"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1070

— Ты даже не хочешь взглянуть на меня, — полный печали голос Корина Шагрин разорвал тишину.

— Мне не надо смотреть на тебя глазами, чтобы видеть. Рене, зачем ты пришел?

— Нам надо поговорить.

Ремиза обернулась и с любопытством взглянула на гостя. То, как прозвучал его голос, заставило ее поверить, что Реналь здесь по какой-то особенной причине. Вглядевшись в его лицо, она быстро догадалась, в чем дело и снова отвернулась, чтобы не терзать себя зрелищем своего бесподобного возлюбленного.

— Итак, ты все-таки решил поговорить со мной об этом, — сдержанно выдохнула Малкани Шагрин.

— Ты о чем?

— Брось, Реналь. На твоем лице все написано. Я о наших сыновьях и их чудесном наследии. — Услышав ответ, Корин Шагрин потрясенно замер.

— Как давно ты знаешь?

— Почти двадцать шесть лет.

— Фарана! — Всегда выдержанному и уравновешенному Реналю стало казаться, что весь мир перевернулся вверх ногами, и он уже не знает, чего ждать от жизни в последующие пять минут. — Но откуда?

Ремиза на мгновение закатила глаза, пытаясь справиться с потоком захлестывающих ее эмоций, но, все же, взяв себя в руки, ответила.

— Довольно сложно не заметить, что всякий раз, когда плачет твой ребенок, идет дождь, когда он злится, трясется земля, а когда он смеется, на небе всякий раз появляется радуга. — После непродолжительной паузы и потрясенного молчания Реналя, Малкани Шагрин продолжила свой рассказ. — В отличие, от вас с Хулианом, я не была одержима идей передачи своих способностей детям. Поэтому взялась исследовать природу происхождения его дара. Ты сам рассказал мне о том, что Дэймон получил некоторые твои таланты. Зная, где искать, я целенаправленно изучала всех детей Персон, появившихся на свет в то же время, что и Анри. Вычислить Касиано не составило большого труда. Тем более, что Хулиан особо и не скрывал способности сына. А дальше оставалось только сложить два плюс два. Когда же Анри в десятилетнем возрасте пришел ко мне и сказал таким же тоном, как ты сегодня «нам надо поговорить», какие-либо сомнения отпали.

— Что конкретно Анри рассказал тебе? — Реналь поверить не мог, что его ветреная кокетка, легкомысленная болтушка Ремиза все эти годы хранила такую тайну.

— Сам знаешь, — недобро фыркнула Малкани Шагрин и за окном, где-то вдали прогремел гром, — моему сыну предстоит спасти мир. Маленькая деталь — для этого ему придется умереть…

— Фарго мне в селезенку! И Анри сразу пришел и рассказал тебе об этом?

— Конечно. Неужели Дэймон тебе ничего не сказал? — Ремиза изумленно повернулась.

— Нет. Я не уверен, что он сам об этом знает.

— Смею тебя уверить твоему сыну все известно. Анри рассказывал, как тяжело перенес Дэймон объявление об их великой миссии. Я была уверенна, что ты все знаешь! Даже предполагая, что Дэймон мог тебе ничего не сказать, я считала, что для тебя нет тайных уголков в разуме сына.

— Я никогда не позволял себе выворачивать его мозг наизнанку, признавая его право на тайны. Если он приглашал меня в какие-то воспоминания, я пользовался приглашением, но если я видел закрытую дверь, я туда не ломился. Дэймон всегда слишком ревностно и болезненно относился к тому, что при желании, я могу прочесть любую его мысль. Я старался не злоупотреблять этим, считая, что мне мало интересны его детские секреты.

— Прости, что не рассказала. Я не могла и представить подобную ситуацию. Была уверена, что вы с Хулианом все знаете, и готовите ответный ход. Когда стали умирать Персоны, даже решила, что это ваших рук дело. Что вы нашли способ забирать силы у умирающих, и копите их для войны.

— А что делала ты?

