"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1685

Выпили.

Еще через минуту – стук да звон у ворот – подъехали дальние Данилины родственники из деревни – дед Назар с бабой Любой, привезли бочку огурцов соленых, бочку капусты квашеной с яблоками и клюквой, бочонок груздей, жбан браги – какой лукоморец откажется сходу продегустировать и бражку, и закуску?

Выпили…

К началу праздничного пира гости уже сидели за столом веселые, раскрасневшиеся, перезнакомившиеся и перебратавшиеся, распевая от всей лукоморской широкой души песни под гармошку, балалайку и ложки приглашенных соседями справа в качестве подарка молодым артистов из самого государственного академического оркестра.

Гулять – так гулять.

С продолжением пира на музыку и песни начали сходиться все соседи, кто и не был приглашен, и скоро новых гостей без своих скамеек и столов пускать на двор перестали – угощения и вина всем хватит, а садиться, извиняйте, некуда – не дворец, чай.

Поэтому когда ворота в очередной раз без стука распахнулись, все, не оглядываясь, дружно и весело закричали:

– Скамью с собой несите! Некуда садиться!

Ответом им было злобное:

– Ишь, распелись! Что за сборище? Кто разрешил?

Гости и хозяева обернулись и подавились песней: в ворота вваливалась вооруженная до зубов, хмурая и воинственно настроенная толпа – трое черносотенцев и два десятка пустоглазых дружинников, возглавляемых лейтенантом Ништяком.

Кулаки и зубы сжались сами собой, но благоразумие в этот раз пересилило. Против лома нет приема.

– Так ить свадьба у нас, боярин! – с чаркой в одной руке и с соленым огурцом – в другой поднялся с лавки Данила, пряча недовольную гримасу в бороде. Коли принесла уж их нелегкая в такой-то день, то, хошь – ни хошь, а придется угощать. Хоть и оккупанты, и мерзавцы, и негодяи, а все одно ведь живые люди. Ежели к ним без уважения, рожу воротить, то по роже-то и получить недолго…

– Что еще за свадьба? – фыркнул Ништяк.

– Дочерь моя замуж выходит, а жених не парень – золото! – ткнул огурцом в раскрасневшегося от вина и похвалы Семена хозяин. – Кузнец – молодец! Потомственный! Проходите, служивые, гостями будете! Саломея, тащи еще от Заковыкиных посуду, гостеньки дорогие – двигайтесь, не сидите, как прилепленные – солдатиков посадить надо!..

– Мои солдаты со всяким сбродом не едят, – высокомерно окинув разношерстную компанию холодным взглядом, кинул небрежно лейтенант. – Обыщите этот дом и двор. Осмотрите всё! Не пахнет ли тут заговором…

– Да ты чего, боярин, какой заговор?!.. – с искренним удивлением загомонили мужики[54].

– Свадьба тут у нас!..

– А мы все гости будем!..

– Вот тебе невеста…

– А вот и жених, все как есть!..

– Жених? – задумчиво прищурился Ништяк. – А почему не в руднике? Разве вы не знаете, что указ царский был – всем здоровым мужикам отправляться на работы в рудник? И вон тот тоже не хилый. И тот тоже. И этот – харя кирпича просит… А вон ты? В синей куртке? Морду наел шире плеч, а указ царский тебе не указ?

– Так это наш жених и есть!

– И что? – не понял логики Ништяк.

– Да какой же он здоровый? – встрепенулся Данила под взглядом затихших в ожидании исхода гостей и встал на защиту зятя. – Он самый что ни на есть больной. Вот, смотри! Семен, доставай!

И, вырвав из рук зятя испещренный какими-то каракулями кусок бересты, он победоносно сунул его под нос лейтенанту.

– Что это? – брезгливо сморщившись, отшатнулся тот.

– Филькина грамота, – радостно объявил Данила. – От самого знахаря Филимона Костыля. Что Семен шибко болен, и на тяжелые работы ему ни в коем разе нельзя. Мы ее вашему рекрутеру показывали – он нашего Семена и не взял.

– А что с ним такое? – помимо воли заинтересовался Ништяк, удивлено оглядывая мощную, кряжистую, в буграх мускулов, которые не смог скрыть и праздничный армяк в петухах, фигуру кузнеца – как будто его мать с отцом не родили, а выковали в фамильной кузне.

