"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гостева Ирина - Страница 1685

Бен всю ночь крутился в постели, как курица на гриле. Ему снилась больница — приемный покой, гулкий кафельный пол, каталки вдоль стен, и гнетущий, почти физически давящий на плечи страх. Во сне Бен шел по коридору, вглядывался в незнакомые лица, и понимал, что он никак не может найти кого надо… А на стенах, рядом с дверями, висели таблички — но почему-то не с номерами кабинетов, а с одной и той же надписью — «Медсанчасть Љ 3». Крупные черные буквы на прямоугольниках светло-серого пластика. Бен натыкался взглядом на эту табличку уже раз четвертый…

В начале седьмого, в самое зябкое и беспробудное время, зудящая тревога все-таки подняла его с постели. Бен сел и завернулся в одеяло.

Ну, и что? Сон был вещим? Искать Романа следует в третьей медсанчасти?

Название знакомое… Где-то что-то связанное с ним он уже слышал… А-а! Вспомнил! Бабушка! Его ныне покойную бабушку лет семь назад прямо на улице свалил приступ, и «Скорая» забрала ее именно в эту самую 3-ю медсанчасть! Об этой больнице в городе ходили самые дурные слухи, она считалась самой дрянной и захудалой (и небезосновательно, надо сказать). Старушка тогда, еле-еле оклемавшись от приступа, ринулась звонить сыну, то есть отцу Бена, и с рыданиями на весь коридор требовала, чтоб ее немедленно забрали отсюда и устроили в нормальную больницу, а иначе грозилась сбежать домой самостоятельно и прямо в чем есть. Ну, если Ромка попал именно в «тройку», то он конкретно попал…

Стоп! Бена вдруг озарила очень простая мысль. Чрезвычайно простая, даже странно, что она не пришла ему в голову раньше — ведь таким способом любой человек начал бы искать знакомого, предположительно попавшего в больницу.

Бен набрал номер «скорой».

— Здравствуйте! Нет, у меня не вызов. Подскажите, пожалуйста, в какую больницу «Скорая» доставляла пострадавших вчера ночью? Родственник пропал, ищем! В Первую городскую? Ага, спасибо!

Итак, прошлой ночью на «Скорой» дежурила Первая городская больница. Но тогда почему во сне он видел третью медсанчасть?

«Позвонить бы в дежурную и спросить — это проще всего, но я же не знаю ромкиной фамилии!»

А пытаться «на пальцах» что-то объяснять в трубку, которую в любой момент могут бросить — гнилое занятие. Надо ехать…

И куда же сначала? Пусть опять решение принимает случай. И Бен полез в кошелек за монеткой. «Если «орел» — то еду в Городскую, если «решка» — в «тройку.» Подброшенная монета закрутилась в воздухе и бесшумно упала на ковер. Решка. Опять «тройка»… Ладно. Судьба решила.

«Транспорт уже ходит, — думал Бен, торопливо глотая горячий чай. — Наверно, к восьми уже доберусь.»

Вчерашний снег колеса уже перемешали с грязью в бурую кашу, маршрутка медленно плыла по лужам. И беспокойство, притихшее было под напором активной деятельности, от вынужденного бездействия снова зашевелилось и стало опутывать липкой паутиной. Вот не пошел прямо вчера человека искать, а может, теперь-то уже поздно… И будет это на его, Бена, совести… Он пытался сочинить более-менее внятную легенду, которую придется излагать медперсоналу, почему он ищет человека, о котором ему известно только имя, но ничего путного и правдоподобного не приходило в голову. Ладно, авось обойдемся без лишних подробностей…

— Как фамилия? — заранее, с утра усталая тетка в белом халате открыла растрепанную общую тетрадь.

— Не знаю!

— А что же вы без фамилии хотите, молодой человек?!

— Вы просто посмотрите, кто поступал вчера вечером или ночью! Мужчина, на вид лет около тридцати или немного старше, худощавый, ростом вот на столько повыше меня, коротко остриженный…

— Ночью дежурила не я, а в журнале регистрации мы приметы не записываем! Да с чего вы вообще взяли, что ваш друг у нас?!

