"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 913

Девушка решительно встала с кровати и подошла к зеркалу. Ее когда-то длинные светло-русые волосы сейчас еле доходили до плеч. После того, как ее остригли на посвящении в сан, они еще не успели отрасти. Скорчив самой себе рожицу, юная Малкани Куори пошла умываться. Мысли ее при этом перескочили на более приятную тему. Девушка пыталась угадать, какой наряд подготовили к ее приему. Ей хотелось чувствовать себя уверенной среди остальных Персон, а что придает девушке уверенность, как не красивый наряд?

Забивая себе голову возможными фасонами платья, Мина старательно пыталась избегать грустных мыслей, но невольно все время возвращалась к тому, что это ее первый день рождения без мамы. И даже дяди Густаво не будет рядом. По сути, Яго был единственным живым представителем ее немногочисленной родни. Семья для Мины была всем, ради нее она могла даже убить.

Ближе к вечеру, рассматривая платье, которое принесла служанка, Малкани Куори недовольно скривилась. Надо признать платье было красивое. Легкое и изящное, цвета топленого молока, вручную расписанное мелкими голубыми цветами, оно должно было подчеркнуть хрупкость и юность Джельсамины. Но это было то, чего Мине хотелось меньше всего. Она и так являлась самой молодой Персоной и не видела необходимости лишний раз подчеркивать это. Но девушка давно поняла, сопротивляться и спорить бесполезно. Она много раз уже совершала попытки отстаивать свою точку зрения, но ее мало кто слушал. После смерти матери, в доме сменилась вся прислуга и преподаватели Мины. Все они подчинялись кому угодно только не ей. Скорее можно было сказать, что Малкани Куори подчинялась этим людям. Да, определенно, она была узницей в собственном доме.

Надев платье и шелковые туфельки под цвет, Мина взглянула в зеркало. На голове колечки волос больше напоминали птичье гнездо, и, к сожалению, с этим мало что можно было сделать. А в остальном она выглядела очень даже неплохо.

Ее размышления прервал звук колокольчика. Слуги знали, что Мина не любит, когда нарушают ее одиночество и старались лишний раз не беспокоить своим присутствием. Пожалуй, это была единственная привилегия, которую Малкани Куори удалось отстоять. Звон колокольчика в данном случае означал, что пора спускаться в бальный зал и встречать гостей. В последний момент Мина вспомнила о духах, и бросилась к туалетному столику. На нем стоял изящный хрустальный флакон в форме сердечка. Это были любимые духи ее матери. Одна из немногих вещей, которые ей удалось сохранить. Аккуратно нанеся духи за ушком и на запястья, Мина закрыла глаза и позволила себе вдохнуть их аромат. На мгновение ей показалось, что если глаза не открывать, то рядом окажется мама… Резкий стук и звук распахивающейся двери заставили ее вздрогнуть и открыть глаза.

— Госпожа Джельсамина, с вами все в порядке? — сухой голос мадам Аннет, главной наставницы девушки, заставил Мину скривиться в кислой гримасе. Если бы воспитатели, как слуги, уважали ее просьбу не вламываться к ней в комнату без особой надобности, жизнь была бы не столь тягостной. Мадам Аннет служила главной наставницей девушки, имела в доме почти безграничную власть, и являла собой яркий пример омерзительной воспитательницы. В сущности, она была не наставницей, а тюремщицей подопечной.

— Да. Уже иду. — Мина вышла из своей комнаты и, молча, проследовала к залу мимо мадам. Как бы ни раздражала ее та власть, которую Аннет имела над ней, грубить девушка не собиралась, по крайней мере…, пока.

