"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1327

Все еще прячась за голубым светящимся куполом, мы подошли к песочнице. Элаиза сделала несколько услужливых средневековых жестов, уступая мне право взглянуть на результат магии первым. Я подчинился.

Когда я подошел ближе, то увидел, что внутри лежит монета. Прямо посреди символа, который пару минут назад чертила девочка. А на лицевой стороне монеты впечатан профиль той самой аристократки — дамы с зонтом.

— Ты хочешь сказать, что без тебя я не смогу использовать свою родовую способность?

Мы с Элаизой вернулись домой. Не теряя времени, я зачерпнул из разрыва сил и вошел с призраком в контакт.

— Ты можешь использовать способности тех душ, которые добровольно отдали тебе свою способность. Но без меня ты никогда не сможешь по-настоящему коллекционировать. Приручать тех, кто не хочет этого.

— Значит… — я покрутил монету в руке. — Все монеты с профилями аристократов, которые сейчас есть на свете… Когда-то ты создала их?

— Для этого понадобилось несколько сотен лет, — ответила девочка. — Но да. Благодаря моей связи с изнанкой, я могу принуждать души.

Я задумался.

Если иметь возможность забрать любую родовую способность, которая только существует в природе, можно стать неуязвимым. Черт. Мне вообще не будет равных во всем мире. С учетом того, что Элаиза будет служить только мне. Вот почему соглашались пойти на условия мои предшественники. Слишком большое искушение.

Однако тот пункт в контракте, который так упорно скрывает девочка сильно меня смущает. Там может быть что угодно. Собственная смерть, готовность пожертвовать кем-то близким. В итоге все, к чему я стремлюсь сейчас, подписывая этот контракт, возможно не будет иметь никакого смысла.

Наверное, все-таки лучше синица в руках, чем журавль в небе. У меня есть способность моего отца, магия Знаков. Зачем мне все остальное? Нет. Пусть ищет себе другого коллекционера и развлекается с ним. Я пас.

— Прости, Элаиза, — ответил я. — Нужно быть, либо полным дураком, либо беднягой, загнанным в угол, чтобы согласиться на твои условия.

Лицо девочки изменилось. Она явно была в гневе. Я хотел успокоить ее, но принцесса оттолкнула меня с дороги, а сама побежала в другую комнату. Я бросился за ней, но открыв дверь не увидел никого. Призрак исчез. А может просто затаился за шторами и ждал подходящего момента, чтобы уйти. Тем лучше. Не нужно тратить время на объяснения.

Этой ночью я не мог уснуть. Да, тревожное чувство от того, что Элаиза еще могла оставаться в моей квартире не покидало. Но все-таки сейчас меня больше волновали грядущие события. Футбольный турнир. Путешествие на ту сторону. Момент, когда я снова обниму Машку и приведу ее домой. Уверен, еще немного и я узнаю, как вернуть маму. И вообще. Интересно, как она там?

Мне стало не по себе, когда я представил, что стою у окна и смотрю на уличный термометр. Наверняка, сейчас он показывает что-то вроде минус десяти градусов по Цельсию. Где мама ночует в такой холод? В тепле ли? Сыта или дрожит от холода? Что она сейчас делает?

Решив, что на следующий день я просто обязан съездить и проведать ее — посмотреть хотя бы издалека, — у меня, наконец, получилось уснуть.

Встав с утра, я быстро потягал гантели, подтянулся на турнике, который соорудил в проходе между прихожей и комнатой, позавтракал и отправился к собору.

Я сидел на самой верхней ступеньке лестницы, подложив под себя портфель и смотрел на маму.

Она стала выглядеть еще старее. Сейчас с опущенной на грудь головой, она старалась выше держать руку. Но ладонь, то и дело, падала, отчего мама просыпалась и окидывала своим безжизненным взглядом все вокруг. Меня не признавала. Не только потому, что не помнила. На всякий случай я натянул шарф до самых глаз, чтобы не привлечь к себе ее внимания.

Мысленно я разговаривал с мамой. Это было очень странно. Словно пришел на кладбище и делишься наболевшим с памятником, который слушает, но теперь только олицетворяет человека. Тебе становится легче, хотя тот даже не может ничего ответить.

