"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1532

И вновь вокруг была бесконечная заснеженная пустыня, неспешный бег оленей, слепящее солнце и однообразные холмы. Любоваться на них можно было сколько угодно — на нартах Кирилл и Чаяк оказались пассажирами. На первую ночёвку расположились в распадке, заросшем по руслу довольно густыми кустами. Здесь было полно топлива — редкий случай в тундре! — но никто и не подумал разжечь костёр. Кирилл решил, что это для маскировки, но ошибся. Как оказалось, таучины — жители арктической пустыни — вообще не используют огонь для обогрева, а только для приготовления пищи. «Приспособились к местным условиям, — с тоской думал учёный. — Они, похоже, на лёгком морозе вообще никакого дискомфорта не ощущают, руки-ноги у них не мёрзнут. Что же я-то буду делать, когда начнутся настоящие холода?! Впрочем, не факт, что я до них доживу».

Кроме оружия и мешков с «пеммиканом», почти никакого снаряжения у воинов не имелось, как и посуды. Безвкусную жирную субстанцию они грызли прямо мороженой, заедали снегом и, кажется, чувствовали себя вполне нормально. Почти уже не содрогаясь внутренне, Кирилл последовал их примеру и в очередной раз удивился, что его «цивилизованный» желудок не отвергает эту пищу. Спать предстояло прямо на снегу в одежде — подстелив оленью шкуру. Учёный хотел наломать веток в качестве дополнительной подстилки, но представил, как это будет выглядеть в глазах спутников, и махнул рукой: «Привыкать так привыкать!»

Холод снега сквозь несколько слоёв оленьего меха, конечно, чувствовался, но не так, чтобы уж очень сильно: «Если вовремя переворачиваться с боку на бок, то, наверное, есть шанс не заработать радикулит и не простудить почки».

К знакомой перевальной долине они подъехали с другой стороны, обогнув гряду Уюнкара с северо-запада. Таучины были довольны — следы стада отсутствовали. Это, конечно, могло означать, что оно двинулось другим путём, но, скорее всего, просто ещё не подошло.

— А куда мавчувенам торопиться? — усмехался Чаяк. — Они идут с чужими оленями и хорошо едят.

Двое молодых парней надели снегоступы и побежали на сопку — осматриваться. Как оказалось, вовремя — стадо приближалось к перевалу с той стороны. Распрягать оленей таучины не стали, а собрались на военный совет. Правда, совещались лишь Чаяк с Бечуглином, а остальные перешучивались или болтали о чём-то постороннем, словно предстоящая операция их не касалась. Кирилл вроде бы тоже считался «старшим» воином, но спорить или предложить что-то своё никак не мог, потому что не врубался в обстановку. Для предводителей же, наоборот, ситуация, похоже, была обычной и привычной, требовалось лишь уточнить детали — кто где будет стоять и что делать.

Ночной сон, похоже, в планы операции не входил — таучины разделились на две группы, которые отправились куда-то вдаль. К счастью (или наоборот?), Чаяк решил не расставаться с Кириллом, и они оказались в одной группе.

Упряжки проехали, наверное, не меньше километра, прежде чем устье долины скрылось из виду. За перегибом склона невысокого холма компания остановилась и принялась надевать доспехи — у кого они были. Потом один из парней отправился наверх в качестве наблюдателя. Остальные занялись подготовкой оружия — перебирали стрелы, проверяли крепления костяных наконечников на копьях, расправляли и сворачивали вновь свои арканы. Кирилл тоже был не прочь почистить своё ружьё, но для этого его нужно разобрать, а будет ли время на сборку — неизвестно. Он ограничился лишь тем, что рассортировал патроны — почти бесполезная дробь в один угол сумки, а картечь — в другой. Попутно учёный попытался выяснить, что ему-то предстоит делать? И не выяснил, боясь показаться идиотом в глазах спутников. Впрочем, ожидание длилось недолго — часа два-три. Сверху прибежал наблюдатель, и действие началось.

Общей картины происходящего Кирилл, конечно, видеть не мог. Он восстановил её позже — по собственной памяти и рассказам участников. Стадо двигалось со скоростью человека, идущего неспешным шагом. Оказавшись стеснённым склонами сопок, оно растянулось, наверное, на добрый километр. Упряжки пастухов замыкали шествие. Они двигались в связке друг за другом, поскольку часть нарт была без погонщиков — люди шли на снегоступах редкими цепочками справа и слева от основной массы оленей, не давая им подниматься на склоны.

