"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1577

– Да? – по сравнению с тем выражением, которое приняло его лицо сейчас, предыдущее было образцом веселья и оптимизма.

– Извини… Я не хотел тебя расстроить, – пожал плечами Иванушка. – Но я подумал, что тебе это может пригодиться…

– Н-ну, да. Пригодилось, – кивнул он и, подумав с мгновение, не стоит ли выбросить бесполезные сувениры, все же положил их обратно в мешок. – Так, что дальше?

– А больше мне здесь ничего не знакомо, – развел руками Иван. – Пробуй сам.

– Ну, хорошо, – с видом приговоренного к смертной казни чародей, зажмурившись, наугад выбрал из разложенного ассортимента вещицу. Это оказался голубой жук.

– Как ты его назвал? Там, у белых магов?

– Термитная бомба? – наморщил лоб Иван.

– Ты… это… знаешь что-нибудь, или просто так?

– Просто так, конечно. Должен же был я как-то…

– Я тебя об этом не просил, – сухо заметил чародей.

– Должен же был я как-то спасти бесценную коллекцию наших гостеприимных хозяев!

– Спас, гордись… – буркнул Агафон и ту же швырнул жука оземь.

Ничего не произошло, если не считать того, что он совсем немагическим образом отскочил от твердой земли под ноги Иванушке. Тот поднял его и протянул волшебнику.

Агафон принялся его тереть в разных местах, поочередно и одновременно, потом давить и пытаться оторвать или открутить различные выступающие части его анатомии, потом поплевал на него и снова бросил на землю…

Ничего.

– Может, попробуем что-нибудь другое? – вздохнув, предложил Иван, хотя на языке у него давно уже крутилось совсем иное предложение – пуститься в обход, как было нарисовано на карте, чтобы вышло быстрее.

Агафон тоже вздохнул, поджал губы, бросил жука обратно в мешок и взялся за куклу.

Попытки с пятой, при троекратном нажатии на островерхую шапочку, откуда-то из самого нутра куклы зазвучало глухое дребезжащее треньканье – неумелая пародия на настоящую музыку, а сама кукла начала испускать волны ядовитого желтого, голубого и красного цвета попеременно.

– Музыкальная шкатулка, – как слабоумный оскалился чародей. – Нашлась.

Надавив еще три раза на шапочку, он остановил и мигание, и звуки и кинул куклу в мешок.

– А не попробовать ли нам колечко? – несколько повеселев, предложил маг. – Слышал я, в тарабарских магических мастерских было налажено крупносерийное производство колец света…

И, не дожидаясь реакции Иванушки, он крепко взял кольцо двумя пальцами и дернул за цепочку.

Черная вспышка мгновенно ослепила их, обожгла жаром и пропала.

Пол-мгновения спустя ударил гром, раздирая барабанные перепонки.

Оглушенные, ошарашенные Иван и Агафон сидели на земле и продирали запорошенные мусором глаза.

С горы на них, мягко кружа, опускались сухие листья, трава, ветки, птичьи гнезда и сами впавшие в ступор птицы.

Проморгавшись, наконец, и прочистив уши, искатели пропавших царевен посмотрели друг на друга, на самих себя, вокруг…

Все в радиусе десяти метров, включая камни, землю, траву и их вещи оказалось покрытым ровным, матово поблескивающим слоем сажи, сквозь который пробивались тонкие струйки дыма. Копотью были измазаны и их лица, руки и одежда. Которая тоже местами дымилась.

Само кольцо рассыпалось в золу и них на глазах – в пальцах Агафона осталась только потемневшая короткая цепочка.

– Никогда не думал, что в Тарабарской стране такое странное представление о свете, – хлопая себя по бокам и рукавам, сбивая подозрительные дымки, покачал головой Иван.

– Подумаешь… – ворчливо пробормотал маг, энергично проделывая такой же комплекс упражнений. – Ну, перепутал… Так ведь все живы же. Пока. Давай лучше…

– Давай, лучше сложим все, что осталось обратно и остановимся на кукле, – твердо перехватил потянувшуюся уже было к следующей вещичке руку волшебника Иванушка.

– Ты собираешься ЭТО слушать все пять часов, пока мы там идем? – недоверчиво переспросил Агафон.

– Да, – решительно ответил Иван. – Пока есть, чем слушать. И пока вообще есть мы.

