"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1394

Темнота и тишина.

— Наконец-то ты очнулся, — Машка приложила руку к моему лбу. — Кажется, у тебя температура.

Она поднялась со стула и принялась стряхивать ртутный градусник.

Я огляделся. Это наша детская комната. Лежу на своей кровати. Все тело жутко болит.

— Как я здесь оказался? — мои губы еле шевелились.

Не похоже, что меня били еще после того, как я потерял сознание. Просто все те побои, которым я подвергся, не почувствовал с адреналином в крови.

— Баба Галя тебя нашла, — Машка повернулась к люстре, чтобы посмотреть опустилась ли красная полоса ниже тридцать шесть и шесть.

— Баба Галя? — нахмурился я. — Она ж только до магазина ходит и обратно.

— Ну да. Как раз у подъезда перед самым комендантским часом тебя и обнаружила.

— У подъезда? — произнес вслух я и задумался.

Значит подонки знают, где я живу. Чтобы не околел до смерти дотащили до дома. Хех. Еще бы в квартиру занесли. Но главное не это. Выходит, они либо следили за мной до этого — во что мне верится с трудом, либо это кто-то из моего ближайшего окружения. Тот, кто знает где я живу.

— С кем ты опять и что не поделил? — сестра раздраженно сунула градусник мне под мышку и уткнула руки в бока, изображая мамочку.

— А вот это вопрос, — задумался я. — Их было пятеро. Твоего возраста. Учатся в моей школе. Но разглядеть смог только одного.

— Кто это был?

— Я его не знаю. Короткостриженый. Родинка прямо под глазом. Левым. Вот тут.

— И все?

— Ага. Они были в масках, перчатках и темной одежде. Да и свет на улице не самый подходящий в это время. Для более точных описаний. Как фотограф, ты должна меня понять, — улыбнулся я.

Но Машка была сама серьезность.

— Значит ты не знаешь, что они от тебя хотели?

— Знаю. Чтобы я начал лизать зад аристократам.

— И все?

— Что значит «и все»? — возмутился я. — Они потребовали слишком многого.

— Костя, — моя сестра снова села на стул рядом и взяла меня за руку. — Скажи, что ты послушаешься.

— Я похож на самоубийцу? — поднял брови я. И когда Машка облегченно выдохнула, добавил: — Сперва нужно узнать, кто это такие. Рассказать, что детей обижать — это плохо.

— Костя, послушай…

— Маша, — перебил я ее, пока ушат нравоучений не полился мне в уши. — Они будут считать, что могут запугивать кого угодно, избивать детей на улице, пока кто-то не расскажет им, что так нельзя. Этим «кто-то» могу быть я. Но, как я уже сказал, я не самоубийца. Сперва нужно найти и наказать подонков. В конфликты с аристократами до того момента постараюсь не лезть. И печаткой электроников буду светить. Чтобы и на меня никто не покушался. Это тебя успокоит?

Моя сестра ничего не ответила. Лишь помотала головой и достала градусник. Посмотрела на температуру и дала таблетку анальгина.

— Встать можешь? — спросила она. — Или тебе еду сюда принести?

Ужин в постель? Неплохо. Даже если могу, не откажусь проваляться весь вечер в кровати.

— Лучше сюда, — ответил я. — И принеси, пожалуйста, телефон. Мне надо позвонить Жендосу.

Пока Машка гремела посудой на кухне, я набрал Жендоса и выяснил истинную причину ненависти Барт ко мне.

Оказывается этот ребенок поссорился с Юлей. Она обидела его какой-то детской фигней, а он не придумал ничего лучше, чем рассказать всю правду. Он признался, что никакой бизнес не принадлежит ему, а Костя Ракицкий все выдумал, чтобы девочка, которая втюрилась в него, отстала. Это была его детская попытка задеть за живое подружку, которая назвала его скупердяем, не желающим купить ей что-то там. Мол, он может и не обладает деньгами, но зато никто не пытается от него отделаться как от навязчивого репья.

И за живое задеть девочку ему удалось. Но, как истинный друг, он не сдал меня, оглядываясь на разговор, который не так давно состоялся у нас с Серым. Жендос сказал, что клининговой компанией на самом деле заведует моя мама. И вот как-то так срослось, что теперь я маменькин сынок и человек, который отказал одной из самых красивых девчонок в школе. От этого и лживые заявления в моей ориентации. Ну, конечно. Что могло обидеть девочку, считающую себя богиней красоты больше, чем попытка слить ее другу?

