"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1565

– А это звукоизоляция, дитя мое.

– Бабушки, а зачем вам звукоизоляция?

– Еще один вопрос, и тебя больше никто никогда не услышит, дитя мое, – осклабилась мерзкая старуха, продемонстрировав неприлично белые и крепкие для ее возраста зубы.

Вторая бабка дернулась всем телом, мешок под столом опрокинулся, и из него с сухим костяным стуком выкатились человеческие черепа, с десяток, не меньше, прямо Хрясю под ноги.

Профессионал всегда уважает другого профессионала и его секреты.

– Так бы сразу и сказали, – буркнул сержант и перешел к делу. – Я и мой отряд ищем следы одного государственного преступника по приказу его величества Царя Костей. Оказавшим помощь в его поимке царь назначил награду – один золотой.

– Каждому?

– На всех, – обрубил корыстолюбивые мечты старухи на корню сержант. – Рост злодея – средний. Волосы – светлые. Одежда – обычная. Особые приметы – нет. Вы его не видели?

– Видели, видели, как не видеть, – закивала карга. – С час назад мимо прошел по просеке влево, вон к той лужайке, торопился шибко.

– А точно он?

– Точнее не бывает, – заверила старуха. – Ваш патрет – вылитый он.

– Корона вас не забудет, – отсалютовал сержант, развернулся и строевым шагом замаршировал к выходу.

– А золотой?.. – тихо пискнула вслед ему вторая старуха, не проронившая до этого ни слова, увлеченная своим чаем

Но сержант расслышал и остановился.

– Обращайтесь в канцелярию Его Величества каждый день, с десяти до пол-одиннадцатого, кроме субботы, воскресенья, понедельника, вторника, среды и четверга. Пятница – санитарный день, – любезно разъяснил сержант и вышел, хлопнув дверью.

Он всегда считал жадность других до его денег самым страшным грехом.

– Бе-да! Рав-вняйсь! Смир-рна! Вдоль по просеке к той лужайке, на захват злодея, бегом – арш!

Умруны, не проронив ни слова, выполнили все команды, и когда прозвучало последнее "арш", дружно сорвались с места и, сотрясая землю тяжелым ритмичным топотом, понеслись вслед за своим командиром к указанной цели.

Сделав первые шаги по "лужайке" и поняв, что она не та, за кого себя выдает, сержант остановился, а за ним и весь отряд.

У него было два варианта действий.

Первый – продолжить преследование преступника через болото.

Второй – вернуться и повесить старух, отправивших его и его солдат сюда.

Впрочем, если задуматься, был и третий. Вернуться, быстро повесить алчных хрычовок и продолжить преследование. И он, если разобраться, с каждой секундой начинал нравиться Хрясю все больше и больше.

– Бе-да! Рав-вняйсь! Смир-рна!.. – начал было командовать он чтобы развернуть отряд, но тут взгляд его случайно упал на одинокую кочку впереди, метрах в ста от суши. На ней сидел, меланхолично поджав под себя ноги, не кто иной, как…

– Вон он!!! Хватай его!!! – радостно взревел сержант и, увлекая за собой взмахом руки умрунов, бросился к ничего не подозревающей жертве. К его удивлению и радости трава с мелкими листиками и цветочками у них под ногами пружинила, но держала весь отряд. Еще пара десятков метров – и награда в сто золотых, обещанная царем за поимку преступника, будет у него в кармане. Еще несколько метров – и ему не…

Но что это?!

Чем ближе подбиралась к человеку на кочке беда, тем разительнее становились в нем перемены.

Громадные глаза, похожие на блюдца, лягушачий рот, полный острых, как иглы, зубов…

Кто это?..

– Беда, стой!!!..

Но было поздно.

Руки существа, вытянувшиеся, как веревки, уже успели бережно обхватить весь отряд, и теперь объятия быстро сжимались, сгребая в кучу полтора десятка гвардейцев Царя Костей как малых детей, только кости хрустели и трещали.

– Бей! Руби! Руби тварь!!! – заорал Хрясь и сам метнулся к болотному чудищу, обнажив свой черный меч.

– И-ван! Не-дам! – квакнуло страшилище и, оскалив в злобной ухмылке бесчисленные зубы, нырнуло.

И тут же из-под ног сержанта и умрунов ушла прочная пружинистая травка, и навстречу им устремились зловонные бездонные глубины Комариной трясины.

