Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кири Кирико - Страница 1208

— У тебя проблемы подождать, новичок?

Послышались щелчки замка.

Я не спешил хвататься за пистолет, сделав пару шагов назад. Надо, чтоб Фиеста открыла дверь и выглянула, прежде чем вытаскивать оружие, ведь кто знает, может она до сих пор в глазок смотрит.

За какие-то мгновения дверь приоткрылась на десяток сантиметров, после чего оттуда высунулась…

Рука с перцовым БАЛЛОНОМ!

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!!!

— ТВОЮ МАТЬ! — вскрикнул я, хватаясь за лицо и на мгновение позабыв о пистолете.

Это было пиздец как неожиданно.

Именно БАЛЛОНОМ, а не баллончиком. Это был грёбаный огнетушитель, который стрелял перцовым спреем. И не успел я ничего сделать, как струя из этого огнетушителя ударила мне в лицо. Даже закройся я руками, всё равно бы не спасло.

Эффект был мгновенен — ощущение было такое, словно мне поджаривают кожу, и с каждой секундой эти ощущения становились всё сильнее и красочнее. Про глаза я вообще молчу, в них словно влили кипятка с солью. Они буквально горели огнём, лишая даже возможности думать.

Я не понимал, почему люди, получив газовым баллончиком в лицо, сразу перестают сопротивляться.

Теперь я понимал, прекрасно понимал их.

Тебе кажется, что все открытые участки тела разъедает, и мозг буквально поражён от шквала боли. Ты не можешь ничего сделать, кроме как хвататься за голову, не можешь ни о чём думать, кроме как о том, как же это больно.

Я отшатнулся назад, схватившись за лицо и позабыв обо всём на свете. А через какие-то секунды меня ударили под дых так, что я согнулся в три погибели, не в силах даже вдохнуть. Да и если бы мог, вряд ли стал бы это делать — моё лёгкие будто горели вместе с моим носом. Грубо, словно мешок с картошкой, меня просто забросили куда-то, после чего где-то вдалеке на краю моего сознания послышался хлопок двери.

Но и сдаваться я просто так не собирался.

Даже несмотря на боль, которая практически парализовала, я приподнялся и, плача от боли и жжения на коже, в глазах и везде, где только можно, выхватил пистолет…

Чтоб в следующую секунду меня пнули в кисть, и он отлетел, скользя по деревянному полу с характерным звуком. А потом ещё один удар под дых, который лишил меня каких-либо сил на сопротивление, и удар в голову. Я бы сказал, контрольный, так как после этого моё сознание очень быстро стало уплывать. Слабела боль, слабели неприятные ощущения и связь с реальностью.

И сквозь опускающийся тёмный туман на моё сознание где-то там, на краю реальности я услышал:

— У тебя проблемы, Шрам. И теперь это уже не вопрос.

Кирико Кири

За пределом (том 3)

Глава 90

Я видел сон.

За эти долгие месяцы я впервые видел сон, который не был кошмаром или просто темнотой, в которую ты проваливаешься и выныриваешь, когда пора вставать. Нет, это был хороший сон. Яркий, живой и, что ещё важнее — добрый. Немного щемящий сердце своей теплотой, но всё равно радующий душу.

Я снова был дома вместе со своей семьёй. Мать, отец, сёстры и брат. Мы были на заднем дворе своего старого дома. Был день: ярко светило солнце, а небо было таким голубым, что его чистота поражала воображение. Только вдалеке виднелись облака, немного дополняя пейзаж. Где-то за забором кричали дети, слышались далёкие рокоты автомобилей — воскресный день в хорошую погоду.

Не знаю, откуда мне это известно, но я точно знал это. В такие дни мы, ещё будучи счастливой семьёй, выходили на задний двор своего тогда ещё неплохого дома, доставшегося в наследство от дедушки и бабушки, и устраивали небольшие посиделки с шашлыками. Играли в разные игры для семьи и просто занимались ерундой, иначе говоря — отдыхали.

Я играл с ними в какие-то непонятные игры, в которых почему-то разбирался, общался на темы, о которых не имел ни малейшего понятия, но почему-то отвечал то, что нужно, и помнил то, что не было моей памятью.

Я был Нурдаулетом, мне было всего шесть.

