"Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 1494

Многие, разумеется, отказались, но и тех, кто выразил согласие, хватало, чтобы обслуживать особняк и охранять боярина.

— Федор Ильич, накрывайте ужин, — махнул рукой Ростислав Владимирович.

— Будет исполнено, господин подполковник.

Проводив его взглядом, Иващенко вздохнул. Обращались к нему либо по имени и отчеству, либо по званию. И никакие увещевания не могли этого исправить. Он и сам порой обращался к своим людям точно так же. И не видел в том ничего зазорного.

Поднявшись в свою комнату, Ростислав Владимирович быстро сбросил одежду и ополоснулся под душем. Светские развлечения, которые он был обязан теперь посещать, серьезно утомляли, но Иващенко не роптал, исполняя волю цесаревича. Не столько мечтая о должности в Министерстве Обороны, сколько потому что привык выполнять приказы.

Приведя себя в порядок, боярин оделся в приличный домашний костюм, и направился в малую столовую. Здесь для него уже накрыли ужин, а так как гостей боярин не ждал, то и людей отпустил отдыхать — переложить из тарелки в тарелку Ростислав Владимирович был способен и самостоятельно.

Мысли подполковника то и дело возвращались к прошедшему вечеру в салоне.

Страсти вокруг него немного улеглись, Ростислав Владимирович вошел в общество и даже влился в компанию участников клуба ветеранов под председательством Ивана Михайловича Соколова. На членство еще не претендовал, но эти люди уже приняли как своего. И хотя их боевой опыт сильно разнился, к мнению боярина прислушивались.

На этом вечере, впрочем, как и на любых других, присутствовало немало девушек из благородных семей. Большинство, разумеется, уже помолвлены, и в их сторону подполковник старался не смотреть.

На нем девицы не висли, держась отстраненно: это мужчинам он был ясен, а вот в качестве будущего супруга пока оставался темной лошадкой. Фигура, конечно, соблазнительная: обласкан правящей семьей, на груди красуются награды. Однако как сможет вести род, пока было непонятно. Так что дальше вежливого общения с ним на данный момент не заходили.

Было лишь одно исключение: боярышня Строганова.

Варвара Васильевна была девятнадцатилетней хрупкой и красивой девушкой. Она напоминала Ростиславу Владимировичу фарфоровую статуэтку. Рядом с ним ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть подполковнику в глаза. От этого складывалось впечатление, что она совершенно беззащитна.

Но острый ум и не менее острый язык служили ей неплохим оружием. В чем сам подполковник не раз был свидетелем, когда Варвара Васильевна Строганова отказывала претендующим на танец с ней аристократам. Не всем, разумеется, но те, кто девушке не нравился, рисковали нарваться на серьезный отпор.

В девичестве боярышня задержалась, так как прошлый жених разорвал помолвку перед самой свадьбой. По интересному поводу — брат Варвары, Василий Васильевич, ушел служить в армейскую разведку, где и узнал о темных делишках будущего зятя. И надавил, заставив отказаться от свадьбы.

Собственно, на этом фоне они и нашли общий язык. Боярич Строганов служил в военной разведке, а Иващенко имел за плечами армейский опыт и даже звание получил по линии Царской Службы Безопасности.

Однако о том, что цесаревич обещал указать на подходящую невесту, Ростислав Владимирович не забывал. В разговорах с Варварой Васильевной лишнего себе не позволял и держался дружески.

А сегодня случилось то, что требовало осмысления.

— Мне кажется, вы немного перепутали, Олег Дмитриевич, — произнесла Варвара Васильевна, вырывая руку из пальцев уже изрядно выпившего смоленского боярича. — Все знают, что вы завсегдатай публичных домов. Но я — не жрица любви. Прошу вас, отойдите.

Олег Дмитриевич не послушался, продолжая тянуть к ней руки. Дело происходило в коридоре особняка, и свидетелей у разговора не имелось. Кроме Иващенко, который до сих пор пользовался линзами князя Романова.

И когда в глазах Варвары Васильевны уже мелькнула первая искорка испуга, на плечо боярича легла ладонь подполковника Иващенко. Ростислав Владимирович и сам удивился, как легко хрустнула кость под его пальцами.

Разом протрезвевший Олег Дмитриевич закричал от боли. И когда народ ломанулся в коридор, прилюдно обвинил Иващенко в нападении и нанесении тяжких травм.

В прошлой жизни, еще до войны, Ростислав Владимирович бы растерялся. Тогда еще младший лейтенант, толком ничего не видевший в жизни, он оказался в положении, когда его легко вынудили принять вызов.

Тогда только вмешательство Дмитрия Алексеевича Романова спасло ему жизнь. Но в этот раз в роли князя Романова предстояло выступить самому Иващенко.

— Ты уверен в том, что говоришь? — спросил подполковник, продолжая держать ладонь на поломанной кости боярича. — Осознаешь, кого обвинять вздумал? Я даю тебе сутки, чтобы ты принес официальные извинения перед родом Строгановых за то, что делал. И передо мной за нанесенное прилюдно оскорбление. Передай главе своего рода, что если этого не случится, я вызову тебя на поединок чести. Как думаешь, поддержит царская семья мое прошение?

И в доказательство Иващенко чуть дернул плечом, чтобы орден на груди зазвенел. Не для смоленского боярича, разумеется. Для свидетелей, от которых вокруг было уже не продохнуть.

Варвару Васильевну он лично отвез домой, а оттуда направился в свой особняк. И вот теперь, сидя в своей столовой, думал о том, что судьба сама подсказывает ему, что делать дальше.

Ведь все получилось, как в сказке — девушка попала в беду, а ей на помощь пришел герой.

Осталось только убедить цесаревича разрешить сделать боярышне Строгановой предложение.

Глава 4

Кремль, гостиная в личных покоях наследника престола .

— Видел уже, что творит твой протеже? — посмеиваясь, спросил государь, свободно опускаясь на диван, рядом с которым сидел его официально признанный сын.

Игорь Михайлович пожал плечами.

— Рано или поздно его бы попытались задеть,— произнес наследник престола. — Именно потому, что он мой протеже. Всем ведь плевать на самого Иващенко, они жаждут посмотреть, как буду действовать в такой ситуации я. Стану ли защищать своего человека или брошу его на произвол судьбы. От того, как я решу эту проблему, будет зависеть, получится ли у меня сколотить свой кабинет, или я останусь в полном одиночестве против высшей знати страны.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул Михаил II. — И как же именно ты поступишь?

Игорь Михайлович улыбнулся.

— Имело место оскорбление действием в адрес боярского рода Строгановых. Также нанесено прилюдное оскорбление награжденному из царских рук герою, — сказал он. — У нас есть запись происшествия от начала до конца. Я направил уведомление главе рода Борисовых, пусть посмотрит, как развлекается его сын в столице. И если после этого Олег Дмитриевич не принесет извинения, я дам добро на поединок чести. Иващенко — боевой офицер, если мы спустим оскорбление в его адрес, армия будет недовольна. А нам это ни к чему, так что Борисовы принесут извинения, или один из них умрет.

Царь покачал головой.

— Борисов — человек Апраксина. Петру это не понравится, он сейчас и так на нервах из-за нехватки людей в его владениях, — заметил государь. — Сам уладишь этот вопрос с губернатором Литовским, или мне вмешаться?

Цесаревич улыбнулся в ответ.

— У Апраксина нет никакого права защищать Борисовых. Не после того, как царская армия принесла ему огромные земли, — заговорил Игорь Михайлович. — Великий князь понимает, что если решит высказать неодобрение в наш адрес, Москва тут же начнет задавать свои вопросы. В частности, почему до сих пор в губернии Литовской нет ни порядка, ни жителей.

Наследник прервался, чтобы сделать глоток чая с лимоном, стоящим на столике, после чего продолжил излагать свои мысли:

— Апраксин оказался на пороховой бочке. Поляков он изгнал, его святейшества послушался и вместо гражданской недвижимости решил выстроить церкви. А это, если правильно подать, растрата государственного бюджета, — заметил цесаревич, после чего поднял палец и дополнил: — И, кстати, если потянем за эту ниточку, окажется, что и патриарх Мефодий руки на этом деле нагрел. А по чьему совету? Анны Михайловны Соколовой. Сама княжна до такого бы не додумалась, значит, подвести великого князя Апраксина под огромные долги перед казной — идея Михаила Викторовича. А он и так в опале. Будет суд, мы выведем из-под удара Ивана Михайловича, а остальных похороним.