"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1527

— Понял, — завистливо пробормотал воин. — Давай вместе, друг, — ТАК я тоже хочу!

Собак запрягли, на нарту выложили обе «фузеи» и всё, что, по мнению хозяина, имело к ним отношение. Пока самозваный камикадзе прикидывал, как закрепить оружие, чтобы не болталось во время езды, в его личную вселенную опять вторглась Луноликая.

Момент появления женщины он, конечно, пропустил. А потом было уже поздно: она была рядом — волокла по снегу два тяжёлых мешка. И одета была не по-домашнему — чумазая, не очень молодая (лет двадцать?) туземка. Но вот она подняла лицо, посмотрела на Кирилла, улыбнулась...

И весь понт, вся волевая накрутка, обретённые сегодняшним утром, осыпались с него «как с белых яблонь дым». Это было совершенно необъяснимо — с научной точки зрения. Но — было!

Не спрашивая разрешения, женщина принялась грузить и увязывать на нарте мешки, а также пристраивать длинную палку, конец которой был обмотан куском шкуры.

— Это такси как бы занято, — довольно робко пробормотал Кирилл. — А Боливару не снести двоих.

— Выдержат! — авторитетно заверила женщина, посмотрев на собак. — Они у нас отъелись.

— Домой иди! — попытался протестовать учёный. — К мужу!

— А я где? — усмехнулась Луноликая. Она встала ногами на правый полоз возле среднего копыла, ухватилась за край грузовой площадки нарты и потянула его кверху. Ремённая вязка заскрипела и начала растягиваться.

— Э, ты чего?! Сломаешь же!

— Не хочешь? — вскинула тёмные брови красотка. — Тогда садись.

«Бешеная баба! — мысленно ругнулся Кирилл. — Она что, и с собаками управляться умеет?! Вот ведь на мою голову...»

Он посмотрел на окружающих и понял, что поддержки от них не получит: помочь мужу уйти в «верхнюю» тундру — священный долг и почётная обязанность каждой таучинской женщины.

В полутора-двух километрах от чужой (вражеской?) стоянки упряжка свернула с наезженной колеи и заехала в относительно узкий распадок. Женщина остановила собак среди занесённых снегом каменных глыб.

— Давай я буду называть тебя «Лу», а то «Луноликая» — уж больно длинно, — предложил Кирилл, слезая с нарты.

— Длинно?! Ладно, а ты тогда навсегда будешь «Кирь»! — парировала красотка. — Зачем ты велел сюда ехать?

— Чтоб нас было не видно с дороги. Сейчас я буду готовить «огненный гром», а ты отдыхай.

— Вот ещё! От чего отдыхать-то?

— Ну, тогда... Тогда полезай наверх и посмотри, что делают чужие люди. Может, это и правда кочевье каких-нибудь таучинов?

— Какой же ты глупый, мальчик! Когда настоящие люди меняют пастбища, они идут за стадом, а не впереди него. И потом: все знают, что в конце зимы здесь пасём мы — зачем же сюда приходить?

— Убедила! — мрачно хмыкнул Кирилл. — А теперь объясни мне, женщина этого мира, почему у тебя такой странный характер?

— Наверное, потому, что во мне есть кровь менгитов, — пожала плечами Луноликая.

— Но откуда?! — опешил учёный.

— Когда-то в нашем посёлке у моря жил один русский. Говорят, у него было совсем светлое лицо и белые волосы. Его деревянная байдара разбилась, но он вылез из моря. Его не убили, потому что он понравился одной из женщин нашей семьи. Это было очень давно.

— «Очень давно» — это когда?

— Ну-у... Ещё когда не родился отец моего отца, наверное. А почему ты хочешь покинуть «нижнюю» тундру?

— Не хочу я её покидать! — признался Кирилл. — Но выхода другого нет — надо попытаться спасти ваших людей. Если желаешь, чтобы я остался здесь, делай, что говорят, и не спорь! Иди, посмотри на врагов и расскажи мне.

— Ладно, иду. А ты и правда хочешь остаться? Тогда надень вот это!

Она подошла к нарте, развязала ремешок на горловине мешка и вывалила на снег что-то невнятное и тяжёлое.

«Ни фига себе! Вот это артефакт! — оторопело подумал Кирилл, когда понял, с чем имеет дело. — Да его одного хватит на кандидатскую диссертацию! А то и на докторскую! Это ж прямо „Слово о полку Игореве“, только из другого материала!»

