Неблагая - Хаусман Ивлисс - Страница 69

С другой — слабость такая, что мне даже с постели не встать. Мне так больно, что глаза не открыть, из-за повышенной температуры я страшно потею, а ладонь жжет, будто в ней все еще торчит нож.

— Как будто я пробила в ткани реальности дыру для двоих человек, — говорю я наконец. Мне хотелось, чтобы реплика прозвучала легко, но с моим хриплым голосом затея сомнительная.

Рейз, однако, хихикает.

Случившееся вспоминается урывками, которые забываются, едва появившись. Хватаюсь за проблески мысли, чтобы они не ускользнули, не обращая внимание на ноющее чувство, что упускаю что-то еще.

— Исольда, — говорю я. Создавая портал, я выбирала направление именно на нее. Она должна быть где-то здесь. В груди нарастает тревога. — Где…?

— С ней все нормально, — успокаивает меня Рейз. — Ты привела нас к ним. Хочешь, я схожу за ней?

Я вспоминаю, каких гадостей мы наговорили друг другу. Как я грубо ее оттолкнула. Помню, как вонзила нож в существо с лицом Исольды.

— Нет.

Я слишком устала, чтобы сейчас распутывать свои чувства и разбираться с ее. Слишком измотана, чтобы объясняться с ней. Еще успеется.

Смотрю на Рейза сквозь ресницы. Ему всегда шел свет костра. Даже сейчас, когда он такой бледный, а под глазами залегли круги. Огонь окрашивает его щеки в теплые тона и добавляет меди волосам. Он сводит брови, смотрит в пустоту, будто подыскивая слова. Наконец он на одном дыхании произносит:

— Сили, ради всего святого, прости меня. Я подверг тебя опасности, а сам не принес никакой пользы. Я даже не помню, что случилось, я помню только, как проснулся, как ты меня спасла, и я поверить не могу…

Я хмурюсь, и он умолкает.

— Тебя заколдовали. Опять. И ты ничего не мог с этим сделать. — Я пытаюсь улыбнуться, да так и зависаю. — И мне, кстати, нравится тебя спасать.

Он вроде бы улыбается в ответ. Двигает руками, словно не знает, куда их деть. Через мгновение он откашливается и говорит:

— Тебе… тебе бы стоило отдохнуть.

Он встает, матрас распрямляется, и тут меня настигает мысль — она давно металась где-то внутри, но только сейчас мне хватит смелости ее озвучить.

— Подожди. — Я протягиваю здоровую руку, хватаю его за рукав.

Рейз возвращается, приседает рядом с кроватью. Он теперь достаточно близко, я отчетливо вижу его лицо, и он ждет, когда я заговорю. В камине что-то щелкает, я с трудом глотаю, в горле пересохло, в голове гудит, и меня немного напрягает ощущение, что магия ищет выхода. Я закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки.

— Прости меня.

Он наклоняет голову, волосы падают ему на лицо и касаются моей щеки.

— Что?

Я замолкаю, чтобы оформить мысль в слова. Это же просто тренировка. Мне ведь еще извиняться перед Исольдой, и от одной этой мысли хочется удавиться. Я в сомнении хмурю горящий лоб.

— Это я виновата, что мы попали в беду. Портал был мой. Ты чуть не погиб.

Рейз слегка вздрагивает, как будто нервничает. Потом его лицо смягчается, и он берет меня за руку, глядя прямо в глаза, словно намеревается сообщить что-то такое, что другим способом сообщить просто невозможно.

— Я прощаю тебя. И смею надеяться, что ты тоже меня простишь.

Он говорит это так, что у меня почему-то кружится голова. Если у нас теперь есть фаердрейк, значит, он стал на шаг ближе к тому, чтобы вернуть себе место в семье и разжать железную хватку Лейры. В таком случае его щедрость вполне объяснима. Я облажалась по всем фронтам, и если у нас еще остался шанс на победу, то это не благодаря моим действиям, а вопреки им. Однако он смотрит на меня так, как будто все еще уверен, что я ему помогаю.

Между нами что-то переменилось. Не знаю, когда именно, но я осознала, что мы теперь не просто сотрудничаем, что наш союз не связан рамками обещанного вознаграждения. Нас связывает все, через что мы вместе прошли, и я понимаю, что, даже если он мне ничего не заплатит, я все равно буду за него. От такого у кого угодно нутро сведет — как будто сердце пытается угнездиться на новом месте.

