"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1249

Эмиль смотрел без улыбки, уставший, с испачканным кровью подбородком и это его не беспокоило. Наверное, он забыл о неподобающем виде для предложения. Эта уже вторая попытка. Или третья?

Да зачем я ему сдалась?

Он сам подчеркивал, как страдал от необходимости жить со мной, утверждал, что я расстроила его планы. Я его бесила, он от меня устал – так зачем рваться в ту же петлю, да еще так упорно?

Но бескомпромиссный взгляд говорил, что именно этого он и хочет.

Я впервые подумала: почему именно я? Почему он так хочет ко мне вернуться, и не в постель, а мужем. Он может выбрать любую в городе, хоть вампиршу, хоть нет. Его так сильно на мне заклинило, что он даже решил закрыть глаза на то, что я встречалась и спала с другим. Если Эмиль с кем-то рвал – это была окончательная точка. Только я, как всегда, стала исключением.

В чем дело, Эмиль? Почему ты так настойчив?

Я не могла предложить ему остаться друзьями. Он не из тех мужчин, которых можно отправить в отставку.

– Бери, – надавил он. – Я не стану тебя обижать. У нас будет нормальная жизнь.

Я молчала и рассматривала кольца – нужно было чем-то занять глаза, чтобы отвлечься от лица Эмиля со странным, болезненным выражением, словно его кто-то ест изнутри.

– Ты меня любишь, я знаю, – продолжил он. – Иначе бы не стала кормить. Знаю, что простила. Остальное не важно.

Два простых золотых ободка светились в неярком свете. Это были не те кольца, что мы носили раньше – новые.

– Что тебя останавливает, Яна?

– Я тебя боюсь, – призналась я.

Эмиль непонимающе прищурился. Все ты прекрасно понимаешь.

– Боюсь, – я подняла глаза, – что жизнь-то с тобой окажется прежней. И дело было именно в тебе. В тебе, а не в обстоятельствах.

Черты стали резче, Эмиль поджал губы, а из глаз уходили остатки жизни, которой там и так было немного. Он уронил руку, сжимая кольца в горсти. У него был вид человека, столкнувшегося с непреодолимым препятствием. Со мной тяжело, а как же.

– Не знаю, что сказать, Яна. Ты так меня и не поняла. Когда я тебя встретил, ты была прекрасна. А потом оказалось, что ты охотница, что тебя подослали. Ты на меня стучала, разве нет? Обвела вокруг пальца.

– Прости, – пробормотала я.

– Из-за тебя у меня жизнь рухнула в одночасье. А теперь ты ни одного шанса мне не даешь. Разве я один во всем виноват? Разве мне было легко? Думаешь, мне нравилось жить по принуждению с чужим человеком?

Я отвернулась, не выдержав взгляда. Ну да, я обманщица, с которой пришлось жить под страхом смерти. Не отрицаю. Но ведь и не навязываюсь, правильно?

– Теперь ты мне не чужая, Яна, – продолжил Эмиль. – Но я устал биться об эту стену. Вернись ко мне, другим я тебя все равно не отдам.

– Зачем? Ты жил счастливо, пока я не попыталась наладить свою жизнь, или я ошибаюсь? И вдруг оказалось, что я тебе позарез нужна.

– Ты не права, – я хотела его уколоть, но он остался спокойным, даже рассудительным. – С той ночи я ни дня не прожил счастливо. Ты все, что у меня осталось от старой жизни. Выжившая половина.

Я нахмурилась, между бровей появилась вертикальная складка.

– В каком смысле? – уточнила я, хотя начала догадываться.

– Меня ничего не радует. Я устал притворяться, что со мной все в порядке. С тобой легче, Яна, чем с другими. И только ты знаешь, почему.

Гонка за деньгами и властью окончилась пшиком. То, что говорил Эмиль, я и раньше улавливала подсознательно – потому что испытывала те же чувства. Он не жив, и не мертв, убитый в ту ночь. Это я сумела выбраться, а Эмиль еще там.

В душу Эмиля я влезть не могу – я судила по себе. После развода я не сразу пришла в себя, мне понадобилось время, чтобы встряхнуться и все осмыслить. Возможно, и ему тоже. Только я быстрее прошла этот путь, а он еще в середине. И нет гарантии, что он его окончит.

Его давно убили, то, что он делает теперь – имитация жизни. А к чему деньги, власть и женщины, если прежних эмоций они не дают? Он пытался отыскать себя в закоулках того, что осталось от души и везде натыкался на меня. Решил, что без меня жить не сможет. Так что это он сумасшедший, а не я. Эмиль не здоров. Болен мной и той ночью, что его сломала.

