"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гостева Ирина - Страница 1477

— Невидимыми? — Шпрот тоже не отреагировал на фразу Монгола, и в отместку ему прервал на полуслове.

— Да. Режим стелс. Её тело вибрирует, и когда входит в резонанс с внешним миром, становится прозрачным, как пустой стакан.

— А откуда вы знаете? — Шпроту порядком надоели байки про чудовищ, и он надеялся, что вместо рассказа Монгол раскланяется и направится спать, но, не тут-то было.

— Я однажды убил Химеру. — Проговорил он, и от этой фразы сон как рукой сняло.

— Как это убили? Химеру ведь нельзя убить?

— Эта тварь тоже так думала! — Монгол улыбнулся. — Мы с Медведем, Принцем и Спрутом возвращались в этот день из катакомб. Ну, ты знаешь, которые на десятки километров от Милитари тянутся. Бродили мы там неделю, если не больше, и вышли в Припяти. Представляешь, с Милитари можно попасть в Припять без особо серьёзных стычек с зомби. Правда, там, в подземельях, Снорки водятся. Слышал о них?

— Вы про Химеру рассказывали.

— Ах, да. Ты парень меня прерывай, если что, иначе меня далеко от темы унесет. Так вот, нашли мы этот лаз под одной из Хрущёвок. Вылезли. Вроде всё как надо, а на душе неспокойно. Слишком всё гладко, думаю. И точно — гляжу, из-за поворота выходит Химера. Средь бела дня, сама, без своего стелс режима. Мы конечно в ступоре — ничего понять не можем. Думаем — глюк. А, нет, Химера к нам идёт и скалится. Вот такенные клыки. — Сталкер развёл большой и указательный палец. — Ну, думаю, всё. Побежим — догонит. Она ведь как реактивный истребитель бегает. А если стрелять — бесполезно. У этой твари ведь есть дублирующие органы, ну например два сердца. Какой итог? Правильно — если начнём стрелять, сами же и останемся в дураках. Ну я нож взял, и к ней. — А дальше?

Монгол сделал глубокий вдох.

— Ты Лермонтова читал: Ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть…?

— Читал.

— Так всё и было. Только я не в горло, а под рёбра нож всадил. В сердце, а Химере хоть бы что. Она меня когтями драть начала, но у нас в Казане из любой ситуации выход есть. Я нож схватил, и начал раз за разом бить. Повезло — во второе сердце угодил. Химера взбрыкнула и сдохла. Вот и вся история.

Он закатал рукав комбинезона. На левой руке виднелся глубокий шрам.

— И это только один. На спине вообще огромный, будто комбайн меня переехал…

Шпрот покачал головой. Надо двигаться. В доме в любом случае безопаснее. Он отполз от Мура, и, сделав несколько рывков, оказался у двери. Со скрипом та отворилась, и сталкер увидел залитые лунным светом комнаты.

— Стой на месте. — Раздался откуда-то справа хриплый голос. Ты кто?

— У вас видно склероз, «батенька». Я Шпрот — тот, кто с тобой через ПДА разговаривал.

— Ладно, юморист, проходи.

Сталкер вошел в комнату. Тут же пахнуло сыростью.

— Дверь закрой. — Прохрипел капитан, и закашлялся.

Прикрыв за собой дверь, Шпрот блокировал её старой тумбочкой.

— Сколько их? — Лапин оглядел раненого с ног до головы.

— Пять — семь, не больше.

— Больше и не надо. Они и впятером нас голыми руками возьмут. Держи.

Капитан кинул сталкеру небольшую армейскую аптечку.

— А кто этот Кислов? — Шпрот достал из аптечки обезболивающе.

— Человек из моего отряда.

— Отряда?

— Я работаю в ФСБ. Он тоже был сотрудником этой канторы.

— Понятно. А чего здесь забыли спецслужбы?

— Около года назад, после серьёзного выброса, аномалии, перекрывающие доступ в чёртову топь разошлись в стороны, и дорога к Клондайку артефактов открылась. Месяц назад через кордон попытался прорваться отряд бандосов. Их задержали, и знаешь, что за хабар они несли? Пульты, звёзды, часы, и другие редкие артефакты. Всего на сумму не менее десяти миллионов евро. Задержанные рассказали, что на Янтаре они обнаружили схрон с артефактами. Как только эта информация дошла до нашего ведомства, сюда была отправлена спецгруппа для того, чтобы выяснить, правдивы ли слух о дороге на чёртову топь. Отряд поселился в малом лагере, и уже через двое суток заявил о том, что на территории проклятой топи находится лагерь наёмников. Они, по данным отряда, задолго до открытия пути через Янтарь, контролировали поля артефактов. Потом связь с группой пропала. Мы прибыли на объект позавчера. Проводник-сталкер сказал, что командир первой группы спрашивал у него про легенды зоны. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не очень.

