"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1248

Я бросаю стопку полароидных снимков на стол перед сидящей за ним сестрой.

— Что это? — удивляется она и отставляет чашку с чаем в сторону. Присматривается.

— Это ты мне скажи, — я сажусь напротив и складываю руки перед собой, словно прилежный ученик за партой.

Машка берет в руку фотографии. Листает. Но не поднимает на меня глаз.

— Откуда они у тебя? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Парфенов-младший. Перед которым мы вчера совершили безуспешную попытку извиниться. Он принес сегодня снимки в школу и брызгал слюнями, показывая их мне.

Машка встала со стула и принялась рвать фотографии. Без эмоций. Как робот, которому нужно непременно закончить работу. Она рвала их до тех пор, пока они не превратились в мелкие куски стружки. Затем кинула отходы в переполненное мусорное ведро, откуда куски бумаги вывалились и заставили ее снова упасть на колени и начать собирать их в мусорку.

— Вынесешь завтра ведро? — спросила она, до сих пор уничтожая улики своего унижения.

— Вынесу, — ответил я.

Я дал эти снимки сестре не для того, чтобы застыдить или унизить. Я отдал их ей для того, чтобы она перестала доверять каждому первому встречному и подумала о том, куда ее приведет дорога, вымощенная из таких легкомысленных поступков. Давить на больную мозоль, пытаясь все больше и больше застыдить собственную сестру я не собирался.

— Ты говорила что-то про еду, — перевел я тему. — Что подают?

Машка провела рукой по щеке, встала и не оборачиваясь ответила:

— Макароны по-флотски. Будешь?

— Конечно, — улыбнулся я и вновь отвлекся на пищащий в кармане тамагочи.

— Слушай, а у тебя был когда-нибудь тамагочи? — спросил я, под стуки ложки об алюминиевую кастрюлю.

— Тамагочи? — Машка обернулась ко мне.

— Ну да, — я показал ей экран игрушки. — Он недавно начал просить меня ему помочь. Но какую бы кнопку я не нажимал — ничего не работает.

Сестра отложила тарелку в сторону, вытерла руки о полотенце и взяла у меня яйцевидный предмет. Попробовала несколько комбинаций. Повертела в руках.

— Странно, — она протянула тамагочи мне обратно. — Попробуй спросить у Ларисы Игоревны. Кажется так ее зовут?

— Кого? — нахмурился я.

— Твоего преподавателя по Артефакторике.

— А! — отреагировал я. — Ага, ага.

Я убрал игрушку в карман и сходил до рюкзака. Посмотрел в дневник. Следующий урок по Артефакторике завтра. Но завтра у меня дежурство, значит…во вторник. Тут же расписание одно? Не меняется каждую неделю?

— Привет, сынок! — мать зашла на кухню, когда я доедал свою порцию макарон.

— Привет, ма! — отреагировал я.

Она налила себе чаю и села за стол.

— Портфель у тебя в коридоре? — спросила матушка. — Я хочу зашить его.

— Ага, — кивнул я.

Повисла неловкая пауза. После вчерашней пьяной потасовки с отчимом перед родным сыном, ей было не по себе.

— Как дела в школе? — наконец, решилась задать вопрос она.

— Не спрашивай, — вмешалась Машка. — Он еще не показывал тебе свой зуб?

— Зуб? Что с ним?

Я широко улыбнулся, продемонстрировав передний верхний резец теперь неправильной формы.

— Что случилось? — в ней проснулся материнский инстинкт.

— Все хорошо, мам, — ответил я. — Споткнулся и неудачно упал. Машка обещала записать меня к стоматологу, так что повода для беспокойства нет. Схожу в больницу и там все поправят.

— Да! — опомнилась сестра. — Завтра в восемь утра, Кость! Мы идем к стоматологу.

— В восемь? — поканючил я, как будто и в самом деле был ребенком.

— Встанешь один день пораньше, — быстро прервала она меня, пока обычно удивление не переросло в бесконечные мольбы перенести прием.

Мы еще некоторое время сидели на кухне, изображая из себя примерную семью, а затем я ушел спать. А может не изображали. Может и действительно все начало меняться к лучшему.

На следующий день меня ожидал ранний подъем и посещение детской стоматологической поликлиники. Благо наращивать зубы они умели. Уже через час я вышел из кабинета стоматолога с белоснежной, а самое главное, целой улыбкой. Сестра, конечно, в очередной раз удивилась тому, что вместо того, чтобы устроить истерику о том, как я не хочу идти в кабинет, я совершенно спокойно это сделал и выдержал все мучения от анестезии до сверления.

Потом я предупредил Машку о том, что хочу сегодня переночевать у Жендоса — спать в квартире с близкими, когда на меня охотиться эти странные тени не безопасно, — и теперь стоял у таксофона с визиткой Аввакума Ионовича в руках.

— Добрый день! Меня зовут Константин Ракицкий. Могу я поговорить с Аввакумом Ионовичем?

— Одну секунду, — ответил женский голос.

Затем он заставил меня ждать около минуты. Пришлось докидывать еще два рубля, чтобы не обрубили связь.

— Аввакум Ионович сказал, что ожидает вас в одиннадцать часов в своем офисе, — ответила, наконец, мадам.

— В офисе? — опешил я.

Хотя на что надеялся? Что он пригласит меня попить чаю в его огромном особняке?

— А можете подсказать адрес?

— Да, конечно. Есть ручка и листок под руками?

— Я запомню.

Я ехал в троллейбусе, на своем любимом месте в задней части, забравшись между поручнями, и глядел в окно. Заплатил очередные два рубля за проезд, и задумался о том, что надо бы разменять купюры, чтобы потом какой-нибудь кондуктор с сотни не сдал мне сдачу по рублю. Звенящий пятиклассник, прямо-таки магнит для хулиганов.

Город кишел машинами, которые я не так часто встречал на дороге в двадцать первом веке. Нивы, Волги, Девятки… Даже запорожец проехал. Запорожец! Такой раритет в мое время в городе и на парковке-то было не встретить, не то, что проезжающим мимо.

Так, разглядывая город своего прошлого, я вскоре доехал до нужной остановки и через пару минут стоял перед входом в небольшое пятиэтажное здание. Офисный центр. Дверь постоянно стучит от того, что туда-сюда снуют люди в черных костюмах. Логово аристократов. Как пить дать. Ладно хоть мать одежду постирала и рюкзак зашила. Выгляжу более-менее. Для ребенка, конечно.

— Добрый день! — я подошел к охраннику в камуфляжной форме, сидящему за столом. — Я приехал к Германну Аввакуму Ионовичу.

Он оторвал глаза от сканворда и посмотрел на меня, поверх очков.

— Вообще его кабинет на четвертом этаже. Но он несколько минут назад взял у меня ключи от склада. Проходи по коридору и постучи в сто десятую комнату. Он должен быть там.

Я поблагодарил охранника и пошел к месту встречи.

Ну хоть какая-то неформальная обстановка. А то я уже подумал, что с десятилетним мальчишкой будет официальное собеседование в огромном кабинете с книжным шкафом и кофе, который принесет секретарша.

Стучу в дверь с табличкой, на которой изображена цифра сто десять. Дверь от стука с тонким скрипом открывается. Но ответа нет. Но раз открыта, зайду.

Здесь целый лабиринт из стеллажей, заваленных видеокассетами. Но, нужно отметить, не беспорядочно разбросаны. Все рассортированы. Боевики, комедии, эротика. Склад, с которого, судя по всему, по точкам разъезжаются пиратские и лицензионные копии американских фильмов. Русского производства не вижу. На первый взгляд. Самое лучшее русское в кинематографе тех времен — голос переводчика Володарского.

— Аввакум Ионович, здравствуйте! — подаю я голос, чтобы старик дал знать о себе.

— Костя? — отзывается аристократ в ответ.

Я иду на голос и вскоре вижу старика, стоящего на стремянке и бережно расставляющего по полкам фильмы.

— Здравствуй, Константин. Я рад что ты нашел время приехать.

— Вы сказали, что у вас есть для меня работа, — перехожу я сразу к делу.

Старик взглядом указывает на одну из коробок и предлагает сесть. Я соглашаюсь. Сам он стоит на стремянке и перебирает кассеты.

— Прости, что встречаюсь с тобой в такой обстановке, — говорит он. — Не хочу, чтобы кто-нибудь знал о наших общих делах.

— Почему? — я поднял голову на люминесцентную лампу, она тут же перестала мигать.