"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 813

— Я читала о так называемом «стокгольмском синдроме», — сухо заметила Сова. — Если не ошибаюсь, этот феномен заключается в том, что под влиянием травмирующей психику ситуации заложники начинают испытывать чуть ли не любовь к похитителям, защищают их во время суда, оплачивают адвокатов.

Теперь лорд Тонатоса смотрел на Сову с какой-то новой заинтересованностью. Неужели ей в конце концов удалось сказать нечто умное?

— Я дополню, офицер Эвери, картину ситуации, травмирующей психику моей гостьи, — пообещал лорд Тонатоса, кивая в сторону Миланы — Леди дель Астра настолько расстроилась, оказавшись в числе заложников, что согласилась спеть на церемонии открытия сезона гладиаторских игр в честь праздника Кхордад сегодня вечером. Как вы думаете, от страха у неё не пропадет голос?

Эстрадная знаменитость снова захихикала, кокетливо поглядывая на правителя.

— Не уверена насчет голоса, — сердито ответила Сова. — Но могу точно предсказать, что после такого выступления она может потерять популярность среди не так благодушно настроенных по отношению к Тонатосу зрителей иных планет Федерации.

Леди дель Астра высокомерно задрала подбородок, всем видом давая понять, что ее репутация настолько безупречна, что ей позавидовали бы и ангелы.

Сова поднялась, чтобы не затягивать ставший бесполезным разговор. Если лорд Тонатоса не намерен пускать ее к заложникам, то она едва ли сможет пробиться к ним силой.

— Я хотела бы связаться со своим руководством и запросить дальнейшие инструкции, — сказала она.

Лорд Тонатоса кивнул в знак согласия, жестом подозвал мажордома, приказал проводить Сову в ее апартаменты и вернулся к беседе с Миланой.

Скромный багаж, вероятно, прошел тщательный досмотр, раз его доставили из порта во дворец на несколько часов позже появления там Совы. Она придирчиво и ревниво осмотрела вещи, в которых копались чужие руки, но видимых повреждений не обнаружила. Однако недовольство посторонним вмешательством не проходило: белая рубашка уже не казалась идеально свежей. Сова сменила злополучную пляжную майку на рубашку, но с кителем не рассталась. Врожденный дух противоречия требовал в Ордене козырять в гражданском. Но на Тонатосе китель вдруг стал для нее не просто формой, но формой протеста. Теперь она намерена была отстоять свое право носить его любой ценой.

Для достоверности ей следовало создать видимость переговоров с начальством. Сначала Сова вызвала по ментальному каналу Командора и пересказала ему последние новости, попросив его заодно и отфильтровать ту информацию, которая могла бы пригодиться для ушей Магистра. Только после этого она подсела к компьютеру и через общедоступную сеть связалась с главой Ордена.

Магистр повторил тот же приказ, который она уже слышала сегодня утром: немедленно начать переговоры об освобождении заложников. Сова вздохнула и терпеливо изложила все, что уже успела сообщить Командору: лорд Тонатоса сию минуту начинать переговоры не желает, и принудить его к этому нет никакой возможности.

— Может, у вас есть какие-то идеи, как мне это сделать? — поинтересовалась она под конец.

— Продолжай настаивать, — сухо ответил Магистр.

— С какой периодичностью? Ежечасно? Или еще чаще?

Магистр поднял на нее глаза, и под его усталым, осуждающим взглядом Сове мигом расхотелось юродствовать.

— Мне тут не очень-то легко одной, — виновато призналась она. — Меня просто игнорируют.

Магистр понимающе кивнул:

— Тонатос тянет время.

— Зачем?

— Им нужна шумная огласка накануне международного форума. Значит, они будут выжидать еще пару дней.

— Какого форума?

Он отмахнулся и не стал ничего объяснять. Вместо объяснений Сова получила лишь указания по возможности встретиться с заложниками, договориться о выдаче хотя бы части захваченных пассажиров: женщин, детей, больных, которым нужна медицинская помощь. Уже по ментальному каналу Командор передал ей еще один приказ Магистра: установить за диктатором наблюдение, собирать любые сведения, касающиеся его личности и быть готовой по возвращении представить детальный рапорт о лорде Тонатоса.