Рейз смеется над моим ошарашенным лицом. Вот не упустит он возможности меня побесить! Не могу понять — это он покраснел или его лицо само по себе такое розовое?

Я хмурюсь, пытаюсь понять, в чем дело.

— За что тебя прощать?

— За то, что… Понимаешь, когда мы только встретились, ты для меня была просто рядовым волшебным существом, вроде дракона. Ну, там, обычный подменыш.

Я морщу нос, вспоминая костры в Гилт Роу. Я тогда решила, что он улыбается, чтобы меня очаровать, а участие проявляет, потому что флиртует.

— Красивый подменыш, — поправляю я невнятно.

Рейз фыркает, но удерживается от комментариев:

— Я ошибся. Теперь я это понимаю. Я недооценил тебя. Думал, в тебе мало человеческого, но, Сили, ты…

У меня внутри все сворачивается, пока он подыскивает слова, и потому я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на звуке.

— Ты человечнее, чем кто бы то ни было, — удивляет он меня наконец. Когда я осмеливаюсь на него взглянуть, Рейз как-то странно улыбается. — Ты страстная, ты смешная, ты восхитительная и пугающая. Ты все время беспокоилась, что будет с драконом, воспринимая его не просто как оружие. Ты умеешь чувствовать и видеть гораздо больше меня. Ты вообще ни на кого не похожа, и…

На этот раз он не заканчивает предложение. В кои-то веки Рейзу не хватило слов.

Теперь мой желудок выделывает целые акробатические номера. Магия покалывает руки, сердце бешено колотится.

Все, что он сказал, — не обо мне. Дело в самом драконе: он живой, он все чувствует, он не заслуживает таких страданий, как выпали Рейзу. На секунду я думаю, все ли хорошо с драконом, но полагаю, что да. Рейз сказал, что все в порядке. И тем не менее…

Мне никто никогда не говорил ничего подобного.

— Я… — Кажется, любые слова будут неуместны. — О боги, — слабо жалуюсь я. — Тебе обязательно всегда быть таким занудой?

Что ж, красноречие — не мой конек.

Рейз так хохочет, что ушам больно, ну и пускай. Я делаю вид, что отталкиваю его дрожащей рукой, и притворяюсь обиженной. Свет вычерчивает золотые линии его ресниц, когда он запрокидывает голову. Я не могу удержаться и вяло смеюсь вместе с ним.

Потом понимаю, что, пока мы тут оба хохочем, я откровенно на него глазею, и потому быстро отвожу взгляд.

— Нет, не обязательно, — говорит Рейз, все еще усмехаясь. Когда он замечает, что я отвела глаза, он берет меня за здоровую руку и снова заставляет посмотреть на него. Его улыбка теперь представляет собой нечто среднее между намеренно вызывающей и очаровательной. — Но тебя дразнить очень весело, Исилия.

Я понимаю, что сейчас плохо соображаю, что я слаба и смущена, но при этом я сильнее и увереннее, чем когда-либо прежде. И почему-то, не сумев удержаться, я протягиваю руку и беру Рейза за подбородок, а потом поворачиваю его лицо так, чтобы в свете камина разглядеть, как же ужасно он на самом деле выглядит. Мы так много пережили.

— Знаешь, тебе не обязательно дружить со мной, — говорю я, непроизвольно поглаживая его пальцем по щеке. — Все равно ведь придется заплатить.

— Знаю. — Губы Рейза изгибаются в подобии улыбки. Я, кстати, никогда не обращала внимания на его губы, кроме того случая, когда они неуклюже прижимались к моим. А они красивые. Ничего сверхъестественного, просто пропорциональные губы. С виду мягкие.

Никогда ни в чьи губы не всматривалась.

Прежде чем я успеваю задуматься, почему вообще обратила внимание на такой странный объект, Рейз полностью накрывает мою кисть своей. Его ладонь, теплая и знакомая, слегка касается костяшек моих пальцев.

— Я тут вспомнил… — говорит он. — Мы же не погибли. Ты выиграла.

Кажется, что тот дурацкий уговор в лесу Благих был сто лет назад, хотя на самом деле прошло всего несколько дней. Я совсем о нем забыла.

— Как жаль, что мы выжили. — Сердце подскакивает к горлу, когда я вспоминаю наши нелепые условия. — По договору ты должен мне пятьдесят процентов.