"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1320

— Говорю тебе. Отец очень обеспокоен тем, что мы близко общаемся, — Жанна то и дело бросала косой взгляд на припаркованный на обочине автомобиль.

— Этого следовало ожидать… — я повернулся к тачке, в которой сидел отец Клаус и помахал ему рукой.

Двигатель заревел, и машина медленно поехала.

— Ты не исправим, — Жанна закатила глаза.

— Твой отец ведь понимает, что ты его не послушаешь?

— Понимает. Но от этого никому не легче. Наказания мне все равно не избежать, — она взяла меня за руку и потащила за собой. — Пойдем на урок.

Мы шли по лестнице на четвертый этаж, когда Клаус снова подняла тему.

— Это из-за того гопника весь сыр-бор? — похоже, моя подруга все это время вспоминала конфликты, в которые я ввязывался в последние дни и сделала вполне верный вывод.

— Из-за него тоже, — я показал пальцем на впереди идущих Парфенова и Антропова. — Но мы с тобой знаем кто на самом деле за всем этим стоит.

Она раздосадовано помотала головой.

— Хорошо, что ты состоишь в клане Германна. По крайней мере, тебе не угрожает Казачья застава.

Я промолчал. Клаус тут же обо всем догадалась. Она остановилась и снова схватила меня за руку.

— Н-е-е-е-е-т… — протянула она.

— Не переживай за меня, Клаус, — я потянул ее в класс. — Аввакум Ионович сказал, что предупредит Парфенова. Если мне придет повестка, то Германн не будет стоять в стороне. Какая там по счету? А! Тринадцатая война кланов не нужна никому. Так что меня, несомненно, будут доставать, но на север я не поеду. Если, конечно, в действительности не нарушу каких-то важных правил.

Клаус не стала сдерживать себя. Она набросилась на меня и крепко обняла за шею. Я по-дружески похлопал ее по спине.

— Эй, голубки! — донесся голос из класса.

Я повернул голову. У нашей парты стоял Калачевский и махал листом.

— Здорова, Ян! — я подошел к однокласснику, пожал ему руку и взял альбомный лист.

— Гони пятнадцать фишек, Фунтик, — улыбался он, все время переводя взгляд с моего лица на свой рисунок и обратно.

Я выругался про себя. Не от того, что рисунок был отстой. Наоборот. Я готов повесить это на стену в качестве картины. Даже набить на тело. А вот пятнадцати императорских фишек у меня с некоторых пор нет. Все забрал Штырь.

— Сегодня все фишки дома забыл, — солгал я. — Завтра принесу. В обмен на рисунок, конечно.

— Мы так не договаривались, — запротестовал Калачевский. — Мы спорили не на сам рисунок.

— Ты же не думаешь, что я просто так отдам тебе пятнадцать императорских фишек? Ты мне рисунок, я тебе фишки. Только так. И никак иначе.

— Ладно, — махнул рукой аристократ. — Я таких нарисовать сколько угодно ещё смогу, — он вырвал у меня из рук альбомный лист. — Но отдам, когда фишки принесешь.

Затем Ян с самодовольной ухмылкой побрел к своей парте. Мы с Клаус уселись свои места.

Я долго подбирал слова, но в итоге решил, что лучше спросить прямо.

— Слушай, Клаус. А у тебя фишек нет? — я вытащил резинку из портфеля и стер пошлый рисунок с парты. Какой-то старшеклассник скучал сегодня на уроке.

— Пятнадцать? Нет, — Жанна достала учебник по Хиромантии и выложила на стол.

Затем покопалась в портфеле и вынула оттуда потертую фишку с изображением девушки в одном нижнем белье.

— Только одна. Со сладострасткой.

— Сладострасткой? — я взял фишку в руку и по старой памяти облизнул ее.

Так и думал. Аристократка на картинке стояла теперь совершенно обнаженная. Слюна сделала лифчик прозрачным.

— Фу! Ракицкий! — Клаус всю перекосило от отвращения. — На жвачку с нормальными мультиками денег нет что ли?

— Да я проверить хотел, — я протянул фишку ей обратно.

— Оставь себе, — подругу передернуло, и она продолжила выкладывать на стол письменные принадлежности.

— Одна есть. Нужно еще четырнадцать, — хмыкнул я себе под нос. Затем кинул фишку на парту. — Не вставучка. С такой я много не выиграю. Слушай, Клаус…

— Чего?