Агафон с видом альтруиста, которому не дают осчастливить все остальное человечество, развел руками и, проговорив: "Ну, если ты так действительно решил", выловил из мешка куклу и запустил ее.

Через несколько минут Иван понял, что он уже никогда не сможет слушать музыку с прежним благоговением.

А впереди еще были пять часов.

Они шли по затхлой, сочащейся холодной, кажущейся разноцветной в свете кукольных вспышек водой расселине уже полчаса. Под ногами хрустели то ли мелкие камушки, то ли черепа небольших зверушек, меланхолично хлюпали набольшие лужицы и приглушенно журчали еще более маленькие ручейки. Воздух был холодным и сырым. Дребезжащие звуки жестяной музыки нервно отражались от сводов и стен и скатывались в воду. Под то опускающимся, то взмывающим ввысь потолком то и дело проносились, замогильно вздыхая, неясные тени – то ли большие летучие мыши, то ли мелкие демоны. Что-то постоянно где-то поскрипывало и тихонько скрежетало – может, это было эхо их шагов, а может, кряхтение проседающей от многовековой усталости породы, решившей, в конце концов, присесть отдохнуть. От ощущения же, что за ними кто-то все это время пристально и недобро наблюдает, избавиться не удавалось даже оптимисту Ивану.

Еще через двадцать минут Иванушка начинал понимать значение неизвестного ему прежде слова "клаустрофобия" и был готов изобрести еще несколько десятков замысловатых звукосочетаний, заканчивающихся на это липкое, с мурашками по коже, ватными конечностями и холодом в желудке древнестеллийское слово, если бы его об этом кто-нибудь прямо сейчас попросил.

Но чародей молчал.

Неизвестно было, о чем думал и что изобретал он, но когда над его головой с шевелящимися то ли от неведомого ветра, то ли от слова с окончанием "фобия" волосами внезапно пронеслась с визгом слишком близко очередная стая теней, он выронил свой любимый мешок, сумку с продуктами и, так же, не говоря ни слова, кинулся бежать обратно и пробежал несколько метров, пока не споткнулся и не упал.

– Агафон, ты… что-то забыл… снаружи… наверное? – участливо поинтересовался Иван, подождав, пока маг поднимется.

Тот зачерпнул в луже холодной воды, размазал ее по хранящему несмотря не все усилия хозяина следы копоти лицу, выдохнул и так же молча кивнул головой.

– Что?

– Свои мозги, вероятнее всего, – угрюмо проговорил маг, и сердце Ивана пропустило такт.

– Да все будет в порядке, ты не волнуйся, – не очень веря в то, что сам говорит, попытался его утешить царевич.

– С чего ты взял, что я волнуюсь? – вскинул брови волшебник. – Я не волнуюсь. Я В ПАНИКЕ!!! Я чувствую нутром, инстн… истн… интст… интуицией, что тут что-то не так!!! И я даже знаю, что! Этот твой малахольный Геночка заманил нас в ловушку!!!

– Но зачем ему это надо? – пожал плечами Иван. – Он видел нас в первый и последний раз! Если только ты не хочешь сказать, что между вами и ними, черными и белыми магами, существует такая вражда, что…

– Ну, существует, – признал Агафон. – Но не такая! Я не знаю, зачем он это сделал. И от этого мне еще хуже.

– А по-моему, Агафон, ты просто очень впечатлительный человек, ты с непривычки переутомился в пути, и поэтому тебе мерещатся всякие ужасы.

– Спасибо. Мог бы не говорить этого слова, – мрачно покосился на него чародей.

– Какого слова? – не понял Иван.

– Этого. На "у".

– Ужасы?

– ДА!!!

– Ну, Агафон, милый, потерпи еще немножко. Ведь осталось всего ничего – какие-нибудь четыре с небольшим часа – и мы будем на поверхности, под солнышком, или под дождиком, или просто под замечательным, добрым ласковым серым пасмурным небом…

Нет, расслабляться нельзя, понял царевич, и уже более твердо скомандовал:

– Ладно, все. Отдохнули – и пора в путь. Каждая лишняя минута, проведенная тобой в этой луже, соответственно удлиняет наше здесь пребывание. Понял?

– Понял, – чародей мгновенно подскочил и бросился подбирать свою поклажу. – В путь.