Она едва успела закончить сеанс связи, как за ней снова пришли. Сова покорно встала и двинулась вслед за провожатыми. На этот раз конвоиров было двое, причем один из них предусмотрительно прихватил с собой уже знакомый Сове шлем.

Ее усадили в глайдер, ненавистный бронешлем снова водрузили на голову, и Сова почувствовала, как машина отрывается от земли. Хотелось надеяться, что ее везут к заложникам, но когда глайдер наконец приземлился, шум мотора сменился глухим рокотом, какой способно произвести только довольно большое скопление людей. Едва ли двести пятьдесят заложников могли издавать столь мощный звук. Логичнее было предположить, что глайдер совершил посадку в центре огромного стадиона.

В стадионе она не ошиблась. Когда провожатые вернули ей способность видеть окружающий мир, огромная чаша амфитеатра, до краев заполненная шевелящейся человеческой массой, поразила Сову своими размерами. Глайдер приземлился на посадочную площадку, одиноко выступающую над третьим ярусом смотровых площадок, опоясанных кольцами переходов. Сова осмотрелась, окинула взглядом верхние ряды, заглянула за край перил. Внизу ее внимание привлекло поле, не квадратное или овальное, а идеально круглое, к тому же вместо зеленой травки покрытое красноватым песком. В центре песчаного круга высился помост с микрофонами, флагами, воздушными шарами и прочей праздничной мишурой. По краям на каменных постаментах, очень похожих на тот, что она уже видела в зеркальном баре, горело пять огромных костров.

Но насладиться зрелищем ей не дали.

— Туда, — коротко приказал провожатый, уводя Сову в лабиринты переходов между смотровыми зонами.

Ложа, куда ее доставили, поражала роскошью убранства и тем, что предназначалась, по всей видимости, для одного человека. По крайней мере, кресло в ней было только одно, и пока оно пустовало.

— Ждите здесь, — бросил конвоир и оставил Сову в одиночестве.

Гадая, зачем ее доставили на стадион, Сова прошлась по ложе, еще раз заглянула вниз, где вокруг помоста в последнем нервном порыве перед началом торжества суетились какие-то люди в ярких развевающихся одеждах, окинула взглядом трибуны, где не было свободного места, и присела на широкий подлокотник кресла

Сзади послышался шум: у дверей выставляли охрану. Через секунду в ложу ворвался маленький, щуплый и кривоногий, очень активный человечек в сером неброском костюме, придирчиво ощупал глазами пол, стены, потолок, Сову, примостившуюся на подлокотнике, и только после этого представился:

— Начальник личной охраны Симаргла, — весело отрекомендовался он. — Кстати, я бы не советовал вам сидеть в его кресле. Не думаю, что он рассердится до такой степени, чтобы вас за это казнить, но определенно эта вольность ему не понравится.

Сова встала.

— Это вы — парламентер Ордена? — с любопытством, еще раз смерив Сову взглядом с ног до головы, спросил он. — Я как-то иначе себе представлял сотрудников ваших спецслужб. Вы все еще в мундире? Да, примите мой комплимент: анекдот с разбитыми зеркалами мне сегодня рассказали уже три человека. Будь я хозяином пострадавшего заведения, я бы уже менял на нем вывеску.

— Я надеюсь, заведение разорится, — мстительно предположила Сова.

— Наоборот! — Начальник охраны, не найдя ничего опасного внутри ложи, принялся прочесывать взглядом трибуны, при этом успевая любезно поддерживать разговор со своей собеседницей. — Будь я его владельцем, я бы назвал бар в вашу честь и ближайшие полгода поднял бы цены для посетителей, жаждущих послушать из первых уст, как главу наших ортодоксов забрызгали соусом. Переписал бы меню. Придумал бы загадочное название для этой подливки, ну, например… «Тайное оружие Ордена»?

Сова улыбнулась.

— А главное блюдо — «Ортодокс под соусом»? — предположила она.

— Пойдет, — похвалил ее начальник охраны, удовлетворившись, наконец, осмотром амфитеатра, и мечтательно добавил: — Меня всегда тянуло к коммерции.