— Потерпи еще немного, мам, — я шептал в свой шарф и пытался сдержать слезы. — Я почти освободил Машку. Я обязательно найду возможность освободить и тебя. Матильда очень скучает. Когда я прихожу она сначала трется о мои ноги, потом ест и уходит спать в твою кровать. Ждет. Скоро ты вернешься, я обещаю тебе. Скоро.

Мне было легче уже от того, что на этот раз не все потеряно. В отличие от прошлой жизни мама еще жива. У меня еще есть шанс все исправить.

— Здравствуй, Костя, — кто-то положил руку мне на плечо.

Я вздрогнул и поднял взгляд.

Сперва не узнав человека, я продолжил изучать его. Четки и густые черные усы быстро прояснили память. Это был капитан Троицкий. Только в гражданском. Он показал мне идти за ним и медленно зашагал в сторону собора.

— Я смотрю ты многое узнал, — сказал он, как только мы вошли внутрь.

Вокруг сновали бабушки в старых пальто. Они подходили к разным иконам, крестились и молили о чем-то своем.

— Могли бы рассказать мне все сразу. К чему был этот трюк с моим усыплением? — ответил я, смотря на то, как священник рассказывает молодой паре о том, как крестить малыша.

— Честно говоря, я не думал, что ребенок способен повести себя так, — хмыкнул следователь.

— Как так?

— Сдержанно. Любой, кого я знаю, первым делом бросился бы к матери. Его бы ничего не остановило. Даже угроза для ее жизни.

Понимаю. Проживай я детство впервые, меня бы тоже в последнюю очередь волновало то, что говорит мне милиционер. Самое главное для меня было бы поскорее обнять мать.

— Ты меня удивил, — добавил Троицкий и похлопал по плечу.

— Теперь, когда вы удостоверились в моей адекватности. Можете ответить на мои вопросы? — я сунул руки в карманы.

— Задавай, — кивнул капитан.

— Что вы здесь делаете? Следите за моей матерью?

— Верно.

— Как давно?

— Мы нашли ее несколько дней назад. С тех пор держим ситуацию под контролем.

— Чего вы ждете? — я спрашивал прямо, не отвлекаясь на посторонние темы.

Словно у меня есть всего несколько минут, чтобы получить ответы на свои вопросы, а затем эта возможность пропадет навсегда.

— Я вижу, что ты узнал только часть правды… — он переложил четки в другую руку.

— Если честно, я только догадываюсь о том, что, вмешавшись в процесс, могу навредить матери. Больше ничего мне не известно.

Троицкий убрал четки в карман, раскрыл свою кожаную папку, достал оттуда лист и протянул мне. Это была копия досье на Санитара.

— Гипноз — это родовая способность Санитара, — сказал он. — В развитии этой магии есть несколько ступеней. Санитар настолько силен, что может зашивать в подсознание потерпевшего определенную цепочку из событий. С этого момента, попадая в ту или иную ситуацию, потерпевший будет вести себя так, как велит ему внутренний голос. В данном случае, голос, загипнотизировавшего жертву, Санитара.

— Я понял. При встрече с тем, кто узнает мою ее, мать должна сделать с собой что-то ужасное?

— Правильно. Только я не был бы так уверен, что именно с собой. Исходя из опыта последних преступлений Санитара, жертва может, например, покалечить человека. Так или иначе, будет лучше, если нам не удастся задеть те самые струны в голове твоей матери, которые зазвучат голосом преступника.

— Тогда на что мы надеемся?

— Из нашего опыта следует, что Санитар еще ни разу не обходился каким-то простым сценарием. Он продумывает ходы потерпевшего очень четко. Мы пытаемся догадаться, что затеял одаренный на этот раз. Исходя из этого и будем действовать.

— А почему вы просто не подключите отдел по контролю магических сил? Нельзя просто обездвижить маму и снять с нее гипноз?

— Нельзя. Такой сильный гипноз может снять только сам Санитар. Весь клан гипнотизеров давно распался и кого-то с такой родовой магией найти сейчас очень сложно. А при любом постороннем вмешательстве… Я уже сказал, что произойдет.

«Сильный гипноз может снять только сам Санитар… Или коллекционер душ с его способностью», — добавил я про себя.