"Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 1353

— И снова сто двенадцать градусов, — прежде чем я задал вопрос, сообщила княгиня. — Это странно. Я никогда раньше так быстро и резко не могла сменить температуру. И тогда разлет не был таким фиксированным, а теперь я как будто четко привязана к нулю по Цельсию.

Я улыбнулся ей, выказывая одобрение.

— Продолжим? — предложил я, и, получив кивок, создал несколько новых гексагонов.

Подсвечивая силовые поля, я отправил первое в свою супругу. Скорость была не большой, так чтобы она могла совершенно спокойно отреагировать. Тем более что сейчас «Оракул» вываливал на Викторию характеристики примененной мной техники. Виктория дернула руками, но все же удержалась от того, чтобы пользоваться жестом.

Лед возник на моем поле, заключив гексагон в плотный морозный кокон, и разросся во все стороны шипами. Слабый слой щита истончился, и осколки техники посыпались на землю. Следующий снаряд я послал уже с большой скоростью. Но его постигла та же участь.

Улыбнувшись, я усилием воли толкнул оставшиеся голубые гексагоны, и они понеслись каждый быстрее предыдущего. Виктория, по началу легко сбившая первые пять полей, дальше уже напряглась, стараясь справиться со слишком большим количеством техник.

— Щит, — сказал я.

Оставшиеся гексагоны, достигнув расстояния метра от моей супруги, сложились в стену. Княгиня обреченно вздохнула, признавая поражение. Впрочем, это и не соревнование, да и она довольно быстро справлялась и схватывала. Все-таки наличие определенной дисциплины ума — серьезное подспорье в таком деле.

— Это сложно, — признала Виктория с тяжелым вздохом, после чего встретилась со мной взглядом и добавила: — Но я справлюсь.

Я кивнул, и стена силовых полей бесследно исчезла.

Как и прежде, никаких особых спецэффектов мои техники не оставляли после себя. Фактически после княжения расширились только пределы моих прежних возможностей, а так все было без изменений.

— Многие ошибочно полагают, что щит — это и есть родовой дар Романовых, — произнес я, приближаясь к своей жене. — И хотя они не правы, тебе все же следует начинать именно с него.

Княгиня склонила голову, демонстрируя, что услышала, а я продолжил:

— Собственная защита, Вика, должна быть всегда первой, о чем ты думаешь, — сказал я. — И когда ты начинаешь подозревать, что не остановишь все снаряды, вспомни о том, что никто не может достать Романовых, а ты теперь тоже одна из нас. Единственный способ добраться до тебя — застать врасплох или, как сейчас, ввести в ступор. Я заставил тебя растеряться, и ты капитулировала. Но если бы ты просто поставила прочный щит, все эти силовые поля всего лишь разбились бы, не сумев до тебя добраться. А на то, чтобы установить щит, тебе не нужны никакие техники, никакие заминки. Одно мысленное усилие, и до тебя уже не добраться.

Моя супруга улыбнулась краешком губ.

— Странно, а я думала, что с учебой закончено, когда забирала документы из ЦГУ. А оказывается, нет, от лекций никуда не деться, — наигранным тоном заявила она, накручивая на палец прядку волос. — Господин преподаватель, а как у вас обстоят дела с наказаниями для провинившихся студенток?

Я усмехнулся, принимая игру.

— О, студентка Романова, вам понравится, — обняв ее за талию, объявил я, прежде чем поцеловать супругу в губы. — Но — только перед сном. Образовательный процесс нарушать нельзя!

Передышки тоже необходимо устраивать.

С нашей мощью, конечно, восстановление дара не занимает много времени. Однако перенапрягаться в этом деле бессмысленно — дар не мышца, его не накачаешь тупым напряжением извилин. Только осмысленное воздействие, когда ты четко контролируешь каждое усилие воли, приносит пользу.

Нас прервала вибрация телефона в моем кармане. Отстранившись от супруги, смотрящей на меня с хитринкой в глазах и легким румянцем на щеках, я вынул аппарат.

— Слушаю, Святослав Святославович, — держа княгиню за руку, произнес я.

Виктория чуть дернула ресницами — линза выводила ей стенограмму беседы, так что моя супруга тоже, можно сказать, принимала участие в разговоре. Пусть и только в виде слушателя.

— Дмитрий Алексеевич, — начал Волков усталым тоном, — я начал приемку оборудования от Германского рейха. Надеюсь, вы прилетите к нам, чтобы помочь с его модернизацией? Иначе я провожусь не одну неделю, на мне и так уже немало процессов замкнуто.

Что ж, справедливый вопрос.

Я и без того взвалил на плечи боярича очень многое, а он у меня один, и не может работать параллельно над несколькими проектами с полной отдачей. Как и у любого человека, мозг Святослава Святославовича не позволяет объять необъятное. И разгрузить его необходимо, ошибки по невнимательности — последнее, что нам нужно. Это помимо того факта, что лучше действительно присутствовать на месте для дополнительного контроля.

— Завтра утром мы посетим комплекс, — ответил я после краткого раздумья. — Заодно встретимся лицом к лицу и обговорим наши планы лично.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — не скрывая облегчения, произнес Волков. — Буду честен, работы очень много, и я бы не отказался от пары десятков лишних рук. Не знаю, сколько я еще протяну в таком режиме.

Я усмехнулся.

— Предлагаю и это обсудить завтра, — произнес я.

— Буду ждать вас, — ответил Святослав Святославович, прежде чем отключиться.

Я убрал телефон в карман, и Виктория тут же взяла меня под руку.

— Если мы летим на Урал, нужно успеть закончить наши дела здесь, — сообщила она, прижимаясь ко мне боком. — Так что предлагаю свернуть тренировку на сегодня.

Я кивнул и повел свою супругу к особняку.

— Отдам распоряжения, чтобы все подготовили к полету, — произнесла Виктория. — Я же правильно понимаю, что одним днем все не окончится?

— Я полагаю, мы задержимся в гостях у Демидовых дня на четыре, — ответил я. — Так что успеем навестить твою матушку и брата. Если хочешь, сможешь задержаться у Морозовых еще на пару дней, чтобы отдохнуть.

Княгиня покачала головой, отчего ее тяжелая коса заметалась из стороны в сторону.

— Матушка обрадуется нашему визиту, но задерживаться мы не будем, — объявила она. — Не хочу, чтобы ее тяготило мое присутствие. Твой дедушка нашел ей подходящего жениха, и матушке будет проще, если меня не будет рядом какое-то время. Она чувствует себя виноватой за эти отношения.

Я легко кивнул.

— Как пожелаешь, дорогая.

Чего-то подобного я и ожидал. Не так-то это просто, приводить нового мужчину в род, когда у тебя уже есть семья и целая история за ее плечами. Инга Валентиновна, конечно, справится с любой ситуацией, после всего пережитого у боярыни Морозовой хватит выдержки и решимости пройти через любые преграды ради сына.

Но тот факт, что она чувствует вину перед дочерью, разумеется, еще потреплет Инге Валентиновне немало нервов. Возможно, стоит поговорить с Марией Евгеньевной? Пусть бабушка повлияет на боярыню, чтобы привести ее в чувство.

В особняке мы разошлись в разные стороны — я направился в рабочий кабинет, который мы вынесли отдельно от наших покоев. А Виктория пошла отдавать распоряжения. Наличие «Оракула» и линз — это прекрасно, однако общаться с людьми моя княгиня предпочитала по старинке, с глазу на глаз, так повеления прислуге доходят точнее. И выполняются старательнее.

Царские лаборатории пока что ничего мне не выдали, однако я и не рассчитывал, что за пару недель мне предоставят уже готовую технику. Людям нужно понимать, что они делают, почему и как это работает. Так что дергать их раньше времени не стоит — не понимая процесса, можно навредить на любом этапе. И кому будет нужен произведенный лабораториями брак?

Наступит февраль, и вот тогда можно будет начать задавать неудобные вопросы. И то если подчиненные не справятся, а я не думаю, что государь набрал бы в свои секретные предприятия лоботрясов.

Волков не вышел встречать нас лично, и это было понятно. Весь цех, в который установили переданное царской армией оборудование, был заставлен моими покупками, и Святослав Святославович проводил первые тесты. Могли ведь и повредить что-нибудь по пути.