Когда первая группа животных миновала узость и оказалась на просторе, олени начали расходиться в стороны. Никто им не препятствовал, поскольку пастухи находились довольно далеко сзади. И тут откуда-то слева появились упряжки группы Бэчуглина. Чаяк тоже повёл своих в атаку. И началось...

Знакомиться с новыми людьми олени явно не желали — они подались назад и в стороны. Упряжки распределились цепью, отсекая животных от простора тундры. Между ними были интервалы в 50—70 метров, но свою малочисленность приезжие компенсировали шумом — принялись кричать и вопить на разные голоса, а те, у кого были свободны руки, ещё и размахивать арканами. Кирилл тоже кричал и махал над головой ружьём. Несколько оленей устремились в проход между нартами, но Чаяк соскочил с саней и, несмотря на тяжёлое костяное облачение, шустро побежал им наперерез. При этом он умудрялся издавать на ходу грозный рык, которым пастухи обычно пугают оленей.

Манёвр, похоже, удался — передовая часть стада повернула назад. Шедшие следом животные начали останавливаться, подаваться в стороны, избегая столкновения, и тоже разворачиваться на 180 градусов. Упряжки таучинов теперь двигались за ними следом, не переставая шуметь. Пастухи, однако, не стояли на склонах без дела. Они с криками ринулись в гущу животных, пытаясь если и не повернуть их, то хотя бы остановить. Это, похоже, им удалось — движение животных стало замедляться. И тут с Кириллом поравнялась нарта, на которой восседал запыхавшийся Чаяк.

— Друг! — хрипло закричал воин. — Зачем молчит твой «огненный гром»?!

Не долго думая, учёный отправил в воздух заряд дроби. Перезарядился и бабахнул снова. По сравнению с грохотом кремнёвой фузеи это был почти шёпот, но эхо всё-таки прокатилось по долине. Лишь после этого Кирилл подумал, что, пожалуй, бесполезно истратил два драгоценных патрона — в родном мире «домашние» олени не очень-то боятся выстрелов. Эффект, однако, оказался немалым — движение стада впереди приобрело характер панического бегства. «Похоже, испугались не столько животные, сколько пастухи, которые старались их удержать, — мелькали обрывки мыслей в голове учёного. — Нашим упряжным приходится несладко — что же «водила» не тормозит, ведь перевернёмся же?!»

Никто тормозить, конечно, не стал, но и переворота не состоялось. Упряжки одна за другой помчались вслед за бегущим в панике стадом. Оказавшись на той стороне пологого перевала, олени кинулись врассыпную по тундре. Без всякой команды преследователи разделились и стали обходить животных справа и слева. «Это чтобы совсем не разбежались, — догадался Кирилл. — Но разве их догнать?»

Погонщик оглянулся, что-то сказал и красноречиво мотнул головой в сторону. «Я здесь лишний», — догадался учёный и, сгруппировавшись, соскочил с нарты. Транспортное средство, конечно, мчалось «во весь опор», но вряд ли делало больше 15-20 км в час, да и прыгать с него было не нужно. Однако Кирилл недооценил физические параметры ситуации и, главное, забыл о наличии на себе совсем не лёгкого доспеха. В общем, на ногах он устоять не смог и полетел носом в снег. Это было не столько больно, сколько обидно. Он тут же вскочил, огляделся и... И, во-первых, с облегчением обнаружил, что его падения, пожалуй, никто не заметил, а во-вторых, увидел в снегу красные и жёлтые цилиндрики рассыпанных патронов.

«Они, конечно, вощёные, но не дай Бог хоть один размокнет и застрянет в стволе! Тогда всё — отстрелялся!» — мелькнула паническая мысль. Кирилл принялся собирать рассыпанный боезапас, отряхивать его от снега и сгружать в сумку. Дробь и картечь опять перепутались, но хозяину было не до этого. Подобрав последний цилиндрик, учёный сообразил, что ружью тоже досталось, и стал очищать его от снега. Лишь после этого он осмотрелся и попытался понять происходящее.