"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гостева Ирина - Страница 1162

— Понял, — шпион склонил голову. — Владыки моря и смерти из Гипербореи, вы с вашими железными кораблями давно стали легендой. Мы пропустим вас.

— Договорились.

Вернулись наверх. Доложили, что пришли к соглашению. Расступились корабли.

Къяретта поправки в лоцию внесла.

— Стоп машина! Малый назад!

Флаги вывесила. «Делай, как я».

— За ними мель. Фарватер у восточного берега.

Пошли на разворот. Галеры веслами заплескали, ход набирают.

— Казанцев, Эрих, давайте, ваш выход.

В этом соревновании немецкий экипаж победил. Первым снарядом запас греческого огня на вражеском судне нащупал. Оно моментально превратилось в плавучий костер. Вторым выстрелом следующей галере нос оторвал. Та стала тонуть. А Казанцев четыре снаряда на последний кораблик потратил.

Догнали лодку с парламентерами. Посмотрел Эрик Рыжий на Викинга. Тот руку, сжатую в кулак, вскинул, большой палец вбок оттопырил. Византийцы тысячу лет цезарей не видели. У них в последнее время басилевсы правили. Но знак и манеру времен величия Рима вспомнили сразу. Большой палец вверх, и они остаются в живых. А палец вниз, они на дно. Рухнули они на колени. Только шпион щучкой в море прыгнул. А остальные и не нужны. Палец вниз. Ударил драккар носом в борт, свистнула вдогонку пара стрел. Шпиона сетью подцепили, раздели, к мачте привязали. Остынь, приятель.

Прошли Босфор.

Много островов по пути. Выбрали один, с уютной гаванью и без гарнизона византийского, остановились. Все вино, даже самое кислое выпивается, все девицы даже самые кривоногие, превращаются в красавиц. Войско гуляет.

Гарнизона точно, не было.

Был костер сигнальный на высокой скале и эскадра на соседнем острове.

Она- то выход в море и закрыла наглухо.

Выплывай, тут тебя слева и справа напалмом польют. Сгущенный бензин, он в любое время в воде горит. Ему календарь неинтересен.

Не стали разбираться, кто огнивом искры под дровами сухими высекал. Каждый финик сухой на счету. По десятку девок на каждый корабль, а остальных с той скалы в воду. Суровые времена стояли. Жесткие. Два корабля выход стерегут, остальные в это время отдыхают. А на острове через неделю голод начнется. И девицы каждый день умирают. Не церемонятся с ними завоеватели.

В ночь пошел Сигурд на своих кораблях, на прорыв. Быстро сгорели драккары, словно хвоя в костре. Добили всех собак на острове, чтоб ничего живого здесь не было, и пошли егеря вплавь.

Пистолеты в непромокаемых пакетах и ножи на ремнях.

На соседнем острове, где эскадра стояла, тоже никого в живых не осталось.

В молитву, после слов «и упаси нас от бед», стали добавлять «… и ярости норманнов». Отдельно.

В Италии вышли к Абруццо. Там на якорь и встали. Привели суда в порядок, запасы воды пресной пополнили и отправились Сицилию покорять.

Последний римлянин, умевший воевать, довольно широко известен. Его звали Гай Юлий Цезарь. В молодости он выжил при диктаторе Сулле. В зрелые годы подавил мятеж своего друга. Рубикон перейден. Завоевал Францию. Записки о галльской войне. Пришел, увидел, победил. Завел интригу с молоденькой девицей, царицей Египта Клеопатрой, проспал заговор и был зарезан соратниками. И ты, Брут!

Товарищ! Пред тобою Брут! Возьми ты прут, каким секут, секи им Брута там и тут!

Все. После него ни один итальянец больше за границей побед не одерживал. Мелкую возню Цезаря Борджиа вокруг Флоренции, абсолютно безрезультатную к тому же, считать не будем. Итальянцы побили у себя много чашек. Это их личное дело.

Главное — сложившаяся традиция. При виде войска итальянец чесал в затылке и продолжал делать оливковое масло или сыр. Его это не касалось уже тысячу лет. Если хозяин сменится, ему скажут. В этой стране французы сражались с испанцами и австрийцами, отсюда через Альпы убегал Суворов от пылких итальянок, больше не от чего, и только итальянцы ни с кем не сражались. Им это надо?