— В следующий раз было бы неплохо предупреждать меня о таких вещах, — сказал я, принимая на кровати сидячее положение.

Машка уже принесла тарелку с кашей и поставила мне ее на колени.

— Я хотел, — ответил Жендос. — Просто… Мы поговорили с ней вчера перед твоей днюхой. И мне как-то не захотелось поднимать эту тему при всех.

— Понимаю. Ладно, Жендос. На связи. Я есть пошел.

— Давай, — донеслось из трубки, а следом послышались короткие гудки.

Вот так рокировка. Теперь вместо Клаус, на которую сыпались все шишки, козлом опущения оказался я. И ладно бы Барт просто считала меня уродом. Но ведь ее самолюбие задето. Теперь она так просто не успокоится. Будет вымещать свою обиду при любом удобном случае. Сейчас стены в туалете, потом послания на партах. Нет. Это не дело. Нужно решить вопрос с Барт. Раз и навсегда.

На следующее утро я встал гораздо раньше. На десять назначено занятие у репетитора по родовой магии. Но к восьми утра нужно успеть в школу. Найти парнишку с родинкой под глазом проще всего у гардероба. Когда сонные школьники тащатся на уроки и обязательно сдают свои куртки, перед тем как подняться в класс.

— Что с тобой случилось? — тетя Фая остолбенела, увидев меня с распухшим носом у закрытых дверей школы в начале восьмого утра.

— Вы бы видели какую ледяную ванну в этот раз на площади построили, теть Фай, — махнул рукой я. — Не только нос разбить можно…

— На площади, говоришь? — подозрительно посмотрела на меня гардеробщица и принялась открывать двери школы.

— Ага, — пожал плечами я.

— А чего так рано пришел? Ты ж с двух.

— Время перепутал. Бывало такое с вами? — я шмыгнул носом, чтобы она подумала, что я уже знатно подмерз и поторопилась пустить внутрь.

— Бывало, — хохотнула добродушная женщина. — Но не на столько.

— Да я к половине девятого спешил. Контрольную по Щитознанию сдать. А тут как заклинило. Вот на час раньше пришел, — я стукнул себя по лбу. — Давайте я вам в гардеробе помогу. И вам полегче и мне не скучать.

— А отчего же нет? — тетя Фая потянула за ручку на двери и пропустила меня вперед.

Дежурство в гардеробе это лучший вариант выследить того подонка, который вырубил меня вчера. Только побегать придется хорошо. Успевать относить две куртки, пока тетя Фая вешает одну, чтобы точно не пропустить обидчика.

Очень скоро толпы старшеклассников потянулись на уроки. Я носился между рядов курток, успевая заглянуть каждому школьнику в лицо. Но парня с родинкой все не было.

— Костян! — Серый протянул мне сначала свою руку, а затем куртку. — Ты че здесь? О! А что у тебя с лицом?

— Не спалось, — ответил я своему другу и подмигнул, намекая на то, чтобы он не задавал лишних вопросов. — Потом расскажу.

— Аа, понятно.

— Погоняем в футбик сегодня вечером? — спросил он, когда я вернулся с номерком.

— Давай в другой раз, — я схватился за ребра. — Все тело жутко болит. Ты не представляешь.

— Ладно. Тогда можно будет посидеть у тебя или у Жендоса.

— Созвонимся, — я ударил в кулак своему другу и отправил его на занятия.

Следующим моим знакомым, прошедшим через гардероб, оказался хахаль Машки. Вадим.

Уж чью-чью, а его куртку брать я принципиально не стал. Дождался, когда тетя Фая вернется с номерком и обслужит аристократа.

Этот одаренный не проронил ни слова. Хотя нашу неприязнь друг к другу чувствовал даже одноклассник Серого, не изменявший своей футболке «Король и Шут», который объявил всем ожидающим в очереди, что сегодня в гардеробе трудится Костя Ракицкий. Тот самый, из-за которого Пушкин поссорился со Штырем пару недель назад.

Старшеклассницы с интересом глядели на меня. Кто-то улыбался — скорее всего те, кто со вчерашнего дня еще не бывал в туалете или знать не знает, кто такой Ракицкий, а кто-то вел себя типично для малолеток, как будто впервые увидевших звезду. Только с не самой хорошей репутацией. Перешептывался, ухмылялся и тыкал пальцем, когда я отворачивался спиной.