"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1343

Вблизи я увидела, что ножевое ранение на шее спрятано за высоким воротником и прикрыто пластырем.

Как только патрульная машина скрылась за поворотом, я врезала Эмилю кулаком в живот. Нет, бронежилета на нем не оказалось.

– Сволочь! – приглушенно зарычала я, еле справляясь с бессильными рыданиями.

Эмиль сделал вид, что не почувствовал удара и привлек меня к себе. Руки бережно ощупывали позвонки, он уткнулся мне в висок, словно собирался что-то сказать, но скорее так он избегал новых ударов. На парковке мы не одни, а он не хочет, чтобы его лупили у всех на глазах.

– Успокойся, – тихо сказал он. – Пойдем в машину.

Не выпуская меня из рук, он подвел меня к черному джипу, похожему на предыдущий, который я разбила об пожирателя, открыл дверцу и помог забраться внутрь, бдительно осматриваясь по сторонам. Сел он с той же стороны, мне пришлось передвинуться на соседнее пассажирское сидение.

– Ну что такое, Яна? – требовательно спросил он, заметив, что я избегаю его взгляда. – Ты уехала, куда не сказала. Бросила меня, телефон не отвечает, машина неизвестно где, что я должен делать? Пришлось поднять всех на уши, чтобы тебя отыскать. Не злись.

– Сволочь, – спокойно повторила я, хотя мне хотелось кричать и бить ему пощечины.

Он сглотнул, будто подбирал слова.

– Я хочу знать точно, забеременела ты или нет, – добавил он. – Сейчас пойдем к врачу. Нас ждут.

– Никуда я не пойду! – заорала я и ударила по щеке, когда он ко мне наклонился.

Эмиль отшатнулся, сжав губы. Медленно вдохнул и задержал дыхание. Я видела, что он пытается не сорваться.

После этой пощечины, которую очень хотелось отвесить, стало немного стыдно – как всегда, как только сорвешь злость.

Не Эмиль был виноват в том, что я бесилась… Вернее он, но по-настоящему меня злило не то, что он приволок меня сюда, задействовав свои связи, будто я ему игрушка, которую можно таскать за шиворот. Это жуткий холодок в груди заставлял меня злиться.

Я безумно боялась, что беременна.

А я не хотела вновь становиться зависимой. А еще понимала, что беременность от Эмиля – не просто неожиданность, с которой легко справиться. Одна я не смогу. Одна мысль об этом заставляла меня чувствовать себя одинокой и уязвимой – перед внешним миром, врагами Эмиля, моими собственными врагами и страхами.

– Успокойся, – повторил он и потянулся ко мне, когда я начала хныкать. – Разве ты сама не хочешь узнать?

Чего я на самом деле хотела – сунуть голову в песок и обо всем забыть. Просто забыть. Я не хочу, чтобы так получилось, что я вновь стою лицом к стене, с руками за головой, только еще и беременная, а он не слышит моих криков. Или слышит, но ничего не может сделать.

Он же должен понимать. Должен.

Когда отвечаешь только за себя, умирать не так страшно. Я до паники не хочу детей, тем более, от него. На нем же шрамов больше, чем звезд на небе.

Как вообще быть беременной в мире, где могут убить и не почесаться.

Не выдержав напряжения, я оттолкнула его руку, и закрыла лицо ладонями, заныла сквозь зубы, пытаясь справиться с собой. Избавиться от парализующего холодного страха, остановить слезы, которые выступили сами, увлажнив пальцы. Точно беременна. Слышала, такое бывает: из-за гормонов повышается слезливость.

Мне безумно хотелось свернуться калачиком в чьих-нибудь объятьях, чтобы меня пожалели и успокоили. Но не в этой жизни.

Кажется, у меня и вправду нервный срыв.

– Что с тобой?

Эмиль убрал мои руки, обхватил лицо, и его ладони тоже стали влажными. Интересно, если я расскажу про гормоны, он поверит? Вряд ли.

Почему-то перед ним вновь стало трудно выворачивать душу. Я молча смотрела ему в глаза. Слезы текли свободно, не было ни спазмов, ни истерики – словно соринка попала. Только веки слегка пощипывало.

– Тебя же убьют, – выдавила я. – Место твое кому-нибудь понадобится или еще что. И меня тоже заодно. Ребенок – это слабость, Эмиль, этим обязательно кто-нибудь воспользуется.

