"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1048

Кейсар Гастон задумчиво погрузился в себя, потом перевел взгляд на руку возлюбленной, которую так и не отпускал, и посмотрел на Яго взглядом, пронзенным такой печалью, что пробирала дрожь.

— Яго, сколько, по-твоему, лет моей жене? — абсолютно серьезным голосом спросил Гастон. Яго смущенный бестактным вопросом посмотрел на Элис и удивился, что она открыто и добродушно улыбаясь, кивает ему.

— Ну, я не знаю, сколько на самом деле, но на вид не больше двадцати, — не зная куда деваться от смущения, ответил Яго.

— А на самом деле сто шестьдесят три. — Ответил Гастон. Яго изумленно уставился на своего повелителя даже не допуская мысли, что тот пытается его обмануть. Единственное, что его интересовало в данный момент, это «как».

— О! Я могу озвучить каждую мысль, которая возникла сейчас в голове, — с печалью кивнул Кейсар Гастон. — Если смог он, значит, смогу и я, и Мина будет жить вечно.

То как говорил это Кейсар, ясно дало понять Яго, что промелькнувшая в нем надежда, сейчас будет разбита. — Я расскажу тебе нашу историю, потому что вижу в твоих глазах тот свет, что может рождать только светлая бескорыстная любовь к близкому. И неважно это любовь к женщине, любовь к матери, любовь к другу или сестре. Главное, что это чувство порождает этот ни с чем несравнимый свет. — Сделав глоток фари, Кейсар снова взглянул на любимую и, встретившись с ее поддерживающим взглядом, продолжил. — Мы повстречались, когда Элис только исполнилось шестнадцать. И с первого же взгляда полюбили друг друга. Первое время я не понимал, какой силы чувство поселилось во мне. До этого я часто влюблялся, и всегда мои чувства к женщинам были искренними. Я просто наслаждался нашей любовью и был готов прожить с Элис ее такую короткую жизнь. Но с каждым днем мое чувство к ней крепло и крепло, и каждое утро я просыпался с мыслью о том, что еще на один день стал ближе к разлуке. Я знал, что каждый из нас бессмертных, пожалуй, кроме Хулиана, Густаво и Габриэллы, хоть раз, но искал способ сохранить жизнь своим возлюбленным, детям, внукам… И каждого ждало разочарование. Никто не смог добиться даже того, чтобы продлить жизнь своим близким. Когда я понял, что мне грозит вечность без моей Элис, я чуть не сошел с ума. Однажды я проснулся, посмотрел на себя в зеркало и сказал, что я смогу, иначе просто все это не имеет смысла. Не может чувство такой силы не совершить настоящее чудо. Я как одержимый бился над заветной формулой, но ничто не помогало. И когда я решил сдаться, я понял, что не хочу потерять ни одной минуты жизни со своей возлюбленной. Я отказался от всего. От власти, от светской жизни, от общения с внешним миром. Я был рядом с возлюбленной каждую минуту нашей жизни, я посветил ей всего себя. Это было спустя три года, после того как мы повстречались. Через какое-то время я стал замечать, что моя Элис перестала стареть. Проходили годы, а она была все так же прекрасна. Все так же молода. Когда ей исполнилось восемьдесят, я понял, что отказавшись от всего и посвятив свою жизнь нашей любви, трачу все силы, данные мне Создателем, на то, чтобы вдыхать в нее жизнь. Так получилось, что, в конце концов, мы действительно стали дышать друг другом. Я полностью передал управление сеймом Габриэлле и Густаво. Я жил в своем дворце, как в коконе, не желая отвлекаться от своей возлюбленной ни на минуту. За все эти годы ни одна черточка моей ненаглядной не изменилась. И вот два года назад твоей отец начал свой идиотский, самоубийственный план и этим вынудил меня появляться на публике, ибо я не мог пропускать посвящение Персон моего сейма. Каждое расставание с моей возлюбленной на эти несчастные тридцать-сорок минут наносило на ее облик отпечаток времени. Всякий раз возвращаясь, я видел те перемены, что отражались на ее лице. И каждый раз я приходил в отчаянье. Когда Хоакин объяснил всем нам, что же происходило на самом деле… Что я терял бесценные минуты жизни моей Элис из-за дурацкого розыгрыша… Если бы твой отец остался жить, я бы сам нашел способ его убить… Я рассказал тебе свою историю, только для того, чтобы ты не тратил время на уговоры. Я никогда больше не отвлеку свое внимание от света моей жизни. Даже если ты придешь и скажешь, что завтра весь этот мир рухнет, я не пошевелю и пальцем. Меня больше ничто не волнует, кроме того, чтобы я не остался без Элис. Знаю, ты хочешь меня спросить, что же все-таки надо сделать, чтобы сохранить жизнь любимого человека. Уверяю тебя, нет никакого магического заклинания, просто надо любить настолько, чтобы раствориться друг в друге. Я просто делюсь своим бессмертием с Элис.

