"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гостева Ирина - Страница 1721

— И много их там? — безо всякого энтузиазма поинтересовался Кащей.

— Сто пятьдесят с хвостиком… Но с небольшим таким хвостиком!

— Ёж, да ты чего, сдурел?! Это сколько я должен сидеть и в экран пялиться?!

— Па-аша… Ну, пожалуйста! Кого еще, кроме тебя, я могу попросить разобрать данные о сталкерах?! А мне надо, очень надо!

— Зачем? — недобро буркнул Кащей. — Опять сенсацию ищешь?

— Да какую, на хрен, сенсацию, — огрызнулся Генка. — Я понять хочу, что это за список, и почему в нем есть я! Куда меня за глаза записали?! На ком «без меня меня женили»?! Потому я и попросил тебя посмотреть фотки — чтоб ты точно сказал, в Зоне эти люди, или нет!

Кащей, тихо ругаясь сквозь зубы, натужно возил «мышку» по столешнице.

— Ты про еще одну папочку забыл, — процедил он. — С названием «не встречал». Или «незнакомые». Не могу же я всю Зону знать в лицо! Да сядь ты, поешь пока, что ли… Это же дело долгое…

Когда «долгое дело» наконец завершилось, все перебранные Кащеем фотографии разместились по четырем папкам. Самой маленькой оказалась подборка в папке «знакомые и живые». Как ни жаль, но больше всего народу попало в папку «незнакомые». «Мертвых» и «Пропавших без вести» набралось примерно поровну — двадцать два человека в одной, и двадцать пять — в другой. Кстати, Генка оказался прав в своих догадках — Паша опознал многих из тех, кто числился в базе, но не был объявлен в розыск. Что ж, теперь можно брать списки живых, мертвых и пропавших сталкеров, и проверять еще одну версию. Но это не сейчас, это подождет…

Кащей потер ладонями уставшие глаза.

— Паш, а ты ничего не слышал — ну, вдруг случайно, — где народ без вести пропадает? Ну, может, про кого-то точно известно, куда он пошел и откуда не вернулся…

— Точно? Точно этого никто не знает, а то не называли бы «пропажей без вести»! А болтают все одно и то же — «ушел в Припять». Все ведь к Монолиту лезут, как мухи на… на нетонущее вещество…

— Почему же все? — возразил Генка. — Не все. Ты вон не полез, Завхоз не полез, бывший его старшой — тоже… Или Батя все-таки потом ломанулся в Припять? Я про него больше не слышал…

— Монолит — это что-то вроде цели, к которой должен стремиться каждый настоящий сталкер, — совершенно серьезным тоном заметил Паша, поддевая с тарелки ломтик колбасы. — Если ты хочешь, чтоб тебя считали настоящим сталкером, а не мешочником, то ты должен хотеть пойти к Монолиту. Или хотя бы регулярно вслух мечтать о том, чтоб до него дойти. Вот так. Поэтому много народу об этом болтает, а еще больше народу туда ломится.

Он замолчал, делая вид, что очень занят пережевыванием колбасы. А Генка навалился грудью на стол, уперся подбородком в сложенные перед собой руки, и пристально смотрел на собеседника, словно выжидая подходящий момент для очередного вопроса.

— Паш, а вот ты сам, лично, встречал хоть одного человека, кто вернулся бы оттуда? — спросил Генка после долгой паузы. — Не «знакомый моего знакомого», а чтоб он сидел перед тобой вот так же, как я сейчас, и говорил бы «Да, я был у Монолита…» Хотя… — Ёж невпопад дернул кистью, — могут ведь и соврать…

— Врать об этом считалось плохой приметой. Поэтому никто и никогда об этом не врал, — вдруг резко отрубил Кащей. — Об этом тебе любой сталкер скажет… И я, и любой из нас, если бы услышали чьи-то слова «я видел Монолит», то точно знали бы, что человек реально там был. Но я ни разу таких слов ни от кого не слышал. И поэтому… Поэтому я и думаю, что оттуда никто не возвращается.

— А ты сам… — Генка замялся, подыскивая подходящие слова, — никогда вслух не мечтал о походе к Монолиту?

Паша спокойно пожал плечами:

— Нет. А зачем? Понтоваться перед кем-то мне неинтересно. Да и плевал я на их мнение, честно говоря. Хотят — пусть считают рвачом и мешочником. А реально идти к Монолиту вовсе не собирался. Гнилое это дело. Насквозь гнилое. Все эти байки про исполнение желаний — пустой треп… Мне для моего желания «искры жизни» вполне бы хватило.

