"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1567

На рассвете возле просыпающегося лагеря показались три чужие оленьи упряжки. Они прибыли откуда-то с северо-востока и до последнего момента двигались скрытно — прикрываясь неровностями рельефа. Кириллу стало обидно: дежурил он, похоже, напрасно, ведь с таким же успехом могло прибыть и тридцать упряжек — никто бы не заметил. В данном случае всё обошлось, поскольку это оказались всего лишь перебежчики — мавчувены, насильно мобилизованные русскими. Точнее, эти муж чины принадлежали к небольшой этнической общности, которая проживала в приграничных районах и умудрялась поддерживать с таучинами относительно мирные отношения. Портить их ради сомнительной благосклонности бородатых демонов воины не хотели, особенно после того, что они узнали от Мхатью. Сведения о противнике, которые привезли перебежчики, почему-то никого, кроме Кирилла, не заинтересовали — все были заняты общением с личными духами-хранителями, проверкой оружия и подготовкой упряжек.

На сей раз воины двигались не друг за другом, не бесконечной цепочкой, а толпой, благо снег позволял обходиться без проторённой колеи для нарт. Далеко ехать, конечно, не пришлось — вскоре впереди показалась точно такая же толпа оленьих упряжек. «Армии» остановились на расстоянии метров пятисот друг от друга. Таучины принялись доставать оружие и надевать доспехи. Насколько можно было рассмотреть, противник занимался тем же самым.

«Что, заранее одеться не могли? — мысленно удивился Кирилл. — Наверное, не могли, наверное, это такая общая традиция, раз даже служилые своих союзников не смогли заставить!» Вместе с молодыми помощниками, прихватив одного из перебежчиков, предводитель поднялся на склон и попытался понять диспозицию. Противник потихоньку выстраивался в линию, образуя некое подобие фронта. Из пояснений перебежчика получалось, что в центре располагаются русские и икуты, которых они привели с собой. Фланги же образуют местные мавчувены, вооружённые в основном луками. В глубоком тылу войска быстро формируется подобие походной крепости из грузовых саней, составленных в круг. Там же топчутся и стреноженные олени.

«Всё ясно, всё понятно, — вздохнул учёный. — Казаки не дураки, или у них хорошие консультанты. В данном случае они не курочат мир под себя, а действуют согласно обстоятельствам. Обстоятельства же таковы: основная масса личного состава с обеих сторон знает лишь два вида противоборства — личные поединки и коллективный дистанционный бой. В таком бою десяток ружей и «русский характер» даст неоспоримое преимущество — победа им гарантирована. Как быть, что делать? Н-н-ну... Если только... Ладно, другого выхода всё равно нет!»

Кирилл отправил парнишку-помощника на поиски Чаяка — из всей публики он представлялся ему самым толковым. «Друг» не подвёл — немного покапризничал, конечно, но согласился взять на себя роль предводителя засадного отряда. Два десятка добровольцев найти оказалось не трудно, и вся эта компания в спешном порядке отправилась в противоположную от поля боя сторону — чтобы оказаться в нужном месте, им предстояло сделать довольно большой круг. Особой радости Кирилл не испытал — это была наиболее простая и лёгкая часть его плана. Остальное зависело, в основном, от него самого — от его умения убеждать, которое обнаружилось совсем недавно.

Начал он, конечно, с «сильных» воинов, а потом перешёл к рядовому составу. Предводитель ничего не просил, ничего не объяснял — просто требовал, грозя позором на том и на этом свете в случае невыполнения.

В обычае мавчувенов, как, впрочем, и таучинов, — выезжать на поле боя на нартах и спешиваться лишь на «линии огня». В данном случае противник избрал оборонительную тактику — стоял на месте с оружием наготове и ждал атаки, а его транспортные средства копытили снег далеко за линией фронта. Ждать пришлось долго — таучины всё никак не решались на активные действия. Но вот послышались крики, воины стали усаживаться на нарты, и минут через пять вся толпа двинулась вперёд — сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее.

Кириллу, конечно, пришлось участвовать в наступлении вместе со всеми. И не где-нибудь, а впереди, правда, не на белом коне, а на лёгких санках, запряжённых двумя серыми оленями. В таком положении ему трудно было следить за действиями «подчинённых», зато они могли следить за ним и, как говорится, брать пример.

