Сотник из будущего. Западный щит Руси - Булычев Андрей Алексеевич - Страница 6

– Ну а как же, знаем. – Несколько слушателей кивнули головами.

– Ну вот, и всё одно даже десятка нас от прошлой дружины теперь не наберётся. А уж какая дружина та боевитая была! На сумь совместно с Ярославом Всеволодовичем ходила. За Двину литвинов выгоняла, данов – к Ревелю-Колывани, а немцев – к Риге. Но тяжко было без поддержки князю Вячко западный щит тут держать. Один он последние года здесь от врагов всех отбивался. Немчура местные племена взбаламутила, и они заодно с ливонцами супротив нас выступили огромным войском. И чего в итоге добились? Их же самих потом и в хвост тут, и в гриву! Лучших земель они лишили, данью огромной обложили, друг с другом стравили и обескровили в распрях и набегах, а потом и латинскую веру насильно принимать заставили. Ну и чего, хорошо зажили, когда русских не стало?..

– Да-а, вот хлебнул дядька Мартын, – заметил, покачав головой, Петька, идя рядом с Митяем. – Видел я, когда он в речке купался, у него вся грудь в рубцах, вот таких! – И он раздвинул ладони, показывая. – Весь посечённый!

– Знаю, тоже видел, – подтвердил Митька. – Обещал, что если место будет в его сотне, то он про за нас с тобой спросит. Вот бы к нему в пластуны попасть.

– Да-а, хорошая у Андреевича сотня, – согласился друг. – Крепкая, опытная и боевитая. Карел в ней много и наших ладожских, белоозёрских, а они-то все как один лесовики отменные.

– Пришли? – проворчал Шестак. – Давай-ка вы за дровами, парни, сходите. Так, чтобы их на всю ночь нам хватило. Вон соседний десяток сколько себе натащил. – Он кивнул в сторону горевшего неподалёку костра. – Да и вам в третью стражу стоять после Легонта со Власием. Сотник сказал по двое, чтобы были, один костровой, а другой вокруг ходит и смотрит.

– Пошли, Петро, – проговорил со вздохом Митяй и подхватил топор. – Ты вон верёвки захвати, чтобы нарубленное потом увязывать.

Сменившие десяток Будилы пластуны распределились по парам и залегли в уже знакомых им местах так, чтобы оглядывать все подходы к крепости. На её стенах тоже было шевеление. Мелькали поверх парапета головы защитников, доносились их голоса, слышался скрип и постукивание у крепостных дальнемётов.

– Видать, тоже только что сменились, – прошептал Вешняк. – Шоволятся, проверяют всё. Интересно, а разъезд они будут сегодня отправлять?

– Не-ет, – отозвался, покачав головой, Пахом. – Онни, когда на пару Емца и Кулыги бранился, им в вину ставил, что наследили они у речного переезда. Теперь не рискнёт немчура из крепости выходить, так и будет со стен на окрестности глазеть.

– И то верно, не посмеют наружу выйти, – проговорил Вешняк, ослабляя натяжение своего реечника. – Тетиве слабину я пока дам, всё одно нам не в кого тут стрелять. Тебе-то хорошо с твоим луком, поглядывай, лишь бы его тетива была хорошо смазана, а я-то вот уже третью на своём самостреле меняю.

– Тихо! – воскликнул напарник, приподнимаясь с сугроба. – Слышишь чего – нет?

– Да тихо вроде, – пробормотал неуверенно Вешняк. – Птица вдали, в лесу, кажись, стрекочет. А вот на стенах чегой-то звякнуло.

– Да не-ет, не то. – Пахом наморщился, вслушиваясь. – С реки звук идёт. Как будто потрескивает чего-то, постукивает вдали. Во-о, опять!

И точно, теперь уже и до Вешняка донёсся накатывавший с Педьи шум. Схватив свой разряженный реечник, он начал энергично накручивать рычаг его взвода, а с восточной стороны уже вылетела к месту переправы голова конного отряда.

– Кто это?! – крикнул Пахом, накладывая на тетиву стрелу. – Может, наши от Дерпта набегают? Только как так-то?! Зачем же это в конном строю? Почему нас не предупредили? Али это разведка?

– Не больно они на наших похожи, – отметил, щёлкая механизмом взвода самострела, Вешняк.

На стенах крепости поднялась сумятица, замелькали шлемы ратников, забегали около скорпионов и камнемёта люди.

Вот от головы накатывавшей конницы донёсся густой низкий звук рога, и на поднятой вверх пике затрепетал флаг.

