"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 833

— Мы знакомы? — словно что-то припоминая, с сомнением спросила она.

— Заочно. Я — Ястри Ритор.

— Мистер Ритор, — послушно повторила она, все еще думая о своем.

Он все еще переживал свою оплошность.

— Не надо так официально, — мягко попросил он. — Я здесь тоже в отпуске. Просто Ястри.

Вежливый человек на предложение звать собеседника по имени отвечает встречным предложением. Но Сове было не до вежливости.

— Простите, если я чем-то… — начал он.

— Вы здесь тоже на карантине? — живо перебила она.

— Не понимаю.

— Ну, на проверке после Тонатоса, — нетерпеливо пояснила Сова. — Вы же теперь тоже подпадаете под подозрение. Вдруг вас завербовала чужая разведка? Так вас тоже отправили в отпуск?

— Нет, я сам написал рапорт. — Он, наконец, понял причину ее огорчения, успокоился и теперь смотрел на нее с сочувствием. — Меня едва ли станут проверять так, как вас: я не служу в генштабе.

Сова криво усмехнулась.

— Я бы тоже с удовольствием не служила, — заметила она. — Но мои рапорты ваш отец, вероятно, читает через строчку.

Он засмеялся.

— Не огорчайтесь. Мои рапорты он не читает вообще, так что по сравнению со мной вы в более выигрышном положении. Хотя, я думаю, если вас проверяют, то у вас нет шанса ускользнуть из генштаба. Если проверка будет длиться около полугода, можете радоваться — скорее всего, вас готовят в разведуправление.

— А этому нужно радоваться?

— Многие охотно поменялись бы с вами местами, — сдержанно заметил он.

Сова поняла, что разговор слишком рано коснулся печальной темы взаимоотношений Ритора с отцом, и, чтобы увести беседу в сторону, спросила, добавив в голос завистливые нотки:

— Идете смотреть выставку?

— Да, — кивнул Ритор. — Вчера из нашего посольства мне прислали приглашение. Говорят, это сенсация сезона. Вы уже были там?

— Нет, — скорбно поведала Сова. — Пока на эту сенсацию доступ только по особым приглашениям.

— А вам не прислали приглашения? — удивился он. — В нашем посольстве принято посещать такие мероприятия. Из вежливости. И приглашения рассылают всем офицерам Ордена.

Сова смутилась.

— Я слегка нарушила Устав, — призналась она. — Не встала на учет в посольстве. Наверное, со злости.

Он с пониманием улыбнулся.

— Я его тоже иногда нарушал. Это легко исправить — я знаю посла, он милейший человек. Завтра я буду в посольстве, так что смогу поговорить с ним. Напишите ему формальный рапорт с объяснением… — Но тут он, видимо, вспомнил, что текущая проблема его новой знакомой этими действиями все равно не будет решена, и продолжил: — А сейчас давайте я сам приглашу вас на выставку. У меня все равно билет на две персоны, а я пока один.

И он протянул ей посеребренную карточку с приглашением. Сова осторожно, двумя пальцами приняла ее. Рассмотреть пригласительный билет во всех деталях она успела еще вчера в кабинете у посла, и сейчас, делая вид, что читает написанные витиеватым шрифтом строчки, анализировала только что услышанную оговорку собеседника: «Я пока один». Ну что ж, «пока» Сову это устраивало.

Теперь в беседу следовало добавить восхищения и благодарности, но она побоялась сфальшивить.

— Спасибо, — просияла Сова. — Я не ожидала, что мне так повезет.

И Ястри Ритор галантно предложил ей руку. Что и требовалось доказать.

Психологи утверждают, что влюбленные испытывают постоянную потребность говорить о своих избранниках, по Сове, как всегда, досталось исключение из правил. Экспозиция была отличным поводом к разговору на одну единственную тему, и Сова приготовилась уже слушать романтическую историю первого знакомства, когда ее постигло разочарование: Ястри Ритор не спешил делиться с новой знакомой восторгами по поводу возлюбленной, а Сова не могла выказать ни малейшего представления о том, что ей известны их нежные отношения. Оставалось только восхищаться живописью, что и без того делали едва ли не все посетители выставки.

К концу осмотра Сова не знала и десятой доли того, что хотела знать. Или Ястри Ритор был чрезвычайно сдержан от природы, или его страстная увлеченность инфантой была Магистром сильно преувеличена.

