Дворец потерянных душ. Наследник Сентерии - Кескин Дилара - Страница 9

Лена недоверчиво посмотрела на меня.

– Когда ты стала настолько глупой, Китана?

Я усмехнулась, когда поняла, что сестра не оскорбляла, а искренне недоумевала. Она выглядела убитой горем, словно лишилась лучшего друга.

– Что со мной стряслось? – снова спросила я, заметив ее беспокойство.

– Прежде чем осмотреть тебя, целительница поговорила с той девушкой, что приехала с тобой. Как там ее зовут? Эми?

– Амелия.

– Не важно. – Лена наклонилась вперед, покусывая губы. – Ты совсем потеряла способность мыслить здраво?

Злость Лены испугала меня.

– В последнее время ты чувствовала головокружение и тошноту. Твое тело сильно ослабло, ты стремительно набирала вес, хотя твое питание не менялось.

Я пыталась сосредоточиться, но не могла мыслить ясно. Одна догадка пришла мне в голову, но я покачала головой, отказываясь принимать ее.

– Я…

– Когда в последний раз у тебя были месячные?

От ее вопроса я вздрогнула и приподнялась, опираясь на локти. Мои глаза горели. В горле встал ком. Стало трудно дышать. Я совсем забыла о задержке в связи с последними событиями.

– Лена… – только и смогла вымолвить я дрожащим голосом.

– Поздравляю, Китана, – заявила сестра без тени счастья на лице. – Ты беременна.

Глава 4

Цветущие красные розы

Мир словно остановился. Сердце пропустило удар. Я осторожно коснулась своего живота, пытаясь ощутить ребенка, который был, наверное, размером с фасоль. На глазах выступили слезы, в горле пересохло. Во мне начал прорастать страх. Как я могла сейчас, учитывая угрозу восстания, родить ребенка от принца Сентерии в Землях Зираковых?

– Ты уверена? – глупо спросила я, в глубине души надеясь, что это – ошибка.

Лена, видимо, сочла мой вопрос нелепым и отвечать не спешила.

– Никому не говори о своей беременности, Китана, – безапелляционно велела Лена. – Знаем только ты, я, Амелия и знахарка. Даже Армину.

Ее взгляд стал еще более острым.

– Ну… – произнесла я, моргнув. Это… Это оказалось очень тяжело.

Лена быстро смирилась с правдой и уже указывала мне, как себя вести. Я же не могла оправиться от потрясения.

– Что же произойдет, когда мой живот увеличится? Разве они не заметят?

Лена широко распахнула глаза, несколько раз открыв и закрыв рот, словно рыба.

– Ты собираешься рожать?

Я не знала, что думать и делать. Губы дрожали. Страх и отчаяние все больше овладевали мной. Если бы я узнала об этом в Сентерии, рядом с Винсентом, то испытала бы совершенно другие эмоции. Теперь же беременность ставит мою жизнь под угрозу. Я закрыла лицо руками и расплакалась.

– Китана… – Лена коснулась моего колена, но я даже не взглянула на нее.

– Не бойся, – успокаивала сестра, словно понимала мои душевные муки. – Мы со всем разберемся.

– Они будут пытать и меня, и ребенка, – слабо сказала я, чувствуя угрызения совести.

– Не смеши, – быстро возразила Лена. – Никто не знает о твоей беременности.

– Но если они узнают…

– Мы избавимся от ребенка, прежде чем это случится.

Душа болела. Маленькое существо в моем животе нуждалось во мне, я – единственный человек, за которого оно цеплялось. А я думала о том, как от него избавиться. Винсент был бы рад, узнав о том, что у нас будет ребенок.

– Я бы попросила целительницу, которая тебя осматривала, позаботиться об этом, – начала объяснять Лена. – Но ей пришлось на несколько дней покинуть дворец. Я попрошу Амелию приготовить смесь вместо нее. Будет немного больно, но, во всяком случае, вызовет выкидыш.

С каждым Лениным словом мне становилось все хуже. Сестра схватила меня за запястья и отняла руки от лица, заставляя посмотреть на нее. Я встретилась глазами с пронзительным взглядом Лены.

– Успокойся, – сказала она. – Никто ничего не узнает и не осудит.