– Вот, Костыль признал… – Данила близоруко вгляделся в пляшущих человечков на бересте и довольно выдал: -…признал усугубленный вывих пищевода!

– Ага. Вывих пищевода, значит, – непроницаемо кивнул Ништяк и ткнул пальцем в мужика поближе к нему. – Усугубленный. А у этого что? Тоже?..

– Нет, у шурина Степана молоток опал… топор рубин… ножовка жадеит… а, пила нефрит печени! Или в печени?.. Степка, где у тебя пила-то?

– В сарае пила… – пробасил Степка и махнул рукой – наверно, в сторону предполагаемого нахождения того сарая.

– Да дурак ты, я про болесть твою говорю… – скроил ему заговорщицкую мину Данила.

– Да это только Филька написал, что я больной, а на самом-то деле…

– А-а, не слушайте его, боярин, дурак он, когда выпьет… – размашисто отмахнулся хозяин от потерявшего нить разговора шурина, пока тот не наболтал лишнее. – От болести заговаривается. Вот ить… Мудреная у его болесть больно, нормальному человеку и не запомнить…

– Да ты сам-то зато не больно мудреный… – обиженно забасил шурин, – Филька не всякому такую болезню напишет – целую курицу отдать пришлось за такую болезню! Вон, Федот Петров с тремя яйцами к Фильке сунулся – тот ему кишечное расстройство желудка и написал… А это по-простому значит знаешь что?… – Степан полупьяно подмигнул лейтенанту и гулко расхохотался. – Вот ты ахвицер, а ты знаешь, что это значит?..

– Да сиди уже!.. – строго прицыкнула на него тощая баба – его жена.

– Да ты сама сиди! А я с людями разговариваю! Саломея, Данила, знаете что это на самом деле?

– Да все знают, сиди ты…

– Нет, не все, наверное… Ляксеич, знаешь, что это за болезня? Это значит… Не за столом будь сказано…

– Фу, ты, прилип!..

– Дед Назар, знаешь?..

– А у этого? – ткнул кривым пальцем в мужика напротив лейтенант, не дожидаясь исхода опроса и недобро скривив губы.

– У меня колит грудной клети, – убежденно заявил тот и полез в карман штанов за своей грамотой. – Как тяжелое подниму – так в груди как заколет, как заколет!..

– Вишь, боярин, какие у нас тут недуги, – как бы извиняясь, развел руками Данила. В одной из них как по волшебству снова оказалась чарка. Он протянул ее лейтенанту. – Поэтому уважь обчество – выпей с нами за здоровье молодых, да пирожков покушай, да картошечки с рыбкой, да…

Никто не ожидал такого злого удара от Ништяка.

Махнув пудовым кулаком, тот выбил из отлетевшей чуть не за спину руки хозяина чарку, а второй сгреб его за грудки и швырнул на стол.

– Скоты!.. Да у вас тут что попало делается! У меня в руднике на сто охранников двести пятьдесят работников со всего города нашлось только здоровых, а тут лбы здоровенные водку пьют, да сидят за просто так!.. С Филькиными грамотами!.. Взять этих придурков, всыпать по сто плетей, а если живы останутся – в рудник, пока не сдохнут! – проревел он команду своим солдатам и зачарованным дружинникам. – И баб тоже! Всех!!!..

Те двинулись ее выполнять.

Два десятка хорошо обученных, экипированных и вооруженных солдата, готовых не останавливаться ни перед чем и не перед кем. Если все прикинуть и посчитать – у толпы безоружных, разряженных по случаю праздника мужиков не было ни единого шанса.

В любой другой день.

Но не в этот.

Современной лукоморской наукой к тому времени уже было доказано, что потребляемая спиртосодержащая жидкость в первую очередь пагубно воздействует на левое полушарие мозга, отвечающее за логику и расчет. Правому же полушарию, отвечающему за творчество, фантазию и свободный полет мысли, это же количество точно такой же жидкости идет только на пользу и развитие.

Что и предстояло сейчас продемонстрировать гостям свадьбы кузнеца с шорниковой дочкой.

Если бы мужики были в состоянии раздумывать и анализировать, они бы безропотно подчинились грубой силе, но сейчас, вырвавшись из-под спуда подвыпившего и завалившегося спать левого полушария, у них просилась в полет душа.