"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 901

— Я не для того покинул принадлежащую Альянсу планету Кали, чтобы на территории Содружества из меня все равно сделали батарейку! — возмущался оператор проходческого комбайна, колоритный толстяк в пестрой рубашке, прибывший на вакцинацию в окружении толпы мартышек.

С ним был полностью согласен и владевший роскошным особняком главный инженер горно-обогатительного комбината, который поначалу попытался натравить на Тусю с Клодом дронов-охранников. Увидев непроизвольно развернувшийся в руке молодого барса макромолекулярный клинок, хозяин дома умерил свой пыл, но позиции сдавать не собирался.

— Знаем мы эту вашу вакцинацию, — пробурчал этот достойный муж семидесяти лет, приглаживая аккуратно подстриженные седеющие волосы. — На Ванкувере тоже сначала объявили эпидемию, потом сами знаете, чем все закончилось!

— Еще бы мы не знали, — отозвалась Туся, сдвигая линзу шлема костюма бактериологической защиты так, чтобы собеседник видел лицо. — Я Маргарита Усольцева, — представилась она. — Это Клод Дюбуа — активный участник спасательной операции на Ванкувере и наследник графа Херберштайн.

— Я следил за освобождением узников Корпорации и преклоняюсь перед вашим героизмом, — смягчился инженер. — Но это ваш отец, открыв вакцину, запустил тот порочный круг бесчеловечных преступлений и геноцида.

— Мы этот круг пытаемся разорвать, — заверила его Туся.

— Новая вакцина не только создает иммунитет к синдрому Усольцева, но и нейтрализует действие вакцины смерти, — пояснил Клод.

— Тогда вам надо прививать не нас, а голодранцев из Мураса, — посоветовал инженер, все-таки согласившись на вакцинацию. — Основной очаг эпидемии находится там.

При этом от Туси не укрылось, как напряглось лицо сопровождавшего их чиновника эпидемиологической службы.

На этот раз положение спас Клод. Он тоже поднял линзу шлема и обезоруживающе улыбнулся:

— Была б наша воля, мы бы привили ею не только всех граждан Содружества, но еще и обитателей окраинных миров, и даже жителей Альянса. Перед смертью все равны.

Туся хотела его поддержать, но вновь почувствовала дурноту. «Что-то непохоже это на обычное недомогание, — подумала она, спешно нагнетая под маску кислород. И задержка уже больше допустимой». Впрочем, заняться собственным состоянием ей так и не удалось. Они работали с Клодом и другими врачами весь день, а вечером вернулся Арсеньев.

— На планете не три сотни заболевших, а более четырех тысяч! — устало проговорил он. — И условия жизни в Мурасе — даже не каменный век, а что-то уж совсем невообразимое. Я теперь понимаю, с кем попытался схлестнуться наш бравый Слава, и мне за него действительно страшно.

— Что делать, Саша, — мягко улыбнулась мужу Туся, разогревая для него ужин. Ей самой есть совершенно не хотелось. — Больных будем лечить. И Славу отыщем.

Когда флаер достиг городских окраин, она поняла, почему чиновники так боялись их визита. Стыдливо жмущийся к рабочим пригородам поселок больше всего напоминал лагерь беженцев, вполне оправдывая свое название. К десятку недостроенных многоэтажек городской окраины в хаотическом беспорядке лепились бесконечные ряды сооруженных из самого невероятного хлама лачуг, в которых отсутствовали элементарные удобства.

Отвратительная вонь открытых выгребных ям и гниющих пищевых отходов, в которых рылись бродячие собаки, свиньи и бабуины, заглушала даже душные, терпкие запахи тропических растений. Тонны мусора и нечистот ежедневно попадали в каналы и реки, где хозяйки стирали белье и купались местные ребятишки. Неудивительно, что самые первые пробы воды показали обилие таких вредоносных микроорганизмов, которых на Земле и в большинстве развитых миров считали исчезнувшими реликтами, вроде мамонтов и стеллеровой коровы.

У Туси в голове не укладывалось, что в мире, не охваченном войной, люди могли прозябать в столь жалких условиях. А в это время владельцы алмазных шахт и их топ-менеджеры соревновались друг с другом, возводя помпезные дворцы и создавая элитные сорта сыров и вин. Хуже всего, что обитатели трущоб даже не пытались бороться, не без оснований полагая, что станет только хуже.