Генка молчал. Теперь любое лишнее слово может все испортить. А Кащей, и без того мрачный, вдруг насупился еще больше:

— «Искра» — это реальная вещь, ее люди находили, в руках держали. И я сам, лично, с этими людьми говорил! Потому и искал ее… — с трудом выдавил он вялым и бесцветным голосом. — Да чего уж говорить, теперь-то бесполезно…

— Паш, значит, это правда?.. — тихо спросил Генка.

Он проглотил последнюю часть фразы: «…то, что болтают о твоей болезни», но оба и так поняли, о чем идет речь.

— Да. И Зона тут не виновата. Она мне наоборот силы давала. Это началось еще до Зоны. Я, собственно, потому туда и пошел… Сначала тоже, как дурак, верил байкам про Монолит, а потом… Потом — как отрубило. Вдруг понял, что чушь все это. И забил… Начал «искру жизни» искать. Да не успел. А тут вон еще природа какой фортель выкинула… Первый раз за пять лет здесь такая зима.

Кащей перевел взгляд на темное окно, за которым снаружи на подоконнике синела в сумерках подушка снега. Потом взял рюмку, отставленную в сторону в начале разговора, и одним махом опрокинул ее в рот. Крякнул и впился зубами в соленый огурец:

— Ладно, хватит болтать! Пей. Ну-ка, наливай еще, и давай за встречу.

Но Генка тронул было рюмку и поставил обратно:

— Кащей, ну… Ну, давай вместе в Зону смотаемся?! Конечно, поведешь ты, но я все понесу, помогу, если что…

Тот отмахнулся:

— Геныч, не ерунди! Ты думаешь, я не пробовал?! Я в первый раз ломанулся сразу после снегопада. Тогда снегу насыпало по колено примерно… Вроде не слишком глубоко, а ходить по нему тоже не фонтан, пока до периметра дойдешь — уже из сил выбьешься. Туда я, кстати, дошел. И уперся. Минное поле-то все занесло! А вслепую не рискнул. Чутье-чутьем, а у меня там заметочки свои были — куда можно ногу ставить, а куда не нужно. Опять же, мое чутье гораздо лучше срабатывает на аномалии, чем на мины… Короче, не рискнул. Постоял да поковылял обратно… Поискал еще немного — может, прорывы периметра найдутся… Не нашел.

Потом, через несколько дней, еще снегу подвалило… Потом как-то раз хоп — слышу, стрельба! Да много… И пулеметы, и гранатомет сколько раз жахал… Зверье на периметр ломилось. А сразу-то туда лезть нельзя — или на вояк, или на тварей недобитых наткнешься. Наутро ломанулся. Не поверишь — всю ночь молился, чтоб периметр не успели заделать! Ну, вроде повезло — дыра меня дожидалась. Я скорей внутрь… А снегу-то уже вот досюда! — Кащей чиркнул ладонью по середине бедра. — Лыжи у соседа выпросил, а толку-то… По снежной целине на них ковылять — тоже тяжело. К тому же маневренности никакой. Попробуй-ка обогни на них аномалию! Несколько верст кое-как прополз с черепашьей скоростью, из сил выбился… Смотрю — день кончается, еще час-другой, и темнеть начнет, а я даже ничуть и не придвинулся к тем местам, где сохранились какие-то постройки, чтоб ночь переждать. Опять же — периметр зверье прорвало в очень хреновом месте, там чуть глубже в Зону — и «ржавый волос» попадается… А попробуй-ка ты в противогазе при минус десяти! Опять же, комбеза на мне не было. Обычная зимняя одежда, поверх нее комбез не налезает. То есть, если газ какой попрет или пыль радиоактивная — то получается, что зря так далеко за погибелью таскался. Можно было бы ее спокойно дома подождать! Короче, дохлый это номер… — Кащей махнул рукой и потянулся за бутылкой.

— Завтра вместе туда пойдем, — коротко бросил Генка, чувствуя, как разрастается внутри онемелая безнадежность. Не дать ей вырасти… Не дать… — Вторые лыжи у того соседа есть?

— Нету, — буркнул Паша. — Сказано тебе, не ерунди!

— Значит, у другого соседа спрошу. Хоть у кого-нибудь, да отыщутся. Доволоку. Заночуем там, я дров нарублю. Если понадобится — останемся на двое, трое суток…

— Ну, ты замахнулся! На трое! Да ты там за одни-то околеешь!

— Не околеем! — вскинулся Генка. — И бродить по Зоне нам не надо. Доведешь нас до какого-нибудь целого строения, там встанем и разведем огонь. Зимнюю одежду поверх комбезов натянем. Если потом выкинуть придется — хрен с ней! Противогазы… Это проблема, конечно…