Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кири Кирико - Страница 1463

— Ч-чес-но?.. — посмотрела на меня заплаканными глазами Соня.

— Честно. Только в следующий раз, когда захочешь сделать сосульку, позови меня. Или лучше вообще в любой ситуации, когда ты хочешь сделать или попробовать что-то новое — зови меня, я тебе объясню, чтобы не было эксцессов.

— Ин… ин-це-сов? — переспросила она.

— Эм… нет, — смутился я. — Боюсь, то, что ты хочешь сказать, значит немного другое, — много другое. — Забудь. Просто в следующий раз лучше спроси у меня, хорошо?

— Д-да… Прос-ти ме-ня… — пробормотала она, уткнувшись лицом в плечо.

Но я и не надеялся, что на этом всё остановится. Это же дети, они просто обязаны что-то разрушать и ломать. Экспериментировать и удовлетворять свои желания познать мир. Правда, иногда болезненно для себя и других. Кто-то жжёт спички, кто-то бьёт бутылки, кто-то экраны от выброшенных телевизоров, кто-то поджигает кошек — много чего делают дети. И часто не из-за злого умысла, а потому что интересно глянуть, что это такое.

Причём ещё до труб она тоже смогла отличиться — обожгла Эйко и спалила кровать.

Сложно было описать мои ощущения, когда я услышал нечеловеческий крик, вылетел в зал, перевернув кухонный стол и вылив на себя кипяток из кружки, и увидел, как горит кровать. Я тогда похолодел от ужаса, хотя и смог всё потушить. Знал, что рано или поздно Соня доиграется с огнём и подожжёт что-нибудь, поэтому по всей квартире расставил огнетушители. И как видно, не зря.

После случившегося она моргала как семафор и вообще не говорила целый день. Просто забилась в угол, сжавшись в комок, и смотрела оттуда дикими глазами по доллару на меня, словно дикая кошка. Пришлось звать Фею, так как что-что, но женщина детьми воспринимается куда более благосклонно, да и опыт у неё есть.

— Ты же её не трогал? — спросил Фея негромко, смотря на затравленную Соню.

— Пальцем не коснулся. Она тут такой ор подняла, что я думал, припадок или ещё что-то. Прибежал, а тут… — я кивнул на кровать. Можно было сразу сказать, что матрас и постельные принадлежности только на свалку выбрасывать. А ещё здесь теперь воняло гарью. — Я думал, сердце остановится. И пока тушил, она туда забилась. Попытался вытащить, а она трясётся, будто холодно, слёзы пускает, но даже не плачет.

— Напугалась.

— Даже не сомневаюсь. Тут отругать надо, но… я не знаю, уже сама себя наказала.

— Уже не поможет. Ругать надо, когда ребёнок не понял, что натворил. А тут всё на лицо. Надо просто поговорить, объяснить, что можно, а что нельзя.

— Не знаю, поймёт ли.

— Конечно нет, — ответила Фея. — Мальчишкам объясняешь, что курить вредно, а они всё равно курят. Или дети, что играют со спичками. Сколько не объясняй, всё бесполезно. Так что можешь ждать новых фокусов от неё, пока Соня окончательно не поймёт, что можно, а что нельзя.

— Жесть… Как дома контролируют это?

— С утра до вечера. Там за чадами следят матери постоянно и постоянно объясняют, что можно, а что нельзя. Вряд ли у тебя столько будет времени, но есть няня.

— Ага, — вздохнул я. — Если она с няней не сгорит в следующий раз. Так что, попробуешь её оттуда вытащить?

Почему я не рискнул достать её силой? Она импульсник. На тот момент я ещё не знал, что она способна проморозить трубы с горячей водой, но подозревал, что сил у неё предостаточно. А что, если начнёт бить током? Да и просто применять силу к ребёнку, который может вполне бояться сам своих сил — плохая идея. Надо учить ими управлять и не заставлять их бояться. Я не эксперт, но книги и истории не зря говорят, что до добра подобное не доводит.

Фея долго что-то рассказывала Соне мягким тихим голосом, сидя так, словно приглашала в свои объятия. Та сидела минут десять, прежде чем начала кивать на тихие слова Феи, после чего разревелась и на четвереньках перебралась к ней руки, не умолкая ни на секунду.

