"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 846

— Еще неизвестно, кому кого поддерживать придется, — вздохнул Пабло, который опять переживал за мать.

— Все будет хорошо, — лучезарно улыбаясь, успокаивала его сеньора Эстениа. — Я всегда мечтала об еще одном ребенке, но твой отец был против.

— А я наоборот когда-то хотел попросить у мамы братика, — печально улыбнулся Сережа Савенков. — Но она не успела.

— Зато теперь у тебя есть возможность исполнять для брата колыбельные силами целого оркестра, — похлопал его по плечу отец. — Берегите друг друга, — напутствовал он остающихся на Земле жену и сына, силясь заключить в объятья всю свою заметно разросшуюся семью.

— Возвращайтесь поскорее! — с мольбой смотрела на мужа и сына сеньора Эстениа.

— Жизнь — удивительная штука и подкидывает нам самые невероятные сюрпризы, — делилась она с Мишель. — Раньше я с ума сходила в разлуке с моим Паблито. А теперь приходится находить где-то силы, чтобы волноваться за пятерых. Сережа, конечно, очень милый мальчик, такой внимательный, чуткий. Но о себе он не печется совсем! То лекарство забудет принять, то на время визита к врачу репетицию назначит. Была бы его воля, он бы не ел, не спал, а только бы своей музыкой занимался. Прямо один в один мой Пабло, которого из межсети приходится пинками выгонять.

— Самое главное, что занятия идут впрок, — успокаивала подругу Мишель. — А таланты получили признание.

Туся не могла не согласиться с графиней. Если способности Пабло она сумела оценить еще на Ванкувере, то знакомство с дирижерским искусством Сергея, состоявшееся уже здесь на Земле, не оставило никаких сомнений в том, что его гибель стала бы серьезной утратой для музыкального искусства. Парень обладал ярким дарованием и не только демонстрировал отточенное изящество жеста, но и увлекал своей идеей других, в ходе репетиций добиваясь идеального выверенного звучания.

Даже избалованные музыкальные критики говорили о нем, как об одном из лучших современных интерпретаторов венских классиков[11]. И на фестивале в Зальцбурге свои лучшие качества Сергей собирался продемонстрировать. Из двух опер Туся, конечно, лучше знала «Свадьбу Фигаро», которую еще в детстве слушала с отцом и прабабушкой в Большом, а потом еще несколько раз на Ванкувере в исполнении как местной труппы, так и гастролировавших там коллективов. Однако насладиться музыкой и по достоинству оценить искусство дирижера ей не дали.

Рядом с ней сидели Мартин с невестой и Макрибун с обеими женами. Хотя оба барса и их спутницы бурно аплодировали после каждого номера, весь спектакль они пытались узнать, когда же герои прекратят свои завывания и перейдут на нормальную речь. На другом ряду Наташа объясняла Клоду что-то про феодальное право первой ночи и борьбу третьего сословия за свои права. И все это шушуканье к тому же перемежалось умильными вздохами Мишель и сеньоры Эстении:

— Ах, какой замечательный мальчик.

Туся не возражала, однако ей все же хотелось не только разглядеть Сережу, в строгом старомодном костюме немного похожего на пингвина, но и услышать Моцарта.

Такая возможность представилась во время следующего спектакля, на который их компания отправилась уже в сокращенном составе. Макрибун и Мартин прийти не смогли, так как у одного было очередное собеседование и подписание основных документов в его горнодобывающей кампании, у другого — визит к протезисту. Имплантированная конечность приживалась в штатном режиме, но для полного успеха не следовало пускать лечение на самотек. Сеньору Эстению и Мишель вызвали по делам приюта. Клод с утра тоже сдавал какой-то экзамен, но к началу спектакля он все же успел вернуться в Зальцбург.

Заняв свое место в партере, Наташа по обыкновению начала лекцию об общественном устройстве Османской империи и иерархии жен в султанском гареме, помешав Тусе прослушать увертюру. Однако, увидев сцену, испуганно замолчала.