Выйдя из музея, Сова попрощалась со своим новым приятелем. Не стоило злоупотреблять чужой вежливостью сверх меры. Да и другие дела, намеченные на остаток дня. ждать не могли. Пару кварталов она прошла пешком, тщательно прислушиваясь к своим ощущениям, и лишь убедившись, что слежки нет, с облегчением залезла в припаркованный на площадке глайдер, за рулем которого сидел Командор.

— Ну как? — нетерпеливо спросил он. заводя мотор.

Сова неопределенно повела плечами.

— Для первого раза не так уж и плохо, — скорее утешая себя, чем отвечая Командору, призналась она. — А где Лорис?

— Я подвез его к мединституту. Что-то ему там понадобилось в лабораториях. Был вызов от Магистра. Ты пропустила сеанс связи. Громовержец нервничает. — Командор хихикнул. — Я проверил твою карточку: деньги поступили.

— Отлично. У тебя тут есть зеркало?

— Понятия не имею. Это же прокатный глайдер.

Она перебралась на заднее сиденье и принялась исследовать встроенные удобства. Зеркало нашлось в спинке переднего сиденья. Сова прикрыла глаза, концентрируясь на открытии телепатического канала через его поверхность.

— Добрый день, Магистр.

— Ты должна была связаться со мной три часа назад, — игнорируя вежливое приветствие, сообщил он.

— Извините, в это время я как раз знакомилась с вашим сыном.

Краткий отчет о встрече Магистр выслушал, ни разу не прервав Сову вопросом.

— У меня к вам просьба. — сообщила она под конец. — Мне нужно, чтобы Ястри узнал кое-какие подробности операции на Тонатосе и моего участия в ней. Причем вам придется немного сфальсифицировать факты.

— Сведения об операции Ордена на Тонатосе засекречены, — напомнил он.

— Ну так рассекретьте, что можно. Мне не так уж много надо.

— Что именно?

— Завтра ваш сын будет беседовать обо мне с послом Ордена на Кифероне. Пусть посол при упоминании моего имени ненароком сообщит приблизительно следующее: послу известно о моем пребывании здесь, несмотря на то, что я нарушила устав, не сообщив посольству о своем прибытии. Посол готов закрыть на это глаза, так как понимает мое тяжелое эмоциональное и физическое состояние. Посол знает, что я нахожусь на Кифероне на лечении. У меня реабилитационный период после травмы, полученной на Тонатосе. Травма с осложнениями. Пусть наши эксперты придумают что-нибудь позаковыристее, свяжутся с Лорисом и объяснят ему диагноз. Мне нужно, чтобы в открытый доступ базы данных Ордена попала информация о моем бое на арене за освобождение десятерых заложников. И о том, что именно там я и была ранена Надо так же подретушировать официальную часть моего личного дела.

— Хочешь заставить его испытывать чувство благодарности… — задумчиво протянул он.

— Да, хочу. Насколько ваш сын ответственный человек? Я полагаю, что прежде чем хлопотать за меня перед послом, он захочет убедиться, что не оказывает услугу злостному нарушителю. Так что впишите в мое личное дело строгий выговор за действия без приказа на Тонатосе.

Магистр кивнул.

— Как только он запросит эти данные, я дам тебе знать.

— Спасибо, — поблагодарила Сова. — Да, я полагаю, в моем официальном личном деле не упоминается о замечательных свойствах моего организма в части регенерации?

— Не задавай идиотских вопросов, — посоветовал он. — Завтра из посольства тебе пришлют приглашение на юбилейный прием.

С переднего сиденья подал голос Командор:

— Магистр, Лорис просит вас срочно переслать ему медицинскую карту вашего сына. — И Командор продиктовал адрес.

— Зачем? — Сова удивилась не меньше Магистра.

— Понятия не имею, — честно признался Командор. — Спросите у Лориса.

На этом Сова с Магистром распрощалась.

Всем золушкам Киферона в последнюю неделю перед праздником снился один и тот же сон: как из волшебно пахнущего голубого конверта, из морской его синевы, подобно рассветному солнцу из-за горизонта, выплывает долгожданный искристо-золотой, в императорских вензелях пригласительный билет на прием в честь юбилея инфанты. Грезились им величественные залы императорской резиденции, бесконечная череда представительских глайдеров у входа, изысканные угощения, земные вина, черные смокинги и фраки мужчин и, конечно, собственное платье, вершина всех известных мечтаний. Принцы им, увы, не грезились — в императорском семействе последние двадцать лет рождались исключительно дочери.