Из-за нее мы срослись, сроднились, и навсегда останемся вместе мысленно. Нужно только найти в себе силы это признать.

– Эмиль, – я сжала его ладони. – А тебе не кажется, что это немного ненормально?

Уголок его рта дернулся, а долгий немигающий взгляд придавал лицу оттенок безумия.

– Ну и что? Ты все, что у меня есть. Давай начнем сначала. Я хочу вернуться к нормальной жизни, понимаешь?

– Конечно, – я кивнула. – Конечно, я тебя понимаю. Все будет нормально, Эмиль. У меня тоже так было, это пройдет…

– Возьми кольцо, – он сжал ладони в ответ.

Я задумалась, как поступить. Ему это важно. Очень, если он устроил перестрелку в клубе, рискуя всем. Последнее, что позволяло ему чувствовать себя живым, у него украли – так он это видел, а в отчаянии Эмиль готов на всё.

– Давай, – я сама полезла пальцами в стиснутый кулак.

Он мне не чужой – и я правда его понимала. Я взяла кольцо поменьше, надела на безымянный палец. Эмиль проделал то же самое со своим – без радости, но с облегчением. Мы молчали и даже не смотрели друг на друга. Я устала, он, скорее всего тоже – после адреналина в клубе, побега и нашего разговора.

Он привлек меня к себе, предлагая лечь на колени – и я легла, уткнувшись носом в дорогую и мягкую ткань брюк. Приятный запах отдушки – тонкий, едва уловимый и странный: так пахнет бизнес и большие деньги, а мой бизнесмен чаще стрелял, чем зарабатывал. Я прижалась щекой к бедру, чувствуя тепло через ткань.

Эмиль опустил окно и в салон ворвался хмельный воздух ночных полей – вместе с пением цикад и сверчков. У ночной природы свое очарование: все выглядит, пахнет и звучит иначе, чем днем.

Одной рукой он гладил голову, сминая волосы большой ладонью. Небрежно, словно я собака. Я согласилась и снова вышла из зоны его внимания, он думал о своем.

– Уедем, куда захочешь, – негромко сказал он. – Попробуем жить нормально.

Я промолчала.

– Ладно, привстань.

Я выпрямилась. Эмиль сбросил пиджак, стянул с плеч ремни кобуры и начал расстегивать рубашку.

– Хочу бронежилет снять, – пояснил он, хотя я не спрашивала. – Неудобно.

Черный бронежилет плотно прилегал к телу. Эмиль с удовольствием ослабил застежку и я заметила:

– Может, лучше оставить?

– Ты когда-нибудь была за рулем в бронике, Яна? Я к ним не привык. А нам пора ехать. Скоро остановимся в одном месте, встретимся с Феликсом и поедем дальше. Не переживай, я все продумал. Все будет хорошо.

Темно-красные рубцы на теле еще бросались в глаза. Он же весь теперь в шрамах – как Эмиль не устал их получать? Бронежилет он бросил на заднее сиденье и снова натянул рубашку. Контраст черной ткани и бледной кожи был разительным.

Эмиль поймал мой взгляд и улыбнулся.

Мне нужно обратно, но я не просила развернуть машину. Я не знала, что делать: ехать с ним не могу, но и сказать все, как есть, тоже. Если бы не Андрей, я бы уехала с ним.

Но как бросить того, кто целует тебе руки и называет выжившей частью? Это ведь не пустые слова – мы были там вместе, мы можем делиться этими воспоминаниями мысленно, быть поддержкой, только друг с другом мы можем об этом поговорить, только друг друга поймем. Когда-то моей большой мечтой была эта возможность – поделиться, излить душу, но теперь это прошло. А у него еще нет. Как мне оставить его в такой момент?

Эмиль завел машину, тронулся и мимо окон снова побежали поля. Мы не смотрели друг на друга – я повернулась к окну, следила за темной линией деревьев у горизонта. Нам не нужно друг на друга смотреть, даже быть рядом не нужно – мы всегда вместе.

Я ни с кем не была так близка, как с ним. Ни с любовниками, ни с семьей. Он знал меня до основания, куда даже я боялась заглядывать. Столько лет я боялась ему открыться, оберегая от него  мою любовь, мою привязанность, а оказалось, это так легко. Эмиль, любовь моя, мое сердце… Мне так жаль, что тебя поглощает та же чернота, что и меня когда-то. Я знала, что он испытывает. Мы две стороны одной монеты. И все из-за одной ночи.