— Не надо никуда ничего сообщать! Ни в какие Советы, — опасаясь грозного Командора, пытавшегося на корню пресечь такое безобразие, умоляла Тусю изможденная, исхудавшая женщина, в свои тридцать лет похожая на старуху.

— Здесь у нас по крайней мере есть работа и крыша над головой! И мне не надо торговать своим телом, чтобы прокормить детей, — добавила она, указывая на троих рахитичных, золотушных ребятишек, которые копошились в пыли возле вросшего в землю элекара, служившего этой семье домом.

Двое мальчишек пытались починить разбитого кибера-уборщика, которого явно притащили со свалки. Девочка играла со сломанным шуршаликом. Кибер-пет был кем-то уже выпотрошен, набит подручными материалами и зашит, и только умильные глазки по-прежнему поблескивали, как живые.

— Раньше мы жили на полярном материке, где добывают никель, — продолжала рассказ их мать, вымачивая к обеду маниок. — Вот там точно была жуть: все, что мы с мужем зарабатывали, а там нас оформили как положено со всеми документами, шло на покупку теплых вещей и отопление. А потом правление решило заменить всех рабочих дронами, и нас просто выставили на улицу.

— Да нам тут грех жаловаться, — шамкая беззубым ртом, соглашалась с ней соседка, измельчавшая мякоть хлебного дерева при помощи ручного блендера, явно собранного из деталей от разных моделей. — Здесь есть рынок, клуб, в котором по субботам устраивают танцы и показывают голографические фильмы, и даже больница, — указала она на обшарпанное строение, больше напоминавшее средневековый чумной барак, в котором здоровые лежали вперемежку с заболевшими из-за недостатка места в тесном помещении.

Скудость обеспечения этого учреждения медикаментами заставила Тусю вспомнить Ванкувер и пиратский корабль. Но тут для обезболивания не давали даже наркотиков. Операции проводили при помощи скальпеля и часто на живую, раны зашивали нитками. Инструменты стерилизовали в железных баках или протирали спиртом, а вместо анализаторов использовали проржавевший электрокардиограф и аппарат ультразвукового исследования образца позапрошлого века, какие Туся прежде видела только в музеях.

— Почему вы упустили столько времени и даже не попытались ничего предпринять? — негодовал Арсеньев, срочно развернув в Мурасе госпиталь и вызывав в поселок главу санитарно-эпидемиологической службы. — Разве сложно было мобилизовать врачей и начать вводить сыворотку? — указал он на десятки людей, которые метались в жару и бреду, пачкая серые тюфяки гноем и кровью или медленно задыхались из-за того, что пустулы выступили не снаружи, а внутри.

— Мы не могли начать работу в Мурасе, поскольку этого поселения просто не существует на карте, — оправдывался чиновник, чья фамилия Глюк контрастировала с его обреченным, печальным видом. — У большинства жителей не только нет медицинской страховки, они даже не внесены в базы Содружества. Они такие же невидимки, как и их дома. В своем большинстве это маргиналы и аутсайдеры со всех уголков галактики. Искатели сокровищ, которые ринулись на Серебелиану в поисках легкой наживы, когда были открыты алмазные россыпи.

— Да по мне хоть пираты окраинных миров! — не выдержал Арсеньев, которому на Васуки, несмотря на всю неприязнь, пришлось оказывать помощь членам команды Шварценберга, получившим ранения при задержании. — Вы разве не понимаете, что, если не искоренить этот очаг, эпидемия захватит всю планету? Вам что, мало примера погибшей десять лет назад колонии на Лее или едва не обезлюдевшего Марса? Или ваши врачи забыли о существовании клятвы Гиппократа?

— Ох, не говорите мне об искоренении, — горько вымолвил чиновник. — Вы думаете, я не обращался в правление «Кимберли инкорпорейтед»? Мне сказали, что планета и так перенаселена, поэтому жителей поселка лечить вообще не стоит. Если большая часть из них умрет, нам только спасибо скажут. Поэтому единственное, что нам оставалось, локализовать эпидемию и выставить санитарные кордоны.