Панцирь (СИ) - Гардеев Андрей - Страница 54

За это время псевдо-скорпионские отродья вылезали двенадцать раз.

Очень быстро стало понятно, о чем вообще велись разговоры, потому как через пять минут после того как двинулись на голову Востру свалилась тройка псевдо.

Промысловика впечатало в камень и паукообразные стремились отсечь и пробить все до чего только можно было дотянуться.

Нелюбовь между ними вполне взаимная, а вражда — активнее некуда.

Одного пристрелил я. Выхватил двухзарядник и разрядил в бок ближайшего. Пули вбились со смачным хлюпающим звуком, окрасив стенку позади бело-рыжими внутренностями.

Бо хотела помочь и уже нацелилась для выстрела, но Йорг успел увести ее руку и сжать.

Да, калибр Громобоя разорвал бы псевдо-скорпиона на куски, потом разорвал бы и Востра.

В итоге со вторым подсобил Батар. Четырехзарядная Буря прозвучала дважды, из ружья он стрелять постеснялся.

Воспользовавшись контролирующим воле-конструктом, Кряж выстрелил третьим как из пушки. Зарядил в стену — у псевдо аж конечности от удара оторвались.

У оракула от таких манипуляций хтон в пазе панциря разрядился; ругаясь, он принялся перезаряжать.

Востр отделался лёгким испугом. От него прозвучало что-то среднее между благодарностью и грязным проклятьем в адрес своих извечных врагов.

Йорг, нахмурившись, посмотрел на оракула.

— Рефлексы, — объяснился Кряж. — И нервы.

Дважды псевдо появлялись из проёмов большим скопом в одиннадцать особей; и тут уж стреляло все Ядро, потому как, если паукообразным не приходилось откуда-то вылезать, где еле-еле протиснешься, то при передвижениях по ровной поверхности были они достаточно быстры.

Еще дважды они падали прямо на голову: один раз — я отстрелял двухзарядник в такого в полете; и падал он — к слову — опять на Востра, но теперь уже мертвым. А второй раз его перехватывал, выстроив воле-конструкт щита, Кряж. И тут уже действовал Востр.

Он выхватил Опцион, навелся, мрачно сказал “отпускай” и пока псевдоскорпион летел, успел выстрелить в него три раза, что невольно вызывало уважение. Владение револьвером достойное и реакция отличная.

Сам я оценивал себя так: мог бы сейчас выдать два выстрела из револьвера за такое же время; потренировавшись — три или четыре, в пиковую форму — четыре или пять.

— Нравится, гниль? Нравится? — не унимался Востр.

Делал он достаточно тупую вещь: раз за разом, пока барабан не опустел, стрелял в мертвое тело.

Йорг покачал головой:

— С ума не сходи.

Остальные семь раз отродья выбирались на нас по одиночке или по две особи. Глупо выходили или неуместно выкарабкивались из проёмов — и проблем не возникало.

Единственное, в какой-то момент по указке Йорга пришлось пополнить у отряда поддержки боезапас. Видимо так, на всякий случай, чтоб сердце у командира не болело.

Один раз проход в штреках преграждали джунгли чёрных лент.

Никто ничего не комментировал — молчал и я: если бы это было важно, рассказали бы.

Кряж создал два воле-конструкта, они провели между собой огненные нити, и тогда запустил “связку” вглубь. Преграда сгорела, и мы прошли дальше.

Другой раз мы выбрались в круглый зал с тёмно-синими стенами и нависшими с потолка копьями сталактитов.

Кряж сделал знак остановиться. Через двадцать секунд он выпустил очередь в три шипа. По потолку прошлись вихри пламени.

Раздался визг и сверху упало несколько летучих мышей.

Полуметровые, чёрный мех, четырёхглазые. Они били тонкими крыльями по камням, пытаясь потушить огонь на себе, выходило плохо.

— А эти чем помешали?

Йоргос пожал плечами.

Кряж с уверенностью сказал:

— Воруют Удачу.

Спорить с ним никто не собирался.

Похоже были уверены, настоящую причину из него не вырвать.

И шипы не пожалел. Я видел при нем помимо заряженного, еще два барабана.

