислуги спросить? – с сомнением вопросил чернявый мужичок с веслом в руках. – Дворец-то большущий, тут кита-рыбу спрятать можно, а тут три человека…

– Да чего они, долдоны, знают!.. – отмахнулся шорник.

– Только талдычат "да", да "нет", и то невпопад! – поддержал его длинный рыжебородый мужик с озорной улыбкой и расквашенным носом.

– Ох, что ить с ними проклятущий колдун сотворил, с сердешными!.. – утерла невидимую слезу толстуха рядом с ним. – Глаза-то у них так и стоят, так и стоят, как стеклянные!.. Ровно не в себе люди!..

– А мы вот, тетка Палаша, у этого хитрована сейчас спросим – он, кажись, в своем уме, и глаза у него не стоят, а бегают! – прокатилось над головами и, раздвигая толпу мощным плечом, к тестю стал пробиваться кузнец Семен с темной, отчаянно вырывающейся личностью, влекомой по полу за шкирку.

– А это еще кто? – расступились и уставились на него мужики.

– В конюшне споймал. Удрать хотел, вражья сила.

– Да такой помятый он бы и на лошадь-то бы не залез! – недоверчиво заметил кто-то.

– Дак когда я его углядел, он еще почти как новый был, – оправдался кузнец. – Еще и меня хотел прибить.

– Тоже заколдованный, видно, – хмыкнул кто-то.

– С чего это? – удивился Семен.

– Так ежели бы он в здравом уме бы был, рази ж он на тебя бы покусился? – покрутил пальцем у виска улыбчивый рыжебородый мужичок.

– Гончар верно говорит, – загудела толпа. – Тащи и его в людскую, не мучай бедолагу!

– Как это – "не мучай"? – обиделся кузнец. – Я его ловил, он мне новый армяк ножиком прорезал, а вы – "не мучай"? Ну, уж нет! Я сейчас с ним сам поговорю. По-свойски. Вот, глядите.

И он согнул правую руку в локте. Ноги пойманного при этом оторвались на десять сантиметров от пола, а испуганные выпученные глаза оказались вровень с осуждающими глазами шорникова зятя.

– Ты? Меня? Слышишь? – громко и медленно, как иностранцу, проговорил кузнец и вопросительно пошевелил бровями.

Пойманный злобно замычал и отвернулся.

– Ага, слышит! – обрадовался Семен и тут же продолжил: – Ты знаешь, где супостаты держали царскую фамилию?

Уклончивое мычание было ему ответом.

– Ха! Нашел с кем разговаривать! – весело выкрикнули из толпы, с интересом наблюдавшей за процессом допроса свидетеля. – Он, кажись, немтой!

Немой обрадовано закивал и сделал попытку вывернуться из зипуна и удрать.

Семен, грозно нахмурясь, поднес двухпудовый кулак к его носу, и всякие поползновения к побегу засохли на корню.

– Немтой – не глухой, – сурово продиагностировал он. – Не может сказать – пусть покажет. А то я ему память-то прочищу.

Немой забился, застонал отчаянно и закрыл голову руками.

"Интересно, какова вероятность того, что меня побьют два раза в день за одно и то же, если я отведу их сейчас в библиотеку?" – возможно, подумал бы он, если бы был в состоянии в этот момент спокойно рассуждать.

– Говор…То есть, веди, злыдня! – решительно настроенный кузнец, не собиравшийся спускать ему испорченную обновку, для убедительности легонько стукнул пленника в лоб.

Тот горестно охнул и задрыгал ногами – то ли давал знать, что он готов все показать, то ли наивно пытался вырваться. Недовольный кузнец в сердцах встряхнул захваченного за шиворот – у того только голова дернулась и зубы сомкнулись на и без того бесполезном языке.

– Веди, гад, пока я добрый!

– Да как же он тебя поведет, ежели у него ноги до пола не достают! – справедливо заметил шорник.

– Захочет – и так пойдет, – сурово отрезал Семен, но кулак все же разжал, и не ожидавший такого послабления режима немой обрушился на пол как куль с картошкой, болезненно ойкнув.

Впрочем, мучениям его не суждено было продолжаться, потому что в этот момент прямо на глазах у изумленного народа из малахитовой стены рядом с книжным шкафом, держа за руку нелукоморского вида коротышку в огромных очках, в зал вышел царь Симеон.

Народ отпрянул, передние ряды придавили задние, передавая им свой испуг: