"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1350

Черт! Но разве я могу простить человека, из-за которого моя сестра чуть не умерла, а теперь лежит в реанимации? Он никогда не сделает нужных выводов, если останется безнаказанным.

— Но если Парфенов продолжит нарушать правила, вы накажете его? Несмотря на род и клан? — уточнил я на всякий случай.

Мирослава Игоревна кивнула.

— Именно поэтому сегодня я предупредила его отца. И именно из-за нашего сегодняшнего разговора, у тебя тоже не будет возможности избежать наказания, если когда-нибудь ты нарушишь хотя бы одно из правил, — завуч прищурилась и поправила очки на своем носике.

Я понимающе покивал головой.

— Ладно, — в конце концов согласился я. — Но вам следовало бы наказать еще тех незадачливых художников, которые травят Жанну всеми этими рисунками в туалете.

Мирослава Игоревна повернула голову в сторону двери, на которой был прицеплен значок с изображением девочки.

— Я хорошо знаю, как выполнять свою работу, — неожиданно строго ответила она. — А тебе уже пора возвращаться к своей.

Это было грубо. Мол, разговор закончен, пора идти дальше драить парты.

Я уже хотел уйти, но не смог оставить за завучем последнее слово.

— Тогда я пошел, — сказал я.

— Иди.

— Только еще одно, Мирослава Игоревна…

— Да?

Я окинул девушку неоднозначным взглядом с головы до ног.

— Вы всегда выглядите просто отпадно.

Затем я сунул руки в карманы и побрел к кабинету, где отчаянно трудился Пушкин.

Еще некоторое время мой затылок горел. Я чувствовал, как завуч смотрит мне вслед. Она была горячей штучкой и будь я повзрослее, можно было бы натворить таких дел, что нас обоих выгнали бы из школы.

Но сейчас она, наверняка, пыталась подобрать слова, чтобы поставить меня на место. Но ни одно правило не запрещало ученикам делать комплименты. Больше всего вопросов, наверняка, вызвал мой брошенный неоднозначный взгляд. Но и за него не судят. Какой женщине не приятен комплимент о ее внешности?

— Ракицкий! — она, наконец, придумала, как отбить мою подачу. — Как закончишь, с тебя все парты еще и на втором этаже!

Я обернулся и улыбнулся ей.

— Хорошо, — я пошел дальше и добавил себе под нос. — Пофиг. Это того стоило.

В этот день торопиться больше было некуда. Отец Парфенова вряд ли позволит своему сыну допустить ошибку.

Еще до того, как я закончил отмывать парты на втором этаже, со мной связались Клаус с Яблоньским. Они разложили новое положение дел.

Как я и думал, Кипяток сегодня блистал за «Торпедо», и моя бывшая команда вышла в плей-офф городского турнира. «Динамо» по разнице забитых и пропущенных голов тоже удалось это сделать. Это была хорошая новость. Ведь теперь у меня появился шанс сыграть завтра на турнире за ментов.

А вот слежка за электроником, как я и предполагал, плодов не принесла. Сразу после матча за ним приехал Парфенов старший и отвез того домой. И до пяти вечера, согласно магии поиска, Кипяток оставался там.

Я не стал мучать друзей и сказал им идти домой. Пообещав объяснить все при встрече. Конечно, Яблоньский начал сопротивляться, но в итоге мне удалось его убедить.

Когда я вышел из школы на улице уже стемнело. Я быстро собрал сумку Машке и увез ее в больницу. Как мне сообщила медсестра, состояние у нее оставалось тяжелое. Но она заверила меня, что через пару дней ситуация обязательно прояснится и попробовала успокоить. Я сделал вид, что слова помогли. Хотя фраза «все будет хорошо» в моем фактическом возрасте нисколько не успокаивала.

По пути из больницы я посмотрел на время. До девяти оставалась еще пара часов, поэтому я решил сперва заехать в гастроном, накупить вкусняшек и проведать Серого.

Уже через полчаса я стоял напротив двери друга и звонил в звонок. Продолжительный звук, похожий на птичье чириканье сообщил хозяевам, что пришел гость.

— Кто там? — послышалось из-за двери, а белая точка внутри глазка пропала.

— Есения Павловна, это Костя! А Сережа дома?

Дверь открылась, и я увидел замученную престарелую женщину. Мама Серого, кажется, толком не спала с самого дня пропажи Глобуса. Это хорошо читалось по ее лицу.

— Здравствуй, Костя, — она с трудом раскрыла дверь шире — что-то с той стороны сильно мешало это сделать. — Проходи. Не обращай внимания. У нас сегодня много гостей.

Я зашел в прихожую и тут же увидел кучу разной обуви, среди которой были и ботинки Жендоса.

— Женя тоже здесь? — спросил я.

— Да. Недавно пришел.

Специально для мамы Серого я купил коробку конфет. Чувствуя вину и за пропажу Глобуса, который доставлял цветы, работая на меня и за сломанную ногу Серого, который спас меня от этой участи. Но сейчас мне показалось, что будет неуместно доставать сладости. И вообще. Довольно сложно придумать поступок, который не выглядел бы, как жалкая попытка извиниться. Единственное, чем я действительно могу помочь — это попробовать узнать о судьбе ее старшего сына. И взбодрить младшего. Остальное — мимо.

— Они в дальней комнате, — сказала Есения Павловна и прошла вперед, чтобы проводить меня. — Пойдем.

Едва мы оказались в зале, я увидел кучу родственников Серого, сидящих в полной тишине.

— Здравствуйте, — поздоровался я со всеми.

Лишь отец Серого махнул рукой мне в ответ. Остальные только покивали головами.

В комнате царила тоска. Кто-то пил водку, еще кто-то стоял на незастекленном балконе и курил — дым возвращался в квартиру через форточку, чем заставил тетю моего друга недовольно просить закрыть окно.

— Проходи, — сказала мама Серого, открывая дверь. — Сейчас я принесу вам морса.

— Спасибо, — поблагодарил я и зашел в комнату.

— Костян! Здорово! — тут же отреагировал Жендос и бросил джойстик от «Sega».

Он подбежал ко мне и попытался приподнять. Затем он начал повторять это действие и трясти, пока я не улыбнулся.

— Ну все, все, Жендос, — я отпихнул его и огляделся.

Родители Серого сделали все, чтобы их сын не думал ни о чем и поправлялся скорее. Это была их комната. Но сейчас они перетащили сюда телевизор из зала, разрешили подцепить приставку и даже одно из кресел поставили прямо напротив экрана. Играй и выздоравливай, что называется.

— Привет! — Серый махнул мне, не вставая с кресла.

Нога в гипсе преграждала путь на другую сторону, где возле трельяжа стояли костыли.

— Ты как? — спросил я, подходя и протягивая кулак.

— Нормально, — ответил он, стукнув в него в ответ.

— Я тут принес тебе кое-что… — я поднял пакет и похлопал по нему.

Внутри зашелестели фантики.

— Мне ничего не хочется…

— Да? — я поднял брови. — Тогда ты не будешь против, если все эти вкусняшки просто полежат тут?

Я поднял пакет над ним и принялся высыпать сладости на колени друга.

— Перестань, Костян, — сначала он принялся отмахиваться, но чем больше сладостей высыпалось, тем шире становилась улыбка на его лице.

— Конечно. Я уже почти перестал, — улыбнулся я и сверху на гору всего положил еще коробку конфет, которую не стал дарить его матери. — Теперь, кажется все. Или нет?

Я засунул голову в пакет, изображая, что пытаюсь отыскать еще что-нибудь. Проделал дырки вместо глаз какой-то тетки на рисунке и посмотрел в них. Это рассмешило Серого и тогда я остановился.

— Как ты? — спросил я еще раз, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором сидел мой больной друг.

— Нога постоянно чешется, — Серый показал мне обувную ложку, засунул под гипс и поводил туда-сюда. — Но справляюсь.

— Да нормально он! — Жендос снова подхватил джойстик и рухнул на второй подлокотник. — Я два раза ногу ломал и все нормально. Болеть вообще круто! Лежишь, ничего не делаешь. А мама всегда говорит — до свадьбы заживет!

— Это правда, — хмыкнул я. — Проверено.

— А ты где пропадал? — Жендос, наконец, поставил игру на паузу, и музыка из телевизора перестала перебивать нас. — Дозвониться до тебя невозможно.

— Я снова был на той стороне.

— Да л-а-а-адно?! — мой лопоухий друг раскрыл рот. — Ты снова видел толпу монстров?