Расстояние быстро сокращалось. Впереди раздались крики команд. На флангах возникла некоторая суета, но в центре всё было спокойно — ружья поставлены на сошки или пристроены к лезвиям воткнутых в снег бердышей.

«А ведь сейчас будет ружейный залп, — догадался Кирилл. — Мы проходим линию огня!»

Не давая себе времени на испуг, он заорал во всю мочь:

— Вперёд, таучины!! ЭН-Х-О-ОЙ!!!

И залп грянул.

Впрочем, он был больше похож на очередь...

Но чуть раньше крик предводителя успели подхватить десятки глоток. И звуки выстрелов потонули в их рёве. Дымки, вылетевшие из стволов, вовсе не показались страшными...

Кирилл понял, что цел, и оглянулся: здесь и там падали убитые или раненые — в основном олени. Бегущие следом налетали на них, не успев свернуть, нарты переворачивались. Через мгновение он и сам полетел в снег — его левый олень рухнул как подкошенный.

Копьё оказалось в руке — он использовал его вместо хлыста погонщика. Кирилл вскочил на ноги и завопил, размахивая оружием:

— Впер-рёд! В атаку!! Ур-ра!!!

Вряд ли его расслышали и поняли в общем шуме, тем более что кричал он по-русски. В основном, наверное, подействовал личный пример — сначала на тех, кто был рядом, а потом пошла цепная реакция. В первый момент Кириллу показалось, что он один бежит к недалёкой уже цепи противника, но его почти сразу догнали и перегнали бездоспешные копейщики. Парни торопились проявить геройство и падали, получая стрелы, а Кирилл бежал, бежал по снегу и захлёбывался в жуткой смеси ярости и страха:

— Ур-ра-а!!!

Таучины начали выдвигаться на «огневой рубеж» довольно широким фронтом, но это не было организовано сознательно. Просто многим не хотелось ехать вслед за кем-то, а хотелось быть первым. Такие энтузиасты пристраивали свою упряжку не сзади, а сбоку от соседа, удлиняя тем самым фронт. Первым, естественно, двинулся вперёд центр, где находился Кирилл. Фланги, заметив, что отстают, пустили в ход свои хлысты и глотки. По идее, нужно было подъехать на расстояние прицельного лучного выстрела (метров 60-70) и спешиться, но «кивающий» перед боем всё запутал, требуя вообще не расчехлять луки, а пользоваться только копьями. Спрашивается, где тогда нужно расстаться с упряжкой?

Ружейный залп, естественно, достался центру. После него большинство уцелевших атакующих перешли к передвижению собственными ногами. Разогнавшиеся фланги, ничего толком не поняв, продолжили движение на нартах, обгоняя бегущих. Что уж там подумали мавчувены, на которых с воплями неслась «конная лава», осталось неясным, только они довольно дружно развернулись (кто-то подал дурной пример?) и кинулись бежать к своим упряжкам. В результате русские разом лишились почти всех своих союзников из местного населения.

Десяток секунд спустя упряжки таучинов оказались среди бегущих врагов. «Всадники» принялись действовать кто во что горазд, стремясь утолить свою «жажду крови». Быстро выяснилось, что, сидя на нарте, убивать неудобно — чтобы по-настоящему пустить в ход копьё, нужно спешиться.

Подлые мавчувены не желали быть заколотыми — они хотели спастись — и удирали со всех ног. Причём многие успешно.

Всего этого Кирилл, конечно, не видел. Зато сообразил на бегу, что второго залпа не будет: служилые расстаются с ружьями, берутся за сабли, топоры и копья — у кого что есть. Последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как учёный вообще перестал думать, оказалась отнюдь не философской: «Который из них — мой?»

Никакого строя, никаких команд — каждый сам за себя.

Кирилл успел заколоть двоих прежде, чем его стиснули — свои и враги — так, что действовать копьём стало невозможно. Не колеблясь ни секунды, он расстался с громоздким оружием и выдернул из чехла тесак. Тяжёлый когда-то клинок сейчас показался невесомым.