Может у отряда поддержки были дополнительные, но в целом не самый большой боезапас.

Один барабан — двадцать пять шипов.

Получалось — семьдесят пять.

— Шипов не жалко?

— Летучие кровососы. Заразные, много болезней. Для них всегда пару шипов держу.

Он прошёл вперед.

— Беги, — прошептала Желчь из динамика. — Он психопат.

***

Небольшая круглая пещера — это наша остановка.

— Здесь и отдохнем, — приказал Йорг. — Место хорошее, всего два выхода.

— Три, — поправил Востр, и указал ладонью на завал и лаз на четырехметровой высоте.

— Ну три, так три. Все равно неплохо.

— Проверю.

Кряж двинулся в сторону завала.

Двое из отряда поддержки сторожили дальний проход. Трое от сборщиков следили за той аркой, через которую мы в пещеру вошли.

Свободные перекусывали, рассаживаясь на камнях, отдыхали. Ходьбы было много — мы уже больше шести часов внизу.

Бо и Карс тихо переговаривались, обкусывая грибные брикеты, точно мыши. Батар набивал патронташ. Йоргос разглядывал карту; Востр грыз споры камневика, доставая их из кармашка разгрузки.

Я успел только полосу вяленного амтаньего мяса разжевать, как вернулся Кряж. Он забрал у Батара ружьё — тот не сопротивлялся и слово не сказал — подошел ко мне.

— Пошли.

Передал оружие.

Я посмотрел на Йоргоса и тот кивнул.

Ну раз командир не против, то и мы упрямиться не будем. Может что интересное там.

Мы вскарабкались по завалу и забрались в лаз.

Согнувшись, прошли метров двадцать. Оказались у небольшого ровного участка и насыпи, ведущей вниз.

Еще одна пещера.

В центре бежал ручеек, вдоль которого проросли полосы цвет плесени.

Кряж указал на создание, согнувшееся у ручья.

Я поморщился от увиденного.

— Костляк, — прошептал оракул.

В пятидесяти шагах вниз.

Амтан тонкий, как палочник. Серокожий. Ростом — сложно сказать из-за положения тела — больше или чуть меньше двух метров.

Непропорциональные конечности оканчивались длиннющими невероятно тонкими пальцами, с толстыми подушками на кончиках.

Странная поза и выпяченный горб — крупный мясной цилиндр.

Треугольник головы — смесь закрученного миниатюрного клюва и уродливой морды. Понизу дополнительный рот с серебристыми острыми зубьями.

Два выпученных глаза, каждый размером со спелый фрукт. Они сияли жёлтым.

Промежность Костляка прикрывал кусок накидки с обилием карманов и женским пояском, с которого свисали иссушенные человеческие ладони и гуманоидные с длинными пальцами, с рыжим мехом поверх; там же висел топорик.

Стало очевидно, что амтан не мирное создание подземья.

— Ну и шанкарская тварь, прости меня Мать, — прошипела Желчь.

Сплюнул.

Что ей молча не жилось?

Кряж удивился:

— ИИ?

— Сейчас правда стоит это обсуждать?

Я отчётливо видел: в ключицу Костляку вросло концентрат-семечко. Оно ссохлось и умерло, будто бы амтан начал преображение — скорей всего в Палача — но потом связь оборвалась, он вернул себе самость и доделал модернизацию как смог. Смог плохо. Следами шли широкие пятна чумной ржавчины по плечу.

На груди висели сороконожки, куски грибов — от этого до безумия уродливая фигура сияла зеленым, красным и фиолетовым.

Прошептал:

— А я тут зачем вообще?

— Невосприимчив к конструктам.

— И что?

— Он невосприимчив.

— А ружьё тебе Всетворец запрещает в руках держать?

— Не умничай. Стреляй. Бей.

— На, кой шут, он нам нужен?

— Глаза и вон, — указал пальцем.

Костляк что-то сжимал в руке и бил по какому-то квадратному предмету.

— Уже пару минут долбит, — мрачно сказал оракул.

— И?

— Интересно.

— А что глаза?

— Алхимики химичат. Им глаза, нам дхарм-хтоны.

Ладно.