Проходя роскошный бальный зал насквозь, Мина остановилась и огляделась. Белоснежные стены были увиты гирляндами из нежно-розовых цветов, название которых Джельсамина постоянно забывала, переплетенных золотыми лентами. Накрытые изысканными угощениями столы были украшены букетами из только распустившихся фаргосов — любимых цветов Мины. Отец Джинни как-то спросил у юной госпожи, почему всем прекрасным обитателям его сада, Мина отдает предпочтение именно фаргосу. Подумав несколько минут, девушка ответила: «Наверное, дело в том, что этот цветок безумно похож на Джакомо. Не только потому, что лепестки цветка точь-в-точь повторяют цвет глаз кузена… А еще потому, что он так же многолик и не предсказуем». Характеристика цветка, данная Миной, была более чем справедливой. Часто фаргос называли «обманщиком». Внешняя сторона его лепестков имела темно-серый оттенок, более всего похожий на цвет грозовых туч. И поэтому бутон был похож на бокал, высеченный из темно-синего т'эльмандина. Но когда цветок раскрывался, то внешняя сторона лепестков оказывалась необыкновенно нежного зеленого цвета с легким отливом в ржавчину. После того, как лепестки опадали, у фаргоса начинала созревать ярко-алая пятигранная семенная коробочка, с прозрачными стенами, сквозь которые сверкали золотые искры зарождающихся семян. В процессе созревания коробочка наполнялась млечным соком, который являлся основой фари — самого элитного напитка мира. А когда созревшую коробочку срывали, матовые резные листья цветка покрывались глянцем, и светились в темноте загадочным зеленым цветом. Уникальный, тонкий аромат фаргоса был в буквальном смысле слова завораживающим. Вдохнув чарующий запах, было очень трудно оторваться от созерцания красоты этого чуда природы. Мине всегда казалось, что этот прекрасный цветок имеет бесконечное множество обличий. С трудом оторвав взор от своих любимцев, девушка продолжила инспекцию зала дальше.

Ее взгляд остановился на одном из многочисленных кристаллов, освещавших зал. Сегодня все они были без цветных накидок, и поэтому сквозь прозрачную бесцветную толщу камня можно было увидеть белоснежную, пронзительную частицу молнии, которой когда то ее мать зарядила кристалл. Не смотря на то, что подобные светильники служили вечность, они стоили сумасшедших денег, и позволить себе подобную роскошь могли только самые обеспеченные обитатели их мира. Всем остальным приходилось довольствоваться свечами. И хотя весь Малкури был освещен именно кристальными светильниками, на столе Мины всегда стояли свечи, ибо их теплый свет всегда завораживал девушку. Чарующий аромат фаргосов уже заполонил всю залу, и ощущение праздника стало потихонечку прокрадываться в душу именинницы.

Джельсамина прошла к центральному входу в зал. От фойе к дверям зала вела лестница, но не огромная, как это было принято в домах других Персон, а всего в восемь ступеней. Мать Мины никогда не кичилась своим положением. Она была очень гордая женщина, но предметами гордости были ее знания и постоянно развивавшиеся способности, а вовсе не социальное положение. Можно сказать, что она была самой скромной из всех Персон, несмотря на один из самых высоких статусов. Но сегодня короткая лестница могла вызвать неудобство, ибо, если все гости прибудут одновременно, им негде будет рассредоточиться. Подобной ерундой Мина пыталась забить себе голову, чтобы снять напряжение. Мадам неотступно держалась рядом. Малкани Куори посмотрела на нее в упор и тихо произнесла.

— Мадам Аннет, я благодарна вам за помощь, но думаю, что дальше справлюсь сама. — Мелькнувшие в глазах Аннет досада и злость приятно пощекотали нервы Мины.

— Приятного вечера, госпожа Джельсамина, — слегка склонив голову, мадам удалилась. В этот же миг дворецкий распахнул одну из двух створок огромной витражной двери дома и на пороге появился Яго.

— Корин Джакомо Амато Альфредо Куори, — торжественным голосом провозгласил дворецкий.

Мине было четыре года, когда она заявила матери, что выйдет замуж только за Яго. Кузен Мины был соблазнительным обаяшкой с густым ежиком прямых, не характерных для Куори, темно-русых волос. Его глаза были отражением непостоянства кузена. Они меняли цвет в зависимости от освещения. Вечером, при искусственном освещении, они имели знаменитый темно-серый, грозовой цвет Куори. Но днем, при ярком солнечном свете глаза Яго приобретали очаровательный зеленый оттенок в точности повторявший цвет лепестков распустившегося фаргоса. Джакомо Альфредо обладал необыкновенным шармом. От его полуулыбки, когда еле заметно поднимался левый уголок губ, у девушек замирали сердца, и к щекам приливала кровь. А когда он утруждал себя улыбнуться открыто, и обнажить белоснежные зубы, у некоторых опытных дам, понимавших, что им обещает эта немного кровожадная улыбка, так подскакивало сердцебиение, что они падали в обморок. Он был хорошо сложен, но при этом не очень высокого роста. Яго был гибким и сильным, с твердой поступью хищника. Он и сам был как хищник — сильный, красивый, но очень опасный.