Я судорожно кусала губы.

– А если я захочу родить, что случится? – спросила я.

Лена глубоко вздохнула, будто она ждала и боялась моего вопроса.

– Китана, Армин беспокоится, что тебя могут убить лишь потому, что несколько месяцев ты была замужем за Винсентом. Поэтому он сделал все, чтобы наше ближайшее окружение приняло тебя. Но если ты еще и ребенка родишь от принца Сентерии, мы не сможем повлиять на последствия.

Я знала, что мой вопрос глупый, и понимала точку зрения Лены, но слышать правду все равно оказалось больно.

– Если ты захочешь снова вернуться в Сентерию, не знаю, смогу ли тебе помочь. Но я советую тебе даже не думать об этом.

– Почему? – спросила я, хотя и не думала о такой возможности. Я устроилась поудобнее, откинувшись на подушки.

– Я не хочу тебя снова злить, но Винсент считает, что ты ему изменила, – ответила сестра. – Что ты станешь делать, если вернешься туда, а он заявит, что ребенок не от него?

Мои губы задрожали. По щекам снова потекли слезы.

– Винсент, которого я знаю, не обвинил бы меня в чем-то подобном.

Лена смотрела на меня, как мать на глупого ребенка.

– Но это Винсент, которого ты знала, отказался от тебя?

Я знала, что Лена права, но упорно отрицала истину. Все это время я говорила себе, что у Винсента были все основания так поступить, и все же обида на него тлела внутри. Я злилась, он не смог меня даже выслушать. Да, мне следовало ему рассказать о нашей связи с Андре, но я испугалась и не смогла. Почему он не мог просто поставить себя на мое место? В конце концов, как он мог подумать, что я могу ему изменить, после того как я предала ради него родную страну и самое ценное, что есть в моей жизни, – моего брата Армина? Винсент, в любви которого я была уверена, усомнился во мне. Я покачала головой и отругала себя за глупость. Если я приеду в Сентерию и Винсент примет ребенка, сможем ли мы забыть о произошедшем? Сможем ли когда-нибудь снова стать беспечными влюбленными, как раньше? Мой внутренний голос подсказывал, что он не перестанет винить меня. За считаные секунды в моей голове пронеслись тысячи мыслей.

– Хорошо, – наконец сдалась я. – Пусть Амелия принесет мне напиток.

Лена сжала мою руку, и я удивленно посмотрела на сестру.

– Я не знаю, веришь ли ты в мою искренность. – В глазах Лены я видела нежность, которую никогда раньше не замечала. – Но я с тобой, Китана. Я помогу тебе со всем разобраться. Тебе приходится несладко, и если ты захочешь с кем-нибудь поговорить, то я рядом.

Удивительно, что, ввиду всех событий, наша с Леной многолетняя вражда иссякла. Я многое хотела сказать сестре, но не смогла вымолвить ни слова: голос в голове все еще нашептывал, что мне следует быть осторожной.

Я подняла голову.

– Я в порядке, – тихо ответила я. – Сделаю все, что нужно.

Лена сжала губы и отстранилась. Очевидно, сестра мне не поверила, но не стала настаивать. Она глубоко вздохнула и вышла из комнаты, оставив меня с моими мыслями наедине.

Прошло несколько часов. Я чувствовала себя гораздо лучше, но не могла найти в себе силы встать, ошеломленная произошедшим.

Перед сном я приняла ванну. Я расслабилась в горячей воде, затем поплотнее укуталась в халат и встала перед большим зеркалом у шкафа. Я не узнала женщину перед собой. Мокрые волосы, уставшие глаза… Несколько недель назад она сияла, ведь любовь делала ее лицо красивым. Теперь же она была одинокой и покинутой. Я машинально коснулась рукой живота и вздрогнула, когда ко мне пришло осознание: внутри меня – частичка любимого человека, которого я, скорее всего, больше никогда не увижу. Внутри меня рос ребенок Винсента.

Внезапный стук в дверь вывел меня из состояния легкого транса. Амелия вошла с подносом, на котором стояли серебряный графин, маленькая бутылочка и стеклянный стакан. Очевидно, девушка тоже пребывала в дурном расположении духа.