Отряду Викинга в Палермо предстояло сразиться с городской стражей и охраной замка. Была в городе и рота наемников швейцарцев, но этот вопрос легко решил Эрик Рыжий. Отвез им по две золотых монеты и получил твердые заверения, что рота из казармы не выйдет. Да и жить им еще не надоело. Слухи с архипелага росли, как снежный ком, оставляя за спиной Викинга выжженную дотла пустыню.

На пристани Викинга ждала представительная делегация. Торговцы и цеховые мастера во главе с епископом. Немного поодаль стояла городская аристократия. Назревала очередная война с соседним Неаполем, а проигрывать в очередной раз ужасно не хотелось. И платить контрибуцию тоже.

Епископ сделал предложение, которое обрадовало всех. Старая династия становится графами города Палермо, и живут в богатстве и неге, управляя делами города.

Викинг будет королем всей Сицилии и займется войной с Неаполем.

Неприлично в королевстве иметь во главе церкви епископа. Кардинал нужен.

— Будешь и папой, — твердо сказал король. — Но венчание завтра и коронация осенью. После покорения Неаполя. Называться будем Королевство двух Сицилий и Северной Африки.

Они скрепили договор рукопожатием.

Так, с нечеловеческой жестокостью и дьявольским коварством была покорена воинами севера прекрасная Сицилия.

Из спальни Къяретта и Викинг после свадьбы не выходили четыре дня.

Эпилог

Вторая Мировая Война, СССР

Заточка жизнью был доволен. Прибился он к разведывательному батальону армии еще в феврале сорок третьего года. Тогда он уже ротой командовал. По привычке, Викингом привитой, его бойцы трупы осматривали, на предмет патронов и еды. Официально это называлось «документы поискать». Ну, естественно, офицерских и солдатских книжек немецких, у него в роте горы скапливались. У него в роте с ноября, как он командиром стал, всех потерь всего девять человек было. Бойцы быстро учились науке выживать. Первым делом на любом рубеже начинали землю мерзлую копать. Соседи над ними смеялись. После первой бомбежки или артналета, смех кончался. Соседи братские могилы копали, а рота Заточки глубже в землю зарывалась.

С солдатскими документами он в штаб не ходил, трофейным командам сдавал, а что на офицерах находили, особенно карты, сразу нес в разведывательный отдел. Там его командарм и приметил.

С роты жалко было уходить. Считай, корнями врос, столько сил вложил. Трех снайперов выучил, два минометных расчета создал, в каждом отделении пулемет, как у немцев, в первом взводе пушка «сорокапятка». Считай, любую задачу батальона, они одной ротой выполняли. В ноябре зацепились они за подвал заводоуправления тракторного завода, там своих частей и дождались. К тому времени он уже один в живых остался. Часто Викинга вспоминал. На смерть ребят тащишь. Так и получилось. Все в приволжских степях остались, под осколками да гусеницами танковыми. Война, однако. Не в лагере с голода, и то ладно. В бою напрасных жертв не бывает. Сам никого убить не успел, так хоть соседскую пулю получил. Тебе умирать, а ему воевать за двоих. Или наоборот, как фишка ляжет.

Он к Сталинграду взводным подошел. Сам во взводе пятый. Начал пополнение получать, чуть не заплакал. Пионеры и пенсионеры, местный военкомат последних жителей в строй поставил. Украл он канистру спирта и подвалил к начальнику заградительного отряда с предложением. Пол-литра влаги за голову, прямой обмен.

Выбрал себе двадцать человек. В одном ошибся, пришлось пристрелить. Потихоньку пионеры подрастали, старые кони тоже борозды не портили. Артиллеристов с орудием себе оставили. Он, по факту, давно ротой командовал, поэтому, когда старшего лейтенанта убило, комполка его поставил. Тяжело было с роты уходить.

До весны наступление шло. Катился фронт на запад и остановился без боев. Выдохлась пехота, не могли солдаты дальше идти. Силы кончились, а на танки всех не посадишь. Нет столько танков.

Вот тогда разведка стала по профилю работать, за «языками» ходить.

Ну, кто как. Такса была твердая. Поймают солдатики во время боя ефрейтора немецкого, отдадут его разведчикам, те им десять банок тушенки американской. Почистят пленного, и ведут в штаб. Всем хорошо. Солдаты сытые, разведчикам за линию фронта идти не надо, у штабных немец есть для разговоров. Одному немцу плохо, да и болт на него, он же нацист. Одно плохо, штабные рядовых не брали. Тому, серой скотинке, одна дорога, в лагерь.