"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1310

Троллейбус остановился не сразу. Тормозя, он проехал еще несколько сотен метров и, наконец, двери раскрылись, чуть не прижав мою ногу к ступеням.

— Спасибо! — успел выкрикнуть я, выпрыгивая на асфальт и разбрызгивая слякоть по сторонам.

Побежал обратно. Сейчас взгляд не мог отыскать женщину, в которой я признал мать. Оставалось только не останавливаться и как можно быстрее оказаться на лестнице, ведущей к собору Святого Петра.

Я бежал по автомобильной дороге. На встречу мчались Волги, девятки, Жигули, Нивы, рыча на всю округу и сигналя мне, проехал автобус. Редко среди всего отечественного автопрома мелькали иностранные тачки, но они тоже были. Примерно в этом возрасте мы с Серым и Жендосом как раз начали учить эмблемы автомобилей и уже могли развлекаться, угадывая их по дороге на какое-нибудь очередное очень «важное» дело.

Я остановился на перекрестке. Никаких секунд нынешний светофор еще не показывал. Мне оставалось только глядеть на красный свет и ждать, когда он начнет мигать и позволит мне пробежать дальше.

В голове не прекращала крутиться мысль о том, что я скажу, подойдя сейчас к матери. Ведь, если она забыла всех и вся, то даже не признает меня. Собственного сына. Я приведу ее домой и буду жить с человеком, который совершенно не испытывает ко мне никаких чувств. Это будет очень странно. Ну да ладно. Главное, что она будет в безопасности. А специалисты, способные вывести ее из состояния гипноза найдутся. Уверен, что Германн поможет отыскать такого.

Наконец загорелся желтый. Не дожидаясь зеленого, я сорвался с места и в считанные секунды оказался на лестнице, ведущей к собору.

Это был высокий подъем. На вскидку ступеней семдесят или чуть больше. Справа и слева на всем протяжении сидят попрошайки и ждут, когда им подадут милостыню. Я уже вижу ее. Маму. Она никуда не делась. Дождалась.

Поднимаюсь. Медленно. Все еще думаю о том, с чего начну, когда сейчас подойду к ней. Что сказать в первую очередь?

Здравствуйте, вы моя мама… Нет. Добрый день. Меня зовут Костя. Вы не помните, но я ваш сын… Или может быть…

В этот момент вспышка черного дыма прямо передо мной, заставляет остановиться. Погрузившись в мысли, я не слышал, как вокруг собирается стая ворон.

— Не надо! — останавливает меня знакомая цыганка и кладет руку мне на грудь.

Пытаясь не выпустить мать из виду и постоянно выглядывая из-за Флорики я хмурюсь в недоумении.

— Ты следишь за мной? — спрашиваю я и даже не смотрю на цыганку.

— Глупый мальчишка! — она наклоняется и хватает меня за плечи. Трясет. Хочет, чтобы я посмотрел на нее. — Нельзя! Я же сказала, что она сама найдет тебя, когда придет время.

Какой-то криминальный авторитет в малиновом пиджаке спускается по лестнице и подает матери купюру. Кажется рублей пятьдесят. Та кивает, даже не поднимая головы.

— Почему… — я только открыл рот, но не успел задать вопрос.

Мужик, подавший моей матери, хватает Флорику за руку, заставляет ее выпрямиться и отпихивает в сторону.

— Отстань от пацана, мразь! — огрызается он. — Иди, пацан. Поговори с Богом.

Затем снова переводит взгляд на цыганку.

— Увижу тебя здесь еще раз, увезу в лес, — огрызается он. — Оттуда не возвращаются.

Цыганка тут же исчезает в дыму и вороны разлетаются в разные стороны, недовольно разнося свои вопли по округе.

— Совсем обнаглели, — блатной поправляет золотой браслет на запястье.

Его передергивает от холода. Добавляет:

— Иди к Богу, пацан. Только ему можно верить. И не останавливайся никогда, когда подобные этой цыганке будут доставать тебя.

Затем бандюга обходит меня, спускается к подножию холма, садится в мерседес и уезжает.

Но я не тороплюсь подниматься выше. Смотрю на небеса в поисках черных птиц. Небо затянуто серыми облаками, но там нет ворон. Только ласточки, которые сегодня все утро летают очень низко.

— Флорика! — произношу я вслух, в надежде, что цыганка услышит и вернется.