— Бросилась учиться пользоваться силой, развиваться. Собиралась бороться за сына. Проблема была в том, что Анри принял близко к сердцу возможную гибель мира и действительно готов пожертвовать собой. Я пыталась пользоваться тем, что умею лучше всего. Хотела его женить, чтобы в его жизни появился кто-то, ради кого он захочет жить. В то же время, я хотела, чтобы его жена была сильной влиятельной девушкой. Когда я случайно наткнулась на информацию о Морган, мысль женить сына на дочери Хулиана показалась мне более чем верной. Я поехала взглянуть на нее, и кого же было мое изумление, когда я поняла, что она тоже переняла способности отца. Это было очень странно, в виду того, что ее мать не имела никакого отношения к бабке наших детей. Только потом я узнала, что она не единственная, кто обрел силу родителей, без прямого родства с моей свекровью. Но это меня мало волновало. Морган приобрела в моих глазах еще большую ценность. Я взялась за ее подготовку. Старалась развить ее силы, чтобы предложить ее вместо моего сына. Но когда погибла Габриэлла, стало очевидно, что это не ваших с Хулианом рук дело. Ни один из вас не способен был причинить вред своей подруге. Когда Джельсамина приняла сан Малкани Куори, она показалась мне более лакомым куском. Если бы мне удалось ее женить на Анри, то на защиту его жизни встал бы весь Персоналий. Возможность появления на свет наследницы Малкани Куори в тот момент имела первостепенное значение. А потом все снова перевернулось с ног на голову, и теперь у меня нет никакого плана. Сегодня ночью Анри выехал в Шагрин-Вилле, и я не смогла его остановить. Я чувствую, что дело близится к финалу. И в глубине души тешу себя надеждой, что ты пришел предложить мне путь спасения наших детей, но глядя в твои глаза вижу, что мои надежды напрасны. Скажи мне, что это не так.

— Реми, я узнал обо всем этом только пару часов назад. И, если честно, просто не знаю, за что хвататься.

— Кто рассказал тебе?

— Хоакин.

— И какова же в этом его роль?

— Сейчас расскажу…

Николь в ярости сжала кулаки. Она ненавидела, когда приходилось перед кем-либо объясняться. Но сейчас была именно такая ситуация. Гневно сверкавшая глазами женщина имела над ней власть.

— Я дала тебе достаточно времени, для того, чтобы Джельсамина Валенте была мертва. Почему ты до сих пор не выполнила наш договор?

— Я делала все, что могла. Мои дети умирали один за другим, но так и не смогли достигнуть цели.

— Если бы твои дети сосредоточились на том, чтобы убить Джельсамину, а не ее подружку, а ты проявила бы терпение и бросила копье в грудь этой мерзавке, а не своему сыну, скорее всего дочь Габриэллы уже была бы мертва. А пока ты решала свои семейные проблемы, а они разбирались со служанкой, Джельсамина исчезла, не так ли? — Собеседница Николь еле сдерживала ярость, но для дочери такой личности, как Шантэль, надо было немного больше, чем ярость, чтобы испугаться.

— Да, а потом она исчезла! Я шла по ее следу, как собака. Но потеряла буквально на границе с сеймом Шагрин.

— Ты считаешь, она покинула Куори?

— Другого объяснения я не вижу. Она затерялась словно песчинка в пустыне. Я пыталась настроиться и почувствовать ее силу, но все было бесполезно! — Николь старалась сдержаться и не сорваться на крик. Она столько времени потратила на эту девчонку, а в итоге она обвела ее вокруг пальца. Словно растворилась в воздухе!

— Если ты перестала ее чувствовать, значит, сила Малкани покинула ее. А это могло произойти только в двух случаях — если девчонка умерла или если она пересекла границу сейма. Второе мне видится более вероятным. — Женщина задумалась и постаралась просчитать варианты. Неожиданное исчезновение дочери Габриэллы смешало ей все карты… Надо было проверить, что происходит в Куори.

— Когда ты получала последние новости из Куори-сити? Что там с погодой?

— С тех пор, как покинула столицу. Вы же сами призвали меня, — вызов, прозвучавший в голосе Николь, был слабой попыткой сопротивления. Женщина с презрительной усмешкой ответила на этот отчаянный жест.

— Ты стала мне слишком дорого обходиться, а проку от тебя никакого.

— Я всегда приносила вам немало пользы!

— И я ценила это. Но теперь, ты потеряла хватку. Такие нерадивые исполнители мне не нужны.

— Я все еще могу то, что не дано вам — убивать. То, что я делала для вас многие-многие годы. Что вы будете без меня делать? Замараете свои хрупкие белоснежные ручки?