"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1100

— Убить Джельсамину, — беззаботно пожала плечами Моника.

Эрик возвращался в Куори-Сити. Разговор с бабкой серьезно задел его. То, что рассказала Шантэль, выбивало из колеи. Всю жизнь ему внушали только одну мысль, «убей или убьют тебя». Николь жила по этому принципу сама и в том же духе растила своих детей. И хотя, доктрина матери была глубоко противна Эрику, он был вынужден признать, что часто это утверждение было верным. Сегодня же ему предложили поступить вопреки всему тому, чему его учили всю жизнь. Ему предложили умереть, чтобы жили другие. «Пожертвовать собой ради спасения мира» звучало красиво, благородно… Именно так, как он мечтал всю жизнь. С малых лет он жаждал быть героем, а не злодеем. Мать всегда одергивала его и говорила, что герои долго не живут. Первое время Эрик пытал отца на эту тему, но быстро понял, что это бесполезно. Корин Темо всегда настаивал на том, чтобы его дети жили своим умом. «Свобода волеизъявления» была навязчивой идеей Мартина. Порой, Эрик думал, что они даже чисто теоретически не могли вырасти нормальными, когда родители пропагандируют столь разные доктрины. Николь могла с легкостью убить собственного ребенка, если он был не согласен с ее точкой зрения, и в чем-то перечил. Мартин не желал озвучивать свои мысли, чтобы не навязать их детям. Иногда, Эрику казалось, что отцу просто лень ими заниматься, а все что говориться о свободе волеизъявления, лишь слова, чтобы он него отстали. Но иногда, казалось, что отец искренне верит в то, что говорит. И вот сейчас, когда перед ним встал выбор всей его жизни, Эрик растерялся. Он не думал о том, что если не пожертвует собой, весь мир погибнет и ему все равно не жить. Этот вопрос занимал его меньше всего. Его волновало совершенно другое. Неожиданно для него самого в нем боролось два настроения. С одной стороны, он был готов с радостью пожертвовать своей бессмысленной, пустой жизнью, подарив существование миллионам живых существ. И эта мысль казалось ему такой притягательной и манящей. А с другой стороны в его голове колокольным звоном стоял менторский голос Шантэль. Ее манера общения доводила его до ручки. Эрик был готов послать к Фаране весь этот мир, лишь бы не подчинится ее воле. Вернуться домой, посоветоваться с… С кем? С отцом бессмысленно. С матерью опасно. Друзей ни у него, ни у его братьев никогда не было. Как ни странно, единственным человеком, к которому он мог обратиться, оказался Дэймон, ненавистный старший сын его матери.

Яго танцевал с Жаннин, когда почувствовал неприятное гудение. Первые несколько секунд он судорожно пытался понять, на что это похоже, и только интуиция подсказала ему, что это может быть. Найдя удаляющееся от бала сознание кузины, он как можно осторожнее коснулся ее разума.

— Мина.

— О! Ты меня услышал. — Ее восторгу не было предела. — Ты меня услышал!

— Да, я сам удивлен. Это было похоже на писк назойливого комара. Впрочем, чему ты удивляешься, один раз ты уже смогла до меня достучаться, когда я был на границе.

— Мне тогда не надо было тебя искать, ты уже был в моей голове.

— Гм… Вот значит, как это ощущается… Надо запомнить.

— Разберемся с этим потом. Слушай, я забыла тебя предупредить, Эсте, Эйрин и, похоже, Стэйси могут ментально общаться.

— Этого не может быть. На это способны только Персоны.

— Такие как я или Дэймон, или такие, какими были Касиано и Морган? Напомню тебе, что троих, из перечисленных, объединяет кровное родство в лице Хулиана.

— Фарана, ты как всегда права. К нашим бесчисленным загадкам добавилась еще одна.

— Согласна.

— Это надо обсудить. Дождешься меня?

— Конечно. Только постарайся не задерживаться. Я слишком устала.

— Постараюсь. До встречи.

Оборвав связь с кузиной, Яго пытался справиться с очередным потрясением, и с легкостью это сделал, когда изящная ножка Жаннин мстительно отдавила ему пальцы на ноге.

— Ох, прости! — расплылся в самой милой, на какую был способен, извиняющейся улыбке Яго.