Уже позже начинающая импульсница приходила ко мне извиняться за кровать. И обещать, что такого больше не повторится.

Я не поверил, хотя и кивал головой, говоря, что прощаю её. Как видно, не зря, так как потом произошла история с трубами.

Если бы я показал ей кассету, стала бы она спокойнее? Или стала бы машиной? Для меня это было секретом. Возможно, там была первоначальная настройка или что-то этом духе наподобие гипноза, но мне совесть не позволяла это делать с девчонкой. Я не мог говорить за других, но для меня она была человеком. Да, из пробирки, но вполне понимающей и осознающей себя, а не обычным роботом.

Я знаю, та же Фея считала это странным — я, тот, кто разрушил прошлый картель, вожусь с ребёнком, хотя можно было сделать всё иначе.

Но есть здесь огромная разница: наркоторговля — это работа. Смешивать одно и другое — тупость. Да, странно, конечно, для кого-то было видеть, что я убиваю людей, пытаю, торгую наркотиками и так далее, а здесь жалею маленькую девочку. Но опять же, на той же работе я никогда не заставлял на себя работать. Те, кто сюда пришли, делали это добровольно и каждый принимал правила, чётко понимая, что это, чем грозит и с чем он связывается. Как и наркоманы, что покупают у меня дурь. Как и те, кто был моим врагом. Всё это основано на добровольной основе, и я не трогал тех, кто никак не связан с этим или сталкивался с этим случайно по стечению обстоятельств. Мы варимся в этом котле и не выносим это наружу.

Например, в семью.

Именно поэтому я вожусь с ними. Это другая жизнь, не работа, где приходится играть по определённым правилам. Здесь их нет, ты можешь быть собой. Нормальный человек не будет ставить свою семью как подчинённых на работе, как и не будет сюсюкать на работе с подчинёнными, как это делает дома с детьми.

Поэтому я хочу, чтоб девчушка выросла не тем, кем её пытались создать, а собой. Право выбора — вот что должно быть. Я выбирал, Фея выбирала, Джек выбирал, все выбирали. Я не собирался отбирать это право у неё.

Тем временем мы начали наступление на территорию банд. Мы не сталкивались в открытом бою, если только они не вынуждали и не нападали на нас. Мы били ночью или днём, когда никто не ждал, по скоплениям, чтоб накрыть за раз врасплох как можно больше людей. Заставить их бояться собираться вместе, заставить просто бояться. И пока наши группы наносили точечные удары, Бабочки медленно, осторожно, под нашим прикрытием, и верно захватывали территории.

Вскоре к нам уже записывались бывшие члены банд. Отбор не был жёстким, нам подходили все. Жёстко объяснялось то, что с ними будет, если они попытаются внутри нас сколачивать банды или пытаться вводить свои порядки. Несколько публичных казней при всех особенно борзых, и остальные сразу становились смиреннее. Плюс я старался разбросать их между другими, чтоб они оказались одни среди старых боевиков, которые бы продавили их «Я» и сделали частью системы. Я хотел, чтоб было как можно меньше крови. Потому что одна из главных вещей, что я понял — смерть мешает бизнесу. Любая. Если можно обойтись без неё — обойдись.

Если бы была возможность, я бы ещё и придумал наркотик, от которого не бывает передоза и который не убивает со временем. Как и в курении, худшим врагом наркотиков была смерть.

А потом настал день, когда у Марии был выходной.

К тому моменту мы ещё не закончили с бандами, но, учитывая успех, думаю, я могу позволить себе немного расслабиться. Всё протекало как нельзя лучше, основные точки громились, скопления уничтожались и дробились на мелкие группки, с которыми проблем разобраться не составляло. К тому же, всё протекало довольно тихо.

В этот раз я не стал убегать, признав правоту за Феей и Джеком. Сразу сказал, куда собираюсь и с кем, предупредив, что не надо за мной так следить, когда даже девушка-монашка заподозрила преследование. К тому же, мне на стол легла папка, на которой было написано аккуратным почерком: Мария дель Кармен Альварес Сан Виллальба-и-Бланко. Ну и фамилия, если честно, замучаешься вызывать к доске.

— Тебе интересно, что мы нашли на неё?

— Если честно… да, — кивнул я, взяв папку. — Хотя чувствую себя не очень приятно по поводу того, что роюсь в чужом грязном белье.