Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кири Кирико - Страница 1246

Мы чокнулись и залпом выпили.

После первой пошла вторая. После этого Бурый буквально за задницу схватил одну из девушек, что проходила мимо, и потянул к себе.

— Ну-ка сюда, красавица, ко мне, — усадил он её себе на колени.

— Ну ты и негодник, — ласково хлопнула она его по плечу.

— Шрам, а ты чего без бабы? — удивился другой мужик, который тоже был с бородой и лысый. Тоже как байкер. — Пидор, что ли?

— Не успел выцепить, — спокойно ответил я.

— А раньше здесь были и парни. Когда Фея была, помните? — спросил Панк. — Она молодняк едва ли не десятками за ночь ебала на этих вечеринках. Раньше они тоже здесь были. За её столиком кучковались.

— Да… — протянул кто-то из наших собеседников. — Зря она так. Могла бы нормально жить дальше, а не пытаться идти против нас.

— Ну а что, зажралась, власти захотела, решила войну разжечь. Не проколись она, и кто знает, может мы бы сейчас имели нового наркобарона, — пожал плечами Бурый.

— Ага, тогда бы бедного Шрама заебала бы, — сказал кто-то, и все вновь расхохотались. Выдавил улыбку и я из себя.

К тому моменту уже все сидящие обзавелись девушками, и видимо, я слишком мозолил глаза присутствующим, так как один из байкеров, не выдержав, позвал одну из девушек.

— Эй, детка, составь компанию нашему одинокому другу.

— Одинокий? На нашей вечеринке? Непорядок, — покачала она, садясь около меня и прижавшись свой грудью к моей руке. Надо сказать, что моя реакция была практически мгновенной. Вернее, не моя, а моего организма.

Я не был асексуалом, но и диким жеребцом не являлся. Меня не возбуждала каждая встречная юбка, но виды, что были передо мной: красивые девушки в чересчур открытых нарядах, работали как надо. А когда девушка, причём красивая, типаж которых обычно находятся в высшей лиге — красотки, цепляющие подкачанных парней, трётся об тебя и показывает, что она якобы очень тебя хочет, любой среагирует. И это сильно льстит. Обычно таким, как я, такое не светит.

— Ну вот, а то как не мужик, — хохотнул байкер, после чего разлил и поднял свою стопку. — За мужиков, а остальные пусть идут нахуй.

И мы выпили. А потом ещё раз выпили. А девушка едва ли не на меня залезла к тому моменту, целуя меня и в шею, и в ухо, и в щёку, и в губы пытаясь. Кто-то уже откровенно целовался с девушкой, задирая платье и показывая её нижнее бельё, кто-то пошёл уединиться.

Я немного поплыл из-за алкоголя. В голове всё начало туманиться и кружиться. Мыслей стало гораздо больше, однако не настолько, чтоб окончательно потерять контроль над собой. Нет, я вообще не терял контроль над собой, если уж на то пошло. Просто немного расслабился… Настолько расслабился, что рукой мял грудь девушки, что сидела рядом со мной с томной улыбкой, будто балдела. Было мягко. Да, у меня впервые такой опыт, и грудь напоминала мне податливые мешочки, упругие и мягкие… Где-то я уже такое щупал…

Ах да, мои собственные сиськи, которые были у меня в те времена, когда я был жирным. Точно-точно, а я думаю, откуда такие знакомые ощущения.

Так… меня немного понесло… Понесло настолько, что я поймал себя на том, что, довольно грубо схватив девушку за подбородок, подтянул к себе и сейчас целовался с ней. С языком… Нет, я всё же перебрал… Так, а сколько я выпил? Потому что сейчас смотрю на стол, а там не одна бутылка, а три, и люди уже успели между собой смениться. Ни Бурого, ни Панка, ни Газа, этого байкера с девчонкой. Которая годится ему в дочери. Зато какой-то лысый качок, что смотрит на меня, и…

— И я стреляю ему в голову. Вернее, буквально в паре сантиметров от неё. Я думал, он прям там в туалет сходит… — я рассказываю с улыбкой, и все рядом кивают, улыбаются, говорят, что правильно сделал.

— Я говорю, если чмо пытается наехать, надо указать ему его место! А то охуели! — тут же добавил кто-то… они все на одно лицо.

Так, надо собраться немного.

— Слушай, Шрам, а правда, что ты семнадцать человек через мясорубку пропустил?

— Не, конечно врут, — отмахнулся я. — Какая мясорубка? Они просто исчезли. Клянусь, пальцем не трогал. Призрак украл их всех.

