"Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 1102

— С удовольствием, Дмитрий.

Глава 17

После занятий я попрощался с одногруппниками, которые не оставались в стенах Университета, затем проводил Викторию до входа в лабораторный корпус, а сам направился в деканат. Несколько раз мне встречались бродящие по территории студенты, которые теперь приветствовали меня кивками, как будто мы были знакомы.

Мой престиж среди благородных неуклонно растет. Старшие родственники были совершенно правы — так или иначе, но меня вовлекут в столичное общество, и лучше заранее создать себе репутацию, чтобы набрать и сторонников, и сочувствующих. Несколько поколений шла подковерная борьба с нашей семьей, и сейчас у меня есть шанс вернуть Романовых в нормальное общество.

По дороге к деканату, я заметил мелькнувшего на этаже Авдеева — судя по всему, Иван Тимофеевич как раз выходил от Шафоростовой. Причем нес наш евгеник какой-то рукописный труд. Мы разминулись на лестнице — Авдеев шел выше, а я поднимался по ступенькам. Дверь в приемную декана была приоткрыта, так что я счел это за приглашение.

— Дмитрий Алексеевич, вас ждут.

Рука секретаря указала не на дверь Петра Сергеевича, а на менее приметную с табличкой «Переговорная». Поблагодарив кивком, я толкнул створку.

За длинным столом сидели профессора нашего факультета с одной стороны, а сотрудники лаборатории разместились напротив них. Возглавлял собрание не декан, которого вовсе не оказалось в переговорной, а мой руководитель. Всего получилось двадцать два человека, если считать меня.

Иван Никитич кивнул мне на единственное свободное кресло.

— Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич, мы здесь надолго. Присутствующих вы знаете, так что тратить наше время не будем, — произнес он, а когда я сел в кресло, Телегин продолжил: — По моей инициативе мы собрались, чтобы обсудить, какие из идей княжича Романова мы можем реализовать сами, а какие передадим государю для его реализации.

Ну, чего-то такого я и ожидал, когда писал задание в начале учебного года. Хотя, честно говоря, мне было уже не так интересно, однако я понимал, что чем больше моих проектов увидят свет, тем легче будет двигать местный прогресс.

— Итак, — объявил Телегин, обводя взглядом собравшихся. — Вы все просмотрели документы. Давайте перейдем к составлению списка, что мы сами сможем сделать. Напомню, что задавать уточняющие вопросы Дмитрию Алексеевичу вы можете, но стоит учесть, что все теоретические уточнения были сделаны. Желающие поспорить о возможности и невозможности того или иного проекта, могут выйти прямо сейчас.

Никто, естественно, покидать собрание не спешил. Подозреваю, если бы таковые специалисты имелись, их бы сюда никто и не позвал.

Первой слово взяла Шафоростова.

— Я считаю, нам нужно разделить не только то, что мы сами сможем сделать, но и по отраслям. К примеру, я бы взялась за синтетическую органику. А вот Кирилл Эдуардович, — она плавно повела рукой в сторону сидящего напротив мужчину из лабораторных, — наверняка захочет замахнуться на кибернетические протезы.

— Не все, — тут же прокомментировал он. — Но предлагаемые княжичем глаза я бы собрал. Во всяком случае, по имеющейся документации у меня вопросов нет, и зная немного Дмитрия Алексеевича, я уверен, что никаких накладок возникнуть не должно.

На меня никто не посмотрел даже, а вот на Ивана Никитича обернулись. Телегин благосклонно кивнул.

— Принимается, Марина Владимировна, — подвел итог он. — Кто-то еще хочет высказаться?

— Пожалуй, я скажу, — заговорил еще один лабораторный профессор, на этот раз — химик. — Насколько я вижу, у нас имеется потенциал только для частного испытания. Но есть ли у нас подопытные? Я вижу, что княжич проделал масштабную работу. Но те же кибернетические глаза у Кирилла Эдуардовича без имплантации живому человеку — всего лишь забавная игрушка.

Я перевел взгляд на Ивана Никитича. Самому мне тоже было интересно, как он решит этот вопрос. При нашем разговоре я упоминал осужденных, но какое решение примет Телегин, понятия не имел.

— Государь уже завизировал испытания на нескольких категориях граждан, — заявил он. — Первыми пойдут осужденные на казнь.

На стол профессор выложил первый документ, даже с моего места было прекрасно видно царскую печать и подпись. За ним Телегин вытащил второй и положил рядом.

— Последующая группа — добровольцы с соответствующими проблемами. Здесь же будут армейские инвалиды, получившие увечья. Когда закончим все испытания, государь рассмотрит и даст добро на внедрение технологий, если все будет хорошо. Если нет — нет.

Присутствующие немного оживились, пошло негромкое обсуждение между собой. Иван Никитич никого не одергивал, ожидая, когда коллеги наговорятся. Я же молча ждал, чем все закончится.

Понятно, что по факту мое присутствие было не нужно, здесь и без меня во всем уже разобрались, и теперь решаются организационные вопросы, не требующие моего участия. Административная работа вообще не по моей части. