"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 1018

— Настоящий герой дня! — высказался Глеб.

— А ты, А-а-алег, кажется, еще его па-а-адазревал!

— И совершенно справедливо… — со странным выражением проговорил Тигр.

В его черных глазах что-то сверкнуло, между пальцами показалось острие сюрикена. Олег это заметил потому, что смотрел на Тигра, а не на учиненный им разгром.

— Ложись! — заорал он, что было мочи, устремляясь навстречу крутящейся звезде.

Один сюрикен щелкнул по двойному оплечью Синеглазова доспеха, другой завяз в броне, одним из шипов достигнув плеча. «Не доверяй тому, кто придет к тебе другом! Другом, ты понимаешь…»

Когда Ветерок, словно на крыльях духа прародителя, взмыл к потолку по вертикальной стене, чтобы там схватиться с Диким Котом, Камень сначала ничего не понял и подумал, что воин лишился рассудка. И только железная звезда, вонзившаяся в стену, на которую ему указал более внимательный Смерч, открыла ему глаза на истинное положение дел. Он считал Дикого Кота другом, доверял его суждениям не только о качестве клинков, но и о людях. Именно Дикий Кот познакомил его с царевной. Была ли та встреча случайной или служитель темных духов с самого начала собирался заманить дочь царя Афру в ловушку, а потом всю вину свалить на Ветерка?

Впрочем, в тот момент Камень об этом не думал. Ошеломленный и сбитый с толку, он следил за зрелищем, которое разум человека, рожденного под звездами, а не над ними, был просто не в состоянии осмыслить и постичь.

Две упругие, подвижные тени, одна угольно-черная, другая серовато-серебристая в неверном свете факелов стремительно неслись по подземелью, не различая и не пытаясь различить пол и потолок, выписывая в воздухе немыслимые фигуры. Две мысли, две воли, две идеи, забыв про бренную оболочку, а вернее полностью ее подчинив, сошлись в смертельном противоборстве, дабы победить, или уничтожить друг друга. Им не требовалось иной опоры, помимо Правды, истиной, или ложной. И силу они черпали напрямую из тех источников, которые дают лишь духи прародители и Великий Се. И для того, чтобы доказать или опровергнуть свою истину, они по большому счету могли обойтись даже без мечей. Ибо клинки хотя и скрещивались, высекая искры и оглушая, а грохот в подземелье стоял точно в небесной кузнице Ильманарнена, но на их месте с таким же успехом могла оказаться травяная палка или просто голая рука. Таким умением даже по ту сторону звездного моста владели лишь избранные.

Прочертив несколько зигзагообразных фигур в узком горлышке Хранилища, соперники, которым здесь явно не хватало простора, точно две шальные молнии умчались в темноту лабиринта. Остальные последовали за ними, предварительно заперев и заклинив решетку, отгораживавшую эту часть подземелья: наемники уже взломали дверь.

Поскольку Камень шел замыкающим, он не сразу разобрал, что произошло. Использовал ли Дикий Кот какой-то неизвестный Ветерку прием или применил какое-нибудь средство, доступное лишь владеющим темной магией, но Ураган, до того вцепившийся в противника мертвой хваткой и явно близкий к тому, чтобы одержать над ним верх, неожиданно оказался отброшен на несколько саженей назад. Ударившись со всего маха о стену, так, что вылетело несколько кирпичей кладки, он тяжело рухнул вниз, и, несомненно, сломал бы себе шею, если бы Синдбад и Смерч не подхватили его. Хотя из его рта с бульканьем шла кровь, он подавал признаки жизни.

Дикий Кот ночным призраком умчался в темноту. Через несколько мгновений в глубине коридора прозвучал сухой хлопок, и гулкое эхо донесло грохот обвала. Отправившийся вслед за беглецом, Смерч вернулся, точно мукой, обсыпанный каменной крошкой и пылью.

— Он обрушил перекрытие в том месте, где мы выходили! — сообщил он.