— Ну… Ну-у-у… — убедительно лжи Бен за всю дорогу так и не придумал. — Ну посмотрите, пожалуйста, кто поступал вчера ночью, хотя бы по возрасту примерно подходящий! Вдруг он был без сознания и не мог вообще назвать фамилию, и документов при нем могло не быть…

Бен вытащил из кармана дорогую шоколадку, положил ее на краешек стола и придвинул к «журналу регистрации». Тетка в белом халате вздохнула, но в ее вздохе слышалась уже не только досада «надо же, ходют и ходют, все чего-то им надо!», а молчаливое согласие оказать услугу.

— Вот, есть запись…Около 21 часа, мужчина, возраст примерно тридцать, в бессознательном состоянии, документов нет, проникающее ножевое в грудную полость… Доставлен частным лицом. Сейчас находится в реанимации.

Частным лицом?! Вот она, разгадка! Ромку привезла не «скорая». Нашедший его человек не стал дожидаться «скорой» — или ему сказали, что все машины в разъездах, или еще по какой-то причине…

— Ой! Наверно, это Роман! Можно мне на него взглянуть?! Тогда я точно скажу, он или нет! Ну… Ну вам же все равно надо будет личность установить, правда?!

— Толку-то от вашего «установления», если даже фамилию не знаете, — пробурчала тетка. — Как это вообще возможно — общаться и ничего о человеке не узнать?! Вы же даже его родным сообщить не сможете!

— Да чтоб в поход вместе ходить, фамилию спрашивать необязательно, — вздохнул Бен. И добавил трагическим тоном: — А родных у него нет. Никого. И кроме друзей, о Ромке позаботиться некому!

Судя по тому, как смягчилось лицо тетки, Бен понял, что попал в точку.

— А как мне в реанимацию пройти?!

— Во-первых, сдайте куртку в гардероб. Во-вторых, купите там бахилы. А я пока позвоню на сестринский пост, попрошу пропустить…

Бен заглянул через наполовину стеклянную стенку, отделяющую реанимационную палату от коридора. Ромкино бескровное серое лицо на фоне желто-серой наволочки.

— Да, это он, Роман, — повернувшись, Бен утвердительно кивнул медсестре.

Как бы оправдываясь — мол, не зря вы нарушили заведенный порядок и впустили постороннего. Медсестра в ответ снисходительно кивнула, глядя на него ленивым, полным собственного превосходства взглядом матерой сторожевой псины.

— А скажите, пожалуйста, кто лечащий врач?

— Ночью принимал дежурный, но теперь заниматься им будет, скорее всего, Васильев.

— Я могу его сейчас увидеть? — Бен раздумывал, доставать ли из кармана следующую дорогую шоколадку, или пока еще не за что.

— Зайдите в ординаторскую, возможно, он уже пришел. Вон в том конце коридора, — медсестра вроде бы со скучающим видом перелистывала желтые страницы толстой разграфленной канцелярской книги, исчерканной каракулями чисто медицинского почерка, но ее настороженность Бен ощущал буквально кожей. Если бы он сейчас вдруг, делая вид, что пошел в ординаторскую, сделал шаг по направлению к двери палаты, овчарка мгновенно сорвалась бы с места и вцепилась ему в штанину…

— Максим Петрович! Эй, молодой человек! — Когда сзади раздался неожиданно резкий в притихшем коридоре голос медсестры, Бен невольно втянул голову в плечи.

— Что?! Это вы мне?!

— Врача зовут Максим Петрович, — повторила медсестра. Специально для тупых.

— Спасибо! — Бен чуть было не поклонился в ответ подобно вежливому японцу. Но вовремя сообразил, что это вполне может быть расценено как утонченное издевательство. И тогда, чтобы в следующий раз пропустили, одной шоколадкой уже не отделаешься.

Максим Петрович Васильев оказался довольно молодым дядькой, бодрым и добродушно настроенным. И, придя сегодня на работу, он уже успел ознакомиться с историями болезни новоприбывших прошлой ночью — с ходу сообщил Бену, что состояние его друга тяжелое. Пожалуй, даже очень. А то, что Бен — друг, а не родственник, даже хорошо, потому что родственникам всегда сложнее сообщать неприятные новости, а прогноз крайне неблагоприятный…

Кто его знает, действительно ли прогноз был очень неблагоприятным, но сообразительный мальчик Бен тонкий намек понял.

«Ну, раз уж начал делать благородное дело — надо доделать его до конца…» — мысленно вздохнул Бен. Да, хорошо еще, что подготовился к расходам! Любое доброе дело расходов требует.