— Прости? Это, по крайней мере, оскорбительно танцевать с одной девушкой, а думать о другой! — ехидно резанула сестра Дэймона. Корин Куори мысленно отчитал себя за столь непозволительное легкомыслие и взял себя в руки.

— Прости, Жаннин, но ты сама виновата в моей рассеяности. Разве может здравомыслящий мужчина остаться равнодушным к такому очарованию и красоте?

— Яго, ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело. Я не одна из твоих пустоголовых поклонниц. Так что не надо флиртовать со мной. Я вовсе не претендую на звание той, кто разделит с тобой жизненный путь, да и разбитое сердце мне ни к чему.

— Создатель, тебя послушать так я просто бездушный монстр.

— А разве это не так?

— Нет! Я тонкая, легкоранимая натура. И твои нападки причиняют мне боль…

— Ага, и вообще я растоптала твою нежную душу, — усмехнулась девушка.

— Создатель, как же я люблю, когда ты выпускаешь свои когти, расставшись с ролью образцово-показательной старшей сестры! — улыбнулся Яго.

— Рядом с тобой это происходит непроизвольно. Присутствие таких самовлюбленных, эгоцентричных бабников, вызывает у меня естественную защитную реакцию, — не задержалась с ответным выпадом Жаннин.

— Между прочим, некоторые девушки находят меня очаровательным и легкоранимым.

— Некоторым девушкам не мешало бы обратиться к мозгоправу. Впрочем, каждый волен жить так, как ему больше нравится.

— Как обычно, мудра и милосердна.

Яго искренне наслаждался этой легкой пикировкой со старой знакомой. С тех пор, как он стал Корином Куори, никто не разговаривал с ним столь беззаботно, будто в его жизни ничего не изменилось. Взяв небольшую паузу, девушка с неприязнью взглянула на своего партнера, но все же решилась, спросить.

— Яго, скажи честно, какие отношения между тобой и Джельсаминой?

— Не понял. К чему такой личный вопрос? — опешил от очередной смены разговора молодой Корин Куори.

— Хочу понять, есть ли хоть какая-то надежда, что любовь Дэймона к Мине найдет ответ. Вы Куори всегда играете в игры, разобраться, что правда, а что ложь, не представляется возможным. Мы же Д'Артуа не знаем полумер. Если любим, то на разрыв. И судя по всему, мой дорогой братец не на шутку влюблен в Джельсамину. Если ваша помолвка имеет под собой реальную основу…, возможно, ему стоит держаться от вас обоих подальше. Сколько еще боли он должен испытать, находясь рядом с девушкой, которая никогда не ответит на его чувства?

Яго с любопытством взглянул на Жаннин. В ее глазах разгорался огонек, способный превратится в пожар гнева. Она действительно всерьез волновалась за брата.

— Ага, к нам вернулась вечно серьезная, обо всех заботящаяся Жаннин, — улыбнулся Яго. — А в кого сейчас влюблена самая ответственная из сестер Д'Артуа сама?

— Думаю, это мое личное дело, — ехидно резанула плутовка.

— Ну, мне-то ты можешь сказать! — возмутился Яго.

— Чем же ты так отличаешься от всех остальных? — усмехнулся, очередному приступу самомнения своего собеседника, Жаннин.

— Брось, уже забыла, к кому прибегала со всеми своими бедами и у кого просила совета, очаровывая очередного кавалера?

— Яго, мне тогда было двенадцать лет!

— Это не мешало тебе сводить с ума окружающих молодых людей. И, кстати, в советах ты не сильно нуждалась. Так что смысл наших бесед, мне был не понятен еще тогда.

— Может быть, мне просто лишний раз хотелось побыть наедине с очаровательным другом моего брата? — многозначительная улыбка проскользнула по губам Жаннин.

— Ну, давай-давай, издевайся. Можно подумать, что ты не знала, что я каждый раз являлся, чтобы насладиться блеском твоих глаз.

— Еще раз скажешь мне одну из твоих идиотских заготовок для безмозглых барышень, и я лишу тебя возможности стоять прямо, будешь корчиться в полусогнутом состоянии, — звучавший нараспев голос Жаннин не обещал ее партнеру по танцу ничего хорошо.

— И ты мне еще угрожаешь? Только не говори, что не замечала, как я сох по тебе, — Яго возмущенно взглянул на сестру друга.