Яго потрясенно молчал. Было ощущение, что он оказался в каком-то другом, нереальном мире, где все расцвечено любовью. Где нет места подлости и злобе, интригам и коварству… А есть только светлая, абсолютная любовь, которая освещает своим светом этих двоих. Он был искренне рад за них, но света их любви было недостаточно, чтобы заставить его забыть о том, что сам он балансирует, словно неумелый жонглер, и в руках его вовсе не шарики, а судьбы многомиллионного населения сейма Куори. И Гастон был прав. Рассказав ему свою историю, он лишил Яго надежды на то, что ему удастся уговорить Кейсара, вернуться к правлению сеймом.

— Джакомо, не стоит так грустить. Поверьте, вы справитесь с этой ситуацией и значительно быстрее, чем вам кажется. И, хотя этого не стоит делать, я скажу вам, что сегодняшние заботы через довольно непродолжительное время, покажутся мелкими и незначительными, по сравнению с теми задачами, которые встанут перед вами.

Яго показалось, что он начинает терять чувство реальности. Что все это какой-то очень странный сон. Сон, из которого невозможно выбраться.

— Милый, неужели ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь этому очаровательному молодому человеку? — Похоже, отчаянье, отразившееся на лице Яго, тронуло сердце красавицы-супруги Кейсара.

— Все, что я могу, это поддержать игру нашего молодого Корина Куори и дать ему возможность и дальше убеждать Хоакина, что на самом деле я заинтересовался ситуацией и принимаю активное участие в жизни сейма, — безапелляционно покачал головой повелитель сейма.

— Может быть, для этого ему стоит почаще приходить к нам на ужин?

— Дорогая, я почти ревную, — с нежностью глядя на свою прелестную жену, произнес Гастон. — Ты, как всегда права, это будет замечательно. Тем более, мы столько лет были лишены чьего-либо общества!

— Но вы уверены, что мое присутствие, не повредит госпоже Элис? Как бы я не хотел получить от вас всю возможную помощь, мысль о том, что своими визитами я могу что-то нарушить… — Яго понимал, что может услышать тот ответ, который меньше всего желает услышать, но он должен был выжать из этой ситуации максимум.

— Не знаю почему, но, похоже, мы оба не видим в вас никакой угрозы нашему миру, — удивленно пожал плечами Гастон. — Я бы сказал, наоборот, своим присутствием вы заставили наши чувства обостриться, заиграть новыми красками. Видимо, легкое чувство ревности, порой бывает полезным. А возможно, любому мужчине необходимо хотя бы изредка видеть свою возлюбленную глазами другого мужчины. Так что не переживайте, как только одному из нас покажется, что вы отвлекаете нас друг от друга, я тут же откажу вам в доме.

— Если уж вы проявили такую щедрость, не согласитесь ли просветить меня в одном вопросе? — спросил Яго, боясь спугнуть удачу.

— Ну, что же с вами поделаешь, — драматично вздохнул Кейсар Куори.

— Сегодня я был свидетелем, как Хоакин прокрался в покои Габриэллы, и, уходя, сказал ей, «Чтобы ты не думала о себе, ты проиграешь». Вы знаете, о чем идет речь? Между тетей и Кейсаром Фоли есть какой-нибудь старый конфликт, о котором мало кому известно?

— Насколько знаю я, нет. — Покачал головой Гастон. — Джакомо, мы с вашей тетей были в очень добрых отношениях. Когда я объяснил ей причину, по которой отхожу от дел, в отличие от Густаво, она меня сразу же поддержала. И все эти годы хранила нашу с Элис тайну от всего мира, влача за меня бремя правления сеймом, при этом умудряясь создавать иллюзию моей бурной деятельности, коварства Элис и Создатель знает чего еще. Даже Высшие Персоны нашего мира купились на ее игру про Кейсара-подкаблучника и регулярно «воевали со мной». По крайней мере, им так казалось. Так что мы доверяли друг другу и всегда поддерживали контакт. Если бы у Габриэллы возник серьезный конфликт с Хоакином, я бы знал об этом. Она не часто, но обращалась ко мне за помощью в вопросах, которые вызывали у нее трудности.