"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 896

Исходящие от ее тела импульсы восстанавливали поврежденные ткани на его правом боку, возвращали раненой руке силу и подвижность. Туся чувствовала, что сейчас могла бы излечить весь мир. Энергия тьмы уходила из нее и, преобразовываясь, наполняла аккумуляторы. И каждый миг их с Командором близости становился для нее шагом на пути к исцелению.

— Это лучше любых апсарских танцев, — поднимая Тусю на руки, констатировал Арсеньев, когда они выбрались из установки. — Обидно только, что я сам не догадался о возможностях донорства.

— Главное, получилось, — прижалась к нему Туся, ощущая покой и сладкую негу и все-таки до конца не веря.

— Ребят, а вы точно не совершали там ничего противозаконного? — поинтересовался майор Минамото, когда они с Арсеньевым на следующее утро спустились в лабораторный отсек, вызывая невольную зависть своим довольным видом.

Энергообмен не только стер с Тусиного тела даже воспоминание о постылых и постыдных узорах, но непостижимым образом унес и все болевые ощущения, поэтому продолжением стала ночь любви.

— Противозаконного? — переспросил Арсеньев, мысли которого явно пока не переключились на рабочее русло. — Что-то не так?

— Да как вам сказать, — агатовые глаза потомка самураев превратились в две щелочки, сияющие доброй хитрецой. — Просто после ваших вчерашних, так сказать, опытов, аккумуляторы оказались полным полнехоньки. Как бы не пришлось объясняться с командованием, почему мы проторчали на Васуки лишних шесть недель.

Арсеньев тоже глянул на приборы, и его глаза наоборот округлились. Корабли, аккумуляторы которых противостояние с Нагой опустошило до критических пределов, были готовы к вылету хоть нынче.

— Как говорил один умный человек, если нужно объяснять, то объяснять ничего не надо, — проговорил Командор, справившись с эмоциями. — Во всяком случае, лишать детей отдыха на побережье я не собираюсь, да и от собственного отпуска на берегу лагуны отказаться не готов, — добавил он, привлекая к себе Тусю.

Для чистоты эксперимента они еще раз повторили «энергообмен» по методике Словорека, а потом их примеру последовали Клод с Наташей, Ленка со Славой и еще несколько супружеских пар. Минамото и Савенков, жены которых находились сейчас на земле, только вздыхали и строили планы на будущее.

Конечно, о мгновенном заполнении аккумуляторов трех кораблей речи не шло, в тот первый раз Туся действительно просто избавилась от опасных излишков. Ощущение ласкающих волн, легкости и восторга у нее, правда, все равно осталось. Впрочем, тут дело было не столько в установке, сколько в том, что к ней прикасался бесконечно любимый и желанный человек. Но самое главное, что каждая пара за один раз вырабатывала энергии не меньше, чем давали сутки мучений страдальца, привитого вакциной смерти.

— Удивительно! — не мог сдержать эмоций Клод. — А в «Панна Моти» об этом знают?

— Если да, то предпочитают держать информацию в секрете, — нахмурился Арсеньев. — Вакцина смерти — это надежный механизм устрашения и шантажа, и другие способы получения энергии для змееносцев невыгодны.

— Но мы должны донести до сообщества, что они существуют! — поддержала любимого Наташа.

— Я бы тут не торопился, — Арсеньев снова нахмурился. — Конечно, «домашние» установки решили бы проблему энергоснабжения отдаленных и окраинных миров, — невольно улыбнулся он. — Однако, как здесь избежать злоупотреблений?

Туся не могла с ним не согласиться, вспоминая ужасы, которые рассказывали о домах увеселений, где жизнь обитательниц зачастую мало чем отличалась от участи смертников «Панна Моти». В мире, где существовал порок и правила корысть, любую самую благую идею могли обратить в средство принуждения и произвола.

— Я думаю, пока нам стоит поблагодарить обитателей этой планеты за оказанное гостеприимство, — предложила она. — А потом уже подумать, каким образом рассказать о результатах наших исследований, чтобы это не нанесло никому вреда.