Камень в это время обследовал коридор в поисках спасительного потайного хода. Великий Се! Ну где же он? Неужели за двадцать лет он все позабыл? Нет, все сходится: стрельчатая арка, поддерживающая свод, три ряда тяжелых колонн, узкий коридор, пять ступенек и… Глухая стена! Кладка совсем свежая, года два не больше. А он-то надеялся быть полезным. Старый безрогий зенебок, место которому на бойне. Ну что ж, теперь выход один. Сражаться и умереть с мечом в руке.

В это время Ветерок открыл глаза.

— Он ушел? — не без труда разобрал Камень движенье бледных, окровавленных губ.

— Знаешь ли, — почти с издевкой сообщил ему Глеб, — есть проблемы поважней! Ход Могучего Утеса, на который вы возлагали такие надежды, наглухо замурован, а другой этот негодяй взорвал!

Ветерок предпочел ему не ответить, только при слове «негодяй», сказанном ровно тем же тоном, как тогда в травяном лесу, на его лице мелькнула странная улыбка. Он жестом попросил Камня и Синдбада помочь ему подняться на ноги, и то придерживаясь за стену, то опираясь на плечи друзей, на каждом шагу отплевывая кровь, заковылял в ту часть подземелья, где располагалась царская усыпальница.

Камень подумал, что эта идея не лишена смысла — из усыпальницы имелся ход наверх, хотя, как выйти живыми из дворца, а потом еще и из города, Могучий Утес не имел никакого понятия. Впрочем, выбирать не приходилось, наемники шли буквально по пятам.

Усыпальница царей располагалась в самой древней части дворца, построенной еще до прихода царя Арса, в те смутные времена, когда поклонники темных духов взяли ненадолго верх, и жители Сольсурана вынуждены были скрываться под землей. Несколько рядов сужающихся книзу колонн поддерживали тяжкие своды, в симметричных арках и нишах, вырубленных в стенах, располагались надгробья царей. Поскольку Камень хорошо знал это место — сюда часто спускались во время дворцовых церемоний — он сразу отыскал последнее захоронение. Царь Афру и его супруга покоились рядом в великолепном саркофаге драгоценного розового порфира, который мастера народа Земли изготовили по заказу их убийцы. Может быть, Ураган пытался найти заступничество у последнего царя и его божественной супруги?

Но нет, он остановился у другой гробницы, самой скромной по украшению, но наиболее древней и всеми почитаемой. Одолев поклонников темных духов, основатель династии, мудрый царь Арс правил без малого восемь десятков лет, и его правление в Сольсуране именовали не иначе, как золотой век, ибо то было время всеобщего процветания и благоденствия. Когда же ему пришел срок подняться по звездному мосту, он сам построил для своего бренного тела последнее прибежище, строго настрого заповедовав потомкам что-либо в своей гробнице менять. Вот у его-то захоронения и остановился Ветерок.

Камень не удивился. Среди немногих украшений царского надгробия особым почтением пользовался знак поднятой руки — великое знамя первого из царей. Сомкнутые пальцы, означали единение народов травяного леса, рука, развернутая ладонью вперед — напоминание о мирных намерениях. Среди простых сольсуранцев, которые в прежние годы могли свободно посещать усыпальницу, бытовало устойчивое поверье, что если приложить к каменной ладони свою, то можно надеяться на осуществление самых сокровенных чаяний и надежд.

Молодой Ураган стер с лица кровь и медленно, словно преодолевая сопротивление воды или песка, опустил руку на крышку гробницы. Ладонь легла на ладонь, словно принадлежала одному человеку, где-то в глубине послышался скрежет… и у подножия саркофага открылся проход.

На какой-то миг все застыли в изумлении: десятки тысяч человек на протяжении веков прикладывались к священному знаку, но ничего подобного не происходило.

Глеб, который лопатками ощущал остроту копий и мечей неотвратимо приближавшийся погони, и которому не терпелось поскорее убраться из дворца посветил факелом в проем: ни ступеней, ни следов кладки, только непроглядная чернота бездонного колодца.

— И ты хочешь, чтобы мы туда лезли? — возмущенно глянул он на Ветерка.

— Это единственный путь, — с трудом подавляя мучительный кашель, выдохнул Ураган.

— Напоминает черную дыру, — задумчиво почесал в затылке Синдбад.

— Ты-то сам им пользовался? — с подозрением поинтересовался у брата Смерч.