Я выдал всё как нехрен делать и спохватился, лишь когда последнее слово слетело с моего языка. Реакция других? Они рассмеялись так, что едва не попадали на пол. Кто-то хлопал меня по плечу, говорил, что я молоток и так далее… А сам я чувствовал себя как дома. Как и моя рука, которая уже забралась под платье девушки, гладя внутренние части бёдер, тонкие трусики и то, что под ними находилось.

— И каково это? Спускать семнадцать человек в канализацию? — спросил кто-то со смехом.

— Я не знаю, — искренне пожал я плечами. — Но унитаз с трубами не жаловались.

И вновь взрыв хохота. И вновь… стопка и две белых дорожки, которые я вдыхаю через сто долларов в себя.

Мне хорошо, спокойно, будто в нирване. Просто какое-то спокойствие на душе, будто все невзгоды позади, и я ничего не терял. Правую часть тела греет девушка, которая целует меня так, что едва не лежит уже как леденец, а моя рука не слезает с её груди, забравшись под лифчик.

Чувствую нежную кожу, чувствую твердеющий бугорок, пупырышки…

— За Мясника! Самого жёсткого парня! — поднял кто-то тост, но я его перебил.

— Не за меня, за нас, за самых жёстких парней, которых боится весь Сильверсайд!

Меня встречают едва ли не овациями и дружным ором поддержки.

Я вновь целуюсь… Нет, я танцую в центре зала среди остальных, вспышки света, крики, музыка, все радуются, и я просто танцую, как могу, словно у меня приступ эпилепсии… Нет, не эпилепсии, я ловлю себя на мысли, что буквально зажал девушку с красивыми тёмно-синими волосами в углу и целуюсь с ней, трогаю её везде, а она и не против, будто сама хочет этого. Залезаю ей руками в трусы, чувствуя под рукой…

Бокал. Нет, стопка… Стопка… я за барной стойкой и показываю пальцем на стопку. Рядом сидит Гребня, который тоже выпивает.

— А ты чего не со всеми? — кивнул я на толпу, что веселилась. А где, кстати говоря, блондинка? Я залез ей в трусы или нет? Потрогал святая святых или нет? В голове всплывают какие-то обрывки, кадры, и я будто рукой чувствую отголоски того, что трогал… какие-то две мягеньких гладких складки, которые я щупал…

— Напился? — спросил он глухо.

— У меня провалы в памяти…

Памяти? Я только что разговаривал с Гребней, а сейчас вдыхаю ещё пару дорожек прямо с барной стойки.

— Я потерял весь отряд, — продолжил он говорить. — Всех. Война… не меняется не война, Томми. Не меняются люди. Всегда найдутся те…

— Кто захочет схитрожопить и использовать то, что использовать нельзя, — поддакнул я.

Гребня повернулся ко мне и улыбнулся.

— Да, верно, Томми. Мы были ублюдками, что воюют за деньги, но мы никогда не убивали по своей воле. Нам всегда говорили, кого убивать. Мы никогда не убивали ради забавы и не мучили. Никто не заслужил сдохнуть в газу…

— Никто… — кивнул я, закидывая в себя ещё одну стопку. Между первой и второй перерывчик небольшой… Так я повторял себе, внюхивая вторую дорожку. — Мы не заслуживаем этого. Мы просто хотим выжить любой ценой. Мы тоже хотим есть.

— Верно, мы тоже хотим есть, — хлопает он меня по плечу.

Я хочу что-то ответить, но… но не могу, мне плохо, голова кружится и начинает болеть, а я… опять с кем-то целуюсь. Чувствую чей-то язык во рту и чувствую своим её язык… её грудь под рукой. Мягкую, небольшую и нежную, чувствую бугорки под пальцами, твёрдые и торчащие, словно кнопки.

Чёрт, что я творю, где я вообще?!

Я немного отстранился от девушки и с ужасом понял, что всё это время целовался в укромном уголке с Гильзой. Она сидела на небольшой тумбочке, тяжело дыша, в своём платье, которое надела сюда. Её ноги были раздвинуты, и на левой туфле уже висели красные трусики. Её глаза вожделенно блестят, рот немного приоткрыт, влажные, красные совсем не от помады губы и тяжёлое дыхание.

— Блин, твой брат…

— Да плевать… — выдыхает она и притягивает меня к себе. И мы вновь сливаемся в мокром жарком поцелуе, который иногда прерывается её тяжёлым дыханием. — Давай, я хочу тебя, Томми. Давай же, снимай свои брюки и возьми меня прямо здесь… Я хочу тебя…