И сейчас я занимался глупостями: доставал отца с матерью, гонялся за сёстрами и просил брата сыграть в бадминтон — делал то, что свойственно ребёнку. Я чувствовал лёгкость на душе и не знал, кем стал. Это была будто другая реальность со мной, как и бывает во сне, когда ты не помнишь о себе реальном ничего.

Мы просидели так до вечера. Играли, общались или наслаждались погожим деньком. Я на физическом уровне чувствовал каждого из них, мог обнять и поцеловать, почувствовать их запах, который был таким родным и таким далёким. Кажется, что этому не будет конца.

Смешная надежда…

И вот я сижу на небольшом раскладном стуле, наблюдая за родителями, которые просто разговаривают, и чувствую на душе долгожданное спокойствие. Я знаю, что завтра будет новый день, и всё будет хорошо, уже строю планы, когда ко мне подходит сестра. Которая из них? К своему стыду, я не могу сказать, так как они как две капли воды, и только когда начинают говорить, могу понять, кто есть кто.

Но всё это становится не важно, когда я смотрю ей в глаза, серьёзные и полные нескончаемой грусти. Я ещё ничего не знаю, но где-то в глубине происходит понимание, что сейчас произойдёт. Потому что это лишь сон, который тоже имеет конец.

Она садится передо мной на колени с мягкой улыбкой. Смотрит на меня молча, прежде чем нарушает тишину.

— Мы любим тебя, Нурдаулет, — тихо произносит она… или они…

— Я тебя тоже, — с улыбкой отвечаю я, не совсем понимая, к чему это она, а душе становится всё темнее и страшнее. Предчувствие.

— Но… время подошло к концу, — тихо произносит она.

— Время подошло к концу?

— Ты знаешь, — она касается моей груди.

Лёгкое прикосновение пальцами, и меня оглушает понимаем того, что сестра имеет ввиду. Память возвращается, как пощёчина, и я вспоминаю, кто есть на самом деле и что случилось со мной совсем недавно.

Она видит моё изумление, возможно, даже видит, как я меняюсь в лице, теряя всю ту детскую наивность и доброту, но продолжает мягко улыбаться.

— Тебе пора просыпаться, — шепчет она и отводит руку назад. — Как бы мы хотели, чтоб это никогда не кончалось. Мы любим тебя, но… тебе пора, — сестра будто сдерживается, чтоб не расплакаться, глядя на моё теперь уже настоящее лицо, словно с памятью вернулся и я сам. — Мне очень жаль, но сейчас тебе будет больно.

— Мне не привыкать… — мой тонкий детский голосок стал хриплым и низким. — Я тоже люблю вас, пусть вы и всего лишь сон.

Две слезы из её глаз и голос, словно дыхание ветра.

— Просыпайся…

Удар.

— Просыпайся!

Ещё один удар.

А потом ещё один, которые разгоняют мой чудесный сон, из которого я бы предпочёл не возвращаться. Более того, в нём я предпочёл бы провести и остаток своих дней — всё лучше, чем ситуация, в которой оказался. Но реальность всегда имеет свои планы на каждого из нас.

— А ну-ка проснулся!

Ещё один удар, и я уже вполне отчётливо чувствую, как щёку простреливает острой болью от удара кулаком. Голова дёргается в противоположную сторону, и я слышу, как хрустят шейные позвонки. С другой стороны, сон быстро сошёл на нет и сознание прояснилось, помогая мне прийти в себя. Вряд ли в данной ситуации мне это поможет, но по крайней мере смогу оценить ситуацию, в которой оказался — хоть что-то.

Лицо до сих пор жгло. Я чувствовал, как щиплет кожу, будто на неё попали соль с перцем и теперь медленно её разъедали. Неимоверно хотелось почесать её, да только руки, судя по ощущениям, были прикованы к ручкам стула.

А вот с глазами ситуация обстояла получше. Я пусть и медленно, но смог их раскрыть, не почувствовав при этом какого-либо дискомфорта, кроме лёгкого пощипывания, которое в данной ситуации было практически незаметно. Медленно поднял голову, моргая, и посмотрел на того, кто меня…

Удар уже с другой стороны, и голова дёрнулась, без сил свесившись вниз. Вернее, это у меня не было сил спросонья удержать её. Мышцы отзывались довольно медленно, и казалось, что на шее не голова, а стокилограммовая гиря, которую мне теперь с трудом надо было возвращать обратно.