В день праздника, облачаясь в непривычный наряд и пытаясь справиться с тяжелыми массивными украшениями, Туся ужасно волновалась и не только потому, что это было фактически ее первое знакомство с Царским градом и Дворцом владык. В отличие от Наташи, которая за это время изъездила весь Сольсуран, Туся почти не покидала лагеря, и только после праздника они с Арсеньевым надеялись выбраться к заветной лагуне под тремя лунами.

Заплетая волосы и прилаживая к серебряному венцу височные кольца, она смотрела в зеркало на зеленоглазую незнакомку с непривычной, величавой осанкой и понимала, что видела ее, но не во сне, а в воспоминаниях Великого Асура и Наги. Там этот образ был освещен огненным заревом и искажен ненавистью побежденных, но оставался узнаваемым, и это немного пугало.

— С этими косами до пояса ты выглядишь, как настоящая дочь травяных лесов, — с одобрением глянула на нее Наташа, которой, конечно, не пришлось, как Ленке Лариной, идти на ухищрения, накручивая замысловатый тюрбан, но все же добиться аутентичности не удалось.

Впрочем, для царя Афру и Клода она все равно оставалась прекраснейшей из женщин, и наряд Сольсурана только подчеркивал ее хрупкую, необычную красоту.

Туся же, наоборот, еще в лагере могла бы спокойно раствориться среди местных, если бы дочери и жены простых воинов носили серебро и парчу.

— Царица моя, — оценил ее убор Арсеньев. — Придется строить достойный тебя дворец.

— Я всего лишь пытаюсь соответствовать тому, кого тут называют царем Арсом и основателем династии, — в тон любимому отозвалась Туся.

— Для того, чтобы править, сначала придется перемещения во времени освоить, — улыбнулся ей Командор.

— Жениху в день свадьбы видеть невесту не положено! — запротестовала Наташа, увидев их вместе.

— А капитану корабля? — в тон ей отозвался Арсеньев.

На посадочной площадке их с Наташей и Ленкой уже ждал Петрович, которому предстояло доставить невест во дворец.

Туся едва не заплакала, представив на этом месте отца. Но сольсуранские свадебные причитания знала только Наташа, родители которой, хоть и находились в неведении относительно судьбы дочери, однако у единственной были живы.

Впрочем, юная исследовательница не прогадала с выбором места и времени. Сольсуранский обряд отличался красотой и поэтичностью. Здесь ни одно движение не свершалось просто так, а каждая из песен становилась благопожеланием и оберегом.

Помимо традиционного убора жених дарил невесте украшенное драгоценными камнями ожерелье с оберегами своего рода, а невеста преподносила в дар мужу сплетенную своими руками травяную рубаху. Конечно, помимо царевны Арны искусство соединения травяных волоков в прочные узлы и создания ритуальных узоров, освоила одна Наташа. У Туси на это не хватило бы времени и сил. Рубахи, предназначенные для Арсеньева и Славы, создали матери и жены раненых воинов в благодарность за лечение и защиту их сыновей.

— Удобная вещь! — оценил подарок Арсеньев.

— И легче кольчуги, хотя не уступает ей по прочности, — добавил Клод, который за время общения с Наташей и реконструкторами успел примерить броню разных эпох.

Пока волосы царевны Арны убирали в сложную прическу, закрепляя ее новый статус царевны Страны Тумана, Арсеньев сделал соответствующие записи в бортовом журнале, необходимые, чтобы брак признали в Содружестве. Потом молодые поклонились Великому Се и духам-прародителям, и начался веселый пир.

Они сидели на просторной террасе Царского дворца, вознесшейся высоко над городом и рекой. Над травяным лесом догорал закат, и слуги уже внесли светильники. Пир продолжался за полночь. Барсы отдали должное жареному на углях мясу, зенебочьему сыру и местному хмельному напитку из сброженного сока травы, называвшемуся таме. Слава Капеэсэс пытался обучить сольсуранцев движениям Ванкуверской жиги, которую танцевал сегодня исключительно для Елены Лариной.

Тусю же снова посетило не отпускавшее ее с самого утра ощущение дежа вю.

— Знаешь, Саша, — поделилась она с супругом, — мне почему-то кажется, что мы здесь уже были.