— Он что-то хотел предпринять. Мы тоже начали расспрашивать проводника…

— А проводника звали Мур?

— Да. Ты его знаешь?

— Знал. Немного. Его труп лежит метрах в пяти от этого дома.

— Значит и он не успел.

— Сбежать от Химеры?

— Да. Мы внедрили к наёмникам своего человека, но он был раскрыт. Этой же ночью они пришли — Турок и его головорезы. Мы бы отбились — нас было шестеро, но с ними пришла Химера. Не знаю, как они приручили этого мутанта, но двоих она убила сразу. Петровский успел включить спасательный маяк, но обратно в этот дом вернуться не смог. В общем, мы решили разбежаться в разные стороны, и попытаться уйти поодиночке, но меня ранили, и я вернулся. Про Кислова и Мура ты знаешь.

— Да, дела. — Шпрот пытался осмыслить сказанное сталкером. — Значит они никого не трогали, пока не открылся этот путь?

— Выходит, так. Я думаю, они проходили в топь со стороны ЧАЭС, а когда открылся другой путь, и их базу вместе с полями артефактов, мог обнаружить кто угодно, они спустили с цепи химеру. Сегодня в лагере опять стреляли. И по разномастности оружия, эти ребята не совсем те наемники, про которых мы слышали, скорее неизвестный ранее сталкерский клан…

Он не успел договорить — дом содрогнулся от взрыва. Затем ночную мглу прорезали четыре автоматные очереди.

— Идут. — Проговорил Лапин. — Приготовься.

— Полгода? — Пациент с ужасам взглянул на доктора.

— Поверьте, многие люди проводят в летаргическом сне долгие годы.

Пациент вновь схватился за голову:

— А я ведь даже не знаю, что пропустил. Скажите, доктор, что произошло в мире за эти месяцы?

— В мире? Многое: миротворцы вывели войска из Косова, Американцы подписали договор о сокращении стратегического вооружения пятого поколения. Зарплату нам повысили. Долго пересказывать всё, что произошло.

— А что было в Косово?

Доктор прищурился, и прошептал, чтобы стоящая в дверном проёме медсестра не услышала его слов:

— Я видел вашу татуировку.

— Так всё же. — Отозвался пациент таким же заговорщическим шепотом. — Что там произошло?

— Там была война — страшная война. В зоне конфликта несли службу двести тысяч миротворцев. Вы тоже там были.

— Выходит, был, но я ничего не помню.

— Давайте дождёмся результатов запроса. Вы ждали полгода. Подождите ещё пару недель.

— Да, вы правы, доктор. — Пациент замолчал.

— Отдохните. Вам надо беречь силы.

Доктор раскланялся и вышел из палаты.

— Когда, вы говорите, он очнулся? — Раздался в коридоре голос доктора.

— Час назад, Георгий Максимович, не больше.

— Понаблюдай за ним, Танюша.

— Хорошо… А вас что-то беспокоит?

— Да. Что-то в этом солдате меня пугает.

— Взгляд у него такой, будто сама зона на тебя смотрит.

— Это точно, Таня. Ладно, иди, работай.

Доктор зашагал по коридору, и через пару минут шаги стихли.

Кто же я? Пациент вновь привстал, и поглядел в зеркало. Зона? О чём они? Он закатал левый рукав футболки, но ничего кроме уродливого шрама не заметил. Откуда столько шрамов? Пациент снял футболку, и с удивлением обнаружил ещё один шрам, тянущийся от поясницы к левому плечу.

— Простите, что я вмешиваюсь, молодой человек, но вы явно хотите знать, откуда у вас такие шрамы? — Раздался тихий, скрипучий голос.

Пациент обернулся, глядя на старика с капельницей.

— Да. Было бы неплохо.

— Это Химера вас потрепала. — Старик прищурился и добавил. — После такого редко живут.

— Поверьте, я сегодня слышал это не один раз. Жить вообще вредно.