Режиссер-авангардист решил осовременить постановку и перенес действие на разгромленный Ванкувер и далее в окраинные миры и на планеты Альянса. При этом испанский гранд Бельмонт и его друг Педрилло носили броню подразделения «Барс», прекрасная Констанца и ее подруга Блондхен бежали от войны, но по пути оказались захвачены коварными пиратами, предводителем которых был злокозненный Осмин. А турецкий паша Селим представал в облике экзотического, но благородного правителя некоего окраинного мира.

— Это что за хрень? Где они среди барсов видели таких нытиков? — едва прослушав выходную арию главного героя, в которой тот изливал свою тоску по возлюбленной, не мог скрыть возмущения Клод. — А как он оружие держит? Он же целится себе в живот. И почему эти так называемые барсы круглосуточно разгуливают в броне, словно на боевом задании? Их же любой дурак раскроет. И этот Осмин туда же. Интересно, где он снаряжением «Кобры» разжился? С бою, как мы, взял? Его же просто так даже на черном рынке не приобрести. Зачем Серега вообще согласился дирижировать этим балаганом? Это же какая-то неправдоподобная туфта, а не спектакль! И сюжет совершенно дурацкий.

Хотя Туся и сама не являлась сторонницей различного рода авангардных переосмыслений, она попыталась объяснить боевому товарищу, что постановку осуществляет режиссер, а Сергей только дирижирует музыкой, которая прекрасна.

— Понимаешь — это же опера! И это искусство условное, — поддержала Тусю Наташа. — Кроме того, ты же сам рассказывал, что вам приходилось охранять конвои с беженцами не только от кораблей змееносцев, но и от пиратских армад. Да и Семен Александрович с Дином живописали, как им еще в мирные времена приходилось от различных бандитов отбиваться. Так что режиссер почти попал в струю, попытался придать Моцарту еще большую актуальность.

Туся подумала, что Моцарт актуален во все времена и без режиссерских вывертов, а Клод еще больше нахмурился.

— Я бы ни при каких условиях не допустил, чтобы моя невеста оказалась в руках у пиратов и попала в гарем владыки окраинного мира, — горячо заверил он Наташу, найдя в полумраке зала ее губы. — Да и не верю я как-то в благородство этих окраинных владык!

Впрочем, насчет актуальности Наташа была права: до начала противостояния Содружества и Альянса тема пиратства поднималась на заседании Ассамблеи Межгалактического Совета едва ли не каждый месяц. Пираты окраинных миров в последние годы обнаглели до такой степени, что нападали не только на торговые караваны и пассажирские лайнеры, но и на военные корабли.

Крупные и ответственные перевозчики вынуждены были повышать стоимость своих услуг из-за необходимости выделять значительные средства на обеспечение безопасности. Страховые компании несли колоссальные убытки, ибо выплаты потерпевшим и семьям похищенных едва ли не превышали прибыль от продажи полисов. Во многих мирах пиратство каралось смертной казнью. Звездолеты без опознавательных знаков безжалостно уничтожались, искатели легкой наживы гибли тысячами.

И все равно собранные из непонятного металлолома разномастные корабли продолжали бороздить просторы галактики. Ибо преступный бизнес приносил немалый доход, а пиратские боссы имели надежного покровителя в виде корпорации «Панна Моти».

С первых лет после открытия «вакцины смерти» и начала производства Зеленого Жемчуга между пиратами и воротилами Альянса был заключен негласный договор: змееносцы покровительствовали пиратам, те в ответ исправно поставляли на фабрики Корпорации пленников из числа тех, кого нельзя было продать в бордели и гаремы окраинных миров. Более того, до Туси доходили смутные слухи о том, что в качестве своеобразной платы за спокойствие торговых путей в подконтрольных Рас-Альхагу мирах, змееносцы отдавали пиратам молодых, красивых женщин и юношей для продажи в бордели и гаремы. Будущий живой товар сортировали еще на стадии вакцинации, чтобы затем из карантинных зон переправлять на пиратские суда.

Перед Тусиным взором почему-то промелькнуло знакомое по Славиным видениям лицо Ленки Лариной. Девушка сидела в забранной частой решеткой, холодной и душной клетке в трюме пиратского корабля. Из ржавого крана где-то в коридоре заунывно капала вода, кое-как закрепленные под потолком лампы мерцали от перепадов напряжения, а старая проводка на противоположной стене дымилась и искрила.