— Не знаешь…

Прозвенел звонок. Вместе с ним кабинет зашел директор.

— Ладно потом.

Глеб Ростиславович подошел к учительскому столу и положил на него учебник по Хиромантии. Свою трость он облокотил на стул.

— Приветствую, одаренные! — сказал директор, дождавшись, когда все встанут.

— Добрый день, директор! — ответили школьники хором.

— Садитесь, — позволил он.

Стулья загремели на весь кабинет и через несколько секунд в помещении воцарилась гробовая тишина.

— Надеюсь каждый из вас добросовестно выполнил домашнее задание, — директор занял свой стул и открыл классный журнал. — Проверять сегодня не буду. Но это не значит, что на следующем уроке я не спрошу с вас сразу за две темы. Так…кто сегодня отсутствует?

— Кедровы. Маша и Саша, — выкрикнул Калачевский.

— Девочки обычно не опаздывают, — задумчиво произнес учитель по Хиромантии. — Ладно. Пока поставлю «н» на карандаш.

Глеб Ростиславович поднял голову и окинул класс взглядом. Затем открыл учебник, отыскал нужную страницу и заговорил.

— Все открываем страницу восемьдесят восемь. Тема сегодняшнего урока — определение родовой способности.

Он встал с места, взял трость, подошел к доске и написал дату. Под ней тему.

— У одаренных есть способности. Каждый из нас может брать силу из разрывов. Благодаря этому и, конечно, Знакам, мы можем использовать магию, — Глеб Ростиславович стряхнул мел с рук. — Однако каждый из одаренных также обладает уникальной способностью, которая зовется родовой магией. Есть два способа узнать какой именно родовой способностью вы обладаете. Первый и самый точный — спросить у своих родителей.

Он дождался, когда школьники посмеются и продолжил:

— Второй — по ладони одаренного.

Все ученики тут же взглянули на свои руки.

— Не торопитесь. Сейчас вы все узнаете, — директор оперся двумя руками на трость. — Кто хочет пойти к доске?

— Я! — я тут же поднял руку.

На уроках Хиромантии я был лучшим учеником. Я считал, что это необходимо, чтобы сформировать у директора репутацию пай-мальчика. Ведь именно Глеб Ростиславович вручает повестки и принимает другие важные решения касаемо учащихся. Быть на хорошем счету у аристократа — хороший ход. К тому же, Хиромантия действительно оказалась довольно интересным предметом. И имеющим лишь отдалённые сходства с тем, что я знал об этом учении в прошлой жизни.

— Может быть есть желающие, кроме Ракицкого? — поинтересовался учитель.

Никто не среагировал. Даже заучки, которые были моими основными конкурентами по выкрикиванию «я!» сегодня отсутствовали.

— Хорошо. Костя, к доске.

Глеб Ростиславович попросил меня опустить большое изображение ладони, которое прежде было свернуто над доской.

— Взгляните на фотографию. Если присмотреться, то вы увидите на ней символы, которые обозначают принадлежность к роду, — он перевернул страницу в учебнике. — Сейчас наша задача определить к какому роду принадлежит владелец руки. Все известные родовые символы изображены в учебнике на страницах с восемьдесят девятой по девяносто пятую.

— Можно взять учебник? — спросил я.

Директор кивнул и уже через минуту я снова стоял у доски и пялился на восемьдесят девятую страницу.

Здесь была нарисована таблица со знаками. Венера, марс и другие, знакомые мне из прошлой жизни символы. Теперь они заиграли совершенно другими красками.

— Посмотрели? — заговорил директор спустя минуту. — Теперь обратите внимание на свои ладони. Как вы уже поняли, родовая магия совершенно по-разному проявляется у женщин и у мужчин. Поэтому, для облегчения задачи, в первую очередь найдите на своей руке знак Венеры или Марса. Приступайте. А ты, Костя, найди этот символ на картинке.

Я посмотрел сперва на свою ладонь. Найти Марс на ней и узнать, где вообще должен находиться этот символ, гораздо проще, чем искать знак на обезличенной ладони.

На первый взгляд моя пятерня казалась совершенно обычной. Прямо как в прошлой жизни. С линиями судьбы, здоровья и так далее. Однако я присмотрелся и прямо у запястья по самому центру, совершенно незаметно для мимолетного взгляда, обнаружил тот самый символ круга с крестом на нем.