Едва беда отошла от избушки на пару десятков метров, из дверей выскочили, скатились по ступенькам и понеслись в противоположном направлении две изумительно резвые старухи. Задирая на ходу юбки и не прекращая оглядываться назад, неслись они через открытое место, чтобы успеть скрыться в лесу до того, как отряд, увидев топь, повернет обратно.

Бросив последний взгляд на почти неразличимые темные фигуры вдалеке и приготовившись последовать за уже ломившимся через молодой подлесок специалистом по волшебным наукам, царевич вдруг остановился, как вкопанный.

– Агафон, смотри! – воскликнул он. – Они пошли в болото!!!

– Очень хорошо! – донеслось откуда-то из глубины леса до него. – Беги быстрее!!!

– Но они не просто пошли – они побежали!

– Чего и тебе желают!!! Иван, скорей!!!

– Они ПОБЕЖАЛИ В ГЛУБЬ БОЛОТА, Агафон. ПОБЕЖАЛИ. Понимаешь?

– Что?.. Ты хочешь сказать, что они тоже увидели там что-то, что очень хотели увидеть? Как мы?

– Не знаю. Но, не исключено, что это так.

– Ну и замечательно! – голос чародея перестал удаляться. – А ты-то чего стоишь? Беги тоже! Сейчас они вернутся, и…

– Агафон. Если я хоть что-то понимаю в нравах и силе болотниц, они не вернутся. На суше она может быть беспомощнее куклы, но в болоте она – королева. Это ее дом. Ее владения.

– Думаешь? – голос чародея теперь зазвучал с сомнением.

– Думаю, что я потихоньку подберусь к этому месту и посмотрю, что там делается.

– Но ты не можешь так рисковать! – голос начал возвращаться. – Я не отпущу тебя одного!

– Нет. Ты же сам говорил, и сержант этот подтвердил, что охотятся они за тобой. Значит, мне они ничего не сделают, если и заметят. Подожди!

И, не дожидаясь ответа, Иванушка сорвался с места и осторожной рысцой вдоль кромки леса, стараясь наступать на сухие сучки только ногой в валенке, направился к прогалине у трясины, где он в последний раз видел отряд умрунов.

Когда он прибежал – причем, последние метров пятьдесят он уже мчался не сбавляя скорости и не скрываясь – на болоте все было тихо и пусто.

Не было отряда, не было болотницы, не было зеленой травки с редкими белыми цветочками на черной с лопающимися вонючими пузырями воде…

Только в зыбкий мокрый берег у самой воды был воткнут почти по рукоятку, обмотанную зеленой жесткой травкой с мелкими листиками, черный меч, да лежали рядом с ним такие же черные, украшенные черными опалами ножны, из которых еще вытекала болотная жижа.

Иван все понял, и сердце его забилось сильнее от облегчения и радости.

Он вытянул меч и, повернувшись лицом к тому месту, где они видели хозяйку топи когда сами попали в ее ловушку, поклонился и громко крикнул:

– Благодарю тебя, уважаемая болотница, за спасение наше и за оружие! Век не забуду доброты твоей! Здоровья тебе, счастья…

Он на секунду замолк, размышляя, стоит ли желать ей успехов, и воздержался.

– До свидания, сударушка!

Хотя на болоте ничего не изменилось, но Иванушка почувствовал, что его слова были услышаны и одобрены, и улыбнулся.

– Счастливо! – крикнул он в последний раз, помахал рукой трясине, кажущейся теперь уже не такой отвратительной и смрадной, подобрал ножны и быстро зашагал обратно к усадьбе Бабы-Яги.

– Во-первых, давай похороним где-нибудь эти черепа – я не смогу ни есть, ни пить, ни спать, ни мыться, пока они будут валяться тут или еще где-нибудь на поверхности земли, – решительно заявил Иванушка сразу, как только они снова переступили порог избушки на курьих ножках.

– Нет, – тут же возразил Агафон. – Во-первых, мы снимем эти тряпки. Я чувствую себя в них… не так. Когда я сегодня утром соглашался на переодевание, я совсем не это имел в виду! И вообще – как тебе только эта идея в голову-то пришла? Я, когда беду увидел, то потерял всякую способность к соображению, не говоря уже о колдовстве! А тут ты – такой спокойный, вытаскиваешь из шкафа самовар, посуду, распоряжаешься, устроил карнавал с переодеванием, чай пьешь из пустой чашки, бородавок из грязи с вареньем налепил – как будто так и надо, как будто полтора десятка умрунов за тобой охотятся каждый день!..