Он тяжело вздохнул и отвел глаза.

– Я пил кровь пожирателя, забыла? Чего ты боишься? Если забеременела, выйдешь за меня замуж, уедем на время в безопасное место. Я так и собирался сделать. Когда понял, что тебя у меня из-под носа за пять минут увели.

Сначала я подумала, что он про Андрея, а потом поняла, что про похищение. Об Андрее он бы так спокойно не говорил.

Я отвернулась, в горле опять возник спазм. Больше всего я мечтала сбежать и навсегда забыть Эмиля. Потому что удача не может вечно оставаться на его стороне, рано или поздно она от него отвернется – и от меня тоже.

– Нет, – пробормотала я, борясь с новым витком истерики.

– Успокойся, – повторил он.

Рука скользнула по плечу, пробуя – не огрызнусь ли, и Эмиль подался вперед, прижимая мою голову к себе. В машине очень неудобно обниматься. Губы тепло прижались к уху, медленно целуя, но дыхание было взбудораженным.

Его пальцы сжались слишком сильно. Эмиля беспокоили те же страхи и сомнения, что и меня. Но поцелуи утешали, а я и хотела, чтобы меня успокоили.

– Еще, – гнусаво из-за заложенного носа попросила я, когда он остановился.

Я съежилась и боком привалилась к нему, пока он меня целовал. Недолго.

– Пойдем, – жарко сказал он, наощупь нашел ручку и открыл дверь.

Я дала себя увести к крыльцу.

Больничный коридор заливал яркий свет, но Эмиль делал вид, что его это ни капли не беспокоит.

Он ходил взад-вперед по узкому пространству между диванами, сунув пальцы в карманы. Лицо, которое я исподтишка рассматривала, было непроницаемым и жестким, как всегда на людях.

Я ждала, пока меня пригласят. Если вы известный человек в городе – для вас всегда найдется «окно». А если вампир – то и подавно. Хотя нет. Если Эмиль подозревает, что я беременна, вампирам он не скажет.

Я опустила взгляд на чисто вымытый черно-белый кафель.

Под ложечкой тревожно сосало.

Если бы я предохранялась, сейчас бы не пришлось переживать. Расплачиваюсь нервами за порыв страсти.

Эмиль принес мне прохладной водой из кулера. Поверхность воды в стаканчике покрыла мелкая зыбь – рука сильно дрожала.

– Яна Сергеевна! – медсестра приглашала меня в кабинет, и я встала.

В последний момент Эмиль уверенно перехватил дверь, и зашел следом. Врач немного удивилась, но сделала понимающее лицо. Наверное, решила, что будущий отец хочет увидеть все сам, но я-то знаю, что он просто никому не доверяет.

Мне задали несколько стандартных вопросов и положили на кушетку. Эмиль развалился в кресле, с интересом глядя в монитор. Было страшно, как никогда в жизни. Я отвернулась, рассматривая бывшего мужа: от света зрачки сильно сократились, пробившаяся на щеках щетина отливала рыже-коричневым, как бывает у блондинов.

Я нервно вцепилась в край кушетки, когда живота коснулся холодный датчик. Сейчас скажут, что беременна – и что делать? Боже, только не это, я умру на месте.

Врач задумчиво покачала головой:

– Я ничего не вижу.

Я выдохнула и закрыла глаза, расслабившись на кушетке.

– Точно? – спросил Эмиль.

Он подался вперед, прикусив губу – стало видно клык. Обычно он не забывается при людях. Взгляд был прикован к монитору.

Женщина пустилась в объяснения, что еще рано и на таком сроке ничего не видно и лучше через несколько дней сдать кровь, а потом прийти на повторный прием. Она говорила что-то еще, но я уже спустила ноги на пол, салфеткой вытирая живот. Черта с два они меня тут еще увидят.

Я вышла из кабинета первой. Эмиль догнал меня в дверях, и мы оказались на улице.

– Не могу поверить, что ты меня сюда затащил! – зарычала я, напряжение отпустило, вместо него вернулась злость. Я набиралась сил просто на глазах и теперь казнила себя за слабость.

– Ты слышала, что она сказала? – спросил он. – Еще рано. Вернемся через пару дней.

– Ни за что! – я села в его машину.

Упрямилась, но понимала, что приду сюда снова. А потом еще и еще, пока не удостоверюсь, что волнения позади.