Артефакт безусловно представлял собой защитное вооружение — некое подобие широкой длинной рубахи с рукавами примерно по локоть. Потрясала, однако, не форма, а манера исполнения. С первого взгляда да при плохом свете создавалось феерическое впечатление. Доспех был составлен (сшит, скреплён, связан) из всего на свете. В образовании покрова участвовали:

1. Обычные костяные пластины из оленьих рёбер.

2. Необычные костяные пластины — из моржовых или мамонтовых бивней.

3. Китовый ус.

4. Деревянные плашки.

5. Куски чьей-то толстой жёсткой кожи.

6. Медные (!) пластины, вырезанные, наверное, из старых котлов.

В нужных (и не очень?) местах были вмонтированы небольшие куски (обрывки?) железных кольчуг. Причём разных. Какие-то явно русского производства, а вот остальные... «Китай? Япония? Корея?— хлопал глазами учёный. — Ч-чёрт побери, это же целый клад! Судя по степени износа, данная рубаха пережила не одно поколение хозяев. В ней тренировались и воевали, её ремонтировали, заменяя фрагменты, наверное, добрую сотню лет! При всём при том, это защита не для богатого человека, а скорее середнячка, который ещё не в состоянии обзавестись настоящим доспехом, но уже может позволить себе не воевать „голым“. И я должен ЭТО надеть?! В ЭТОМ двигаться и что-то делать?! Да ведь ЭТО нужно обложить ватой, обмотать плёнкой, погрузить в большой индивидуальный ящик и везти в институт, обмирая от счастья!»

Впрочем, морок довольно быстро рассеялся, оставив после себя тоску по настоящей жизни. Да и просто по жизни... Доспех Кирилл на себя надел — прямо поверх куртки. Он оказался, пожалуй, широковат и немного коротковат, но движений, в целом, не стеснял. На голову учёный водрузил некое подобие кожаного чепчика, усиленного костяными бляхами внахлёст.

Центральным моментом в Кирилловых планах было нанесение по врагу огневого удара его же оружием. А для этого требовалось это самое оружие, как минимум, зарядить. «Что бы ни говорили специалисты, а у кремнёвки, заряжающейся с дула, есть серьёзные преимущества перед предшествующими и последующими моделями. Может, в обжитой и богатой Европе они были и не очень важны, но для всяких там конквистадоров и охотников имели первейшее значение. С одной стороны — с древней — не надо возиться с фитилём, как у пищали или мушкета, ведь при отсутствии спичек это чрезвычайно хлопотно. С другой стороны — современной — не надо добывать или снаряжать самому патроны. Допустим, гильза может быть и многоразовой, но капсюли-то нужно покупать! Для кремнёвки же требуется лишь порох и свинец. Самому отлить и откатать пули не трудно, особенно при отсутствии в стволе нарезов. Вопрос на засыпку (в прямом смысле!): сколько нужно засыпать пороха? Мало — пуля застрянет, много — разорвёт, наверное, к чёртовой матери. Ага: вот этот деревянный пенальчик чуть толще пальца, скорее всего, является „зарядцем“ — то есть мерой для выстрела. А если нет?

Где-то читал, что добротно сделанное серийное кремнёвое ружьё в руках хорошего хозяина давало осечку в среднем на каждом десятом выстреле. Вот эти два экземпляра с виду добротными не назовёшь. Кроме того, их, похоже, эксплуатируют давно и небрежно. Ну, а „хозяин" из меня... Значит?.. Ладно, не будем об этом. Лучше вспомнить, какие имеются „табельные" недостатки у данного оружия. Прежде всего, конечно, низкая скорострельность. Впрочем, у нарезных она была ещё ниже — пулю приходилось буквально заколачивать в ствол шомполом. Зато у гладкоствольных точность и дальность боя оставляли желать много лучшего. Однако, если не изменяет память, убойное расстояние всё равно было в два-три раза больше, чем у моей одностволки, заряженной картечью...»

Так или иначе, но трофейные ружья Кирилл зарядил и даже насыпал порох на полки, хотя и не был уверен, что это можно делать заранее. К тому времени со склона спустилась его очаровательная спутница.

— Ну, докладывай обстановку! — робко повелел суровый воин.