Оглядываюсь. Никого. Лишь бомж, сидящий ближе остальных, поднимает голову и в немой просьбе протягивает стакан. Кидаю ему сдачу от кондуктора. Монеты с глухим звуком ударяются о пластик.

Ну вот. И что теперь делать? Флорика явно не хочет отвечать на мой вопрос. Именно поэтому не возвращается. Думает, что и без нее я сделаю правильный выбор?

Я смотрю на свою мать — женщину, скрючившуюся на одной из ступеней, в захудалом пальто и шалью на голове. Она поправляет газету под собой и ежится. Беспрестанно вытирает нос, которым хлюпает, как каждый из попрошаек вокруг.

Начинаю подниматься. Может цыганка вернется, когда поймет, что я не послушал ее?

Шаг за шагом. Медленно переставляю ноги по лестнице и никак не могу выкинуть из головы мысль о том, почему мне нельзя подойти к собственной матери? Почему нельзя просто помочь ей? Замерзшей и несчастной. Может быть я могу отвезти ее домой, накормить, оставить там, но не говорить кто она и что я ее сын? Черт… Все это полный бред!

Я останавливаюсь напротив матери. Она поднимает голову и смотрит мне в глаза. Кажется морщин на ее лице стало еще больше за то время, что мы не виделись. Ее руки, держащие кулек из газеты, сильно трясутся. От холода. В первый раз в жизни я точно знаю, что не от похмелья. Ей сейчас очень плохо. Это видно по грустным и уставшим голубым глазам. Они уже не светят так ярко, как раньше.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не опуститься на колени и не наброситься на нее с объятиями. Я хочу обнять ее так крепко, чтобы она наконец согрелась. Чтобы поняла, что не одна в этом мире. Но слова Флорики навязчиво крутятся в голове и останавливают.

— Подайте, ради Христа, — произносит мама.

Глаза начинает щипать. Я еле сдерживаю слезы. Карканье ворон заставляет меня повернуть голову налево. Там, на самом верху, стоит Флорика. Безмолвно смотрит. Не двигается. Не мотает головой. Не жестикулирует. Просто наблюдает.

Я снова поворачиваю голову к матери. Засовываю руку во внутренний карман пальто. Достаю оттуда десять тысяч, которые брал с собой к татуировщику. Кладу их в кулек.

— Позаботьтесь о себе, — произношу я и тут же начинаю подниматься выше. Ко входу в собор. Чтобы она не успела увидеть моего лица.

— Спасибо, сынок! Спасибо! — кричит она мне вслед.

Услышав — «сынок», я едва не остановился. Сбавил ход, но тут же осознал, что это слово совсем не наполнено настоящим смыслом.

Когда я поднялся наверх, Флорики уже не было. Она дождалась лишь для того, чтобы посмотреть, чем кончится дело. А потом улетела.

Я прошел дальше и скрылся за дверями собора.

И что делать дальше? Найти цыганку и вытрясти из нее правду? Или просто ждать, когда мать вернется сама, как и предсказывает Флорика? Может мне все-таки стоит хотя бы наведаться в отделение милиции и побеседовать с капитаном? Стоит узнать, чем закончились прошлые истории Санитара и попросить его отозвать фотографии мамы отовсюду. Чтобы кто-то еще не нашел ее и не узнал. Ладно, решу после школы.

Я провел в храме бога следующие полчаса. Это позволило мне взять себя в руки и переключиться. Было непросто. Но мысль о том, что, подойдя к матери, я сделаю ей еще хуже, помогла прийти в себя. Да и то, что теперь у нее есть деньги, тоже успокаивало.

Когда я вышел из собора, мамы уже не было. Тогда я окончательно пришел в себя и поехал в школу.

За десять минут до начала урока я зашел в класс.

— Привет, Ян, — я подсел к Калачевскому, предварительно оставив рюкзак на парте с Клаус, чтобы та опять не надумала себе ничего лишнего.

— Тебе чего, Фунтик? — аристократ закрыл тетрадь, в которой рисовал очередного трансформера.

— Ты же круто рисуешь? — спросил я.

— Лучше остальных в школе, — совсем не скромно ответил мой одноклассник.

— Я хочу попросить тебя нарисовать мне кое-что.

— На заказ не рисую, — ответил он, раскрыл тетрадь и принялся разукрашивать недорисованного трансформера.

Я бросил взгляд на кучу разноцветных разбросанных по парте гелиевых ручек.