– Вражина это! Вон, гляди, красный меч на флажке! – крикнул Пахом и, выскочив из-за ствола дерева, метнул одну за другой три стрелы. Вешняк вскинул самострел и, выделив в голове отряда знаменосца, послал в него болт. С крепости, как видно, признали своих, вниз, перекрывая ров, упал массивный, оббитый железом подвесной мост, распахнулись створки ворот, и с истошным скрипом поползла вверх тяжёлая кованая решётка. Уже три пластунские пары били стрелами и болтами сгрудившихся у крепостного въезда конников. Раздался визг, и, вырубая заслон у переправы, на большую поляну вылетела степная сотня. Вверх взвились стрелы, и с истошным криком беглецы ринулись в открытый проём крепостных ворот по мосту.

– Куда-а?! – заорал Пахом, выбегая из-за дерева. – Назад! Сейчас со стен ударят. Назад, дурни! Там скорпионы!

Не успел он ещё закончить эту фразу, как уже две тяжёлые стрелы, обе с рост взрослого мужа, сорвались с направляющих скорпионов в степняков. Одна из них пробила всадника насквозь, а вторая вошла почти полностью в коня другого. Раздался громкий щелчок, и дюжина крупных камней ударила в самую середину наступавших. Подхватив с земли своих сбитых товарищей, те откатились от стен подальше.

– Ай-ай-ай, ну как же так, – сокрушался, горестно качая головой, Вешняк. – Человек пять так запросто точно потеряли. Ну, берендеи! Ну, дурные! Зачем же сломя голову было на крепость так кучно переть!

На их глазах за проскочившими в крепость беглецами, в обратной последовательности, со звоном упала вниз массивная решётка, потом захлопнулись тяжёлые створки ворот, а вот, скрипя и подвывая, подтянулась на цепях и площадка подвесного моста, снова открывая глубокий ров с набитыми внизу острыми кольями.

– Пошли, Пахом, чего теперь-то прятаться! – крикнул Вешняк и, замахав руками, выбежал на поляну. – Свои! Свои мы, братцы! Андреевская бригада! Пластуны мы, не стреляйте!

– И чего под стены лезли?! – Варун неодобрительно покачал головой. – Ну побили бы стрелами кого могли из уходящих. Вырубили бы их заслон. Нет ведь, лезть им вперёд надо.

– Да мы думали, нагоном в крепость нам удастся ворваться! – Сотник, перевязываемый лекарем, скривился. – Вон ведь как хорошо этих гнали. Ещё бы чуть-чуть – и прямо туда вслед за ними заскочили. Да заслон этот насмерть на реке встал. Были бы только эсты, одним бы махом его разметали, а там ещё и рыцарь с десятком сержантов в самом узком месте русло перегородил, десяток саней ещё этих и угандийцы с копьями. Пока их всех перебили, остальные оторваться уже успели. Да и мои разгорячились, не удержать их было, думали, что успеют на спинах последних беглецов вовнутрь заскочить.

– Ну-у, успели? – проворчал Варун. – Это ещё вам повезло. Слышал ведь слово такое «стрельницкая воротная башня»? Вот это она самая и есть. Хорошо, что не полезли туда. Десятка три бы твоих вовнутрь запустили и тяжеленную кованую решётку вниз уронили. Её при всём желании вам бы просто так не поднять. Пока тех, кто в крепость ворвался со стен и с внутренних укреплений бы расстреливали, остальных, снаружи на подходе бы камнями засыпали. А потом и все остальные освободившиеся стрелки к ним бы на стенах присоединились. И остались бы, Ринат, от твоей сотни рожки да ножки. Сильно его? – спросил он у лекаря.

– Не-ет, – ответил тот, помотав головой. – Всё, Варун Фотич, последний стежок. – И проколов кожу, затянул петлю. – Вот теперь ещё раз крепким хмелем всё обильно пролить, мох сверху приложить, чтобы рана не прела и не гноилась, и можно чистой холстиной завязывать. Повезло сотнику: бронебойная стрела два кольчужных звена порвала и кожу с мясом взрезала. До кости далеко, целый палец, жилу тоже не перебило, однако покой руке нужен. Ежели покоя не будет, то кровянить рана станет. А ежели шов разойдется и грязь вовнутрь попадёт, тогда всё, конец, отрезать руку придётся, или антонов огонь – и мучительная смерть.

– Ну ладно, ладно, ты меня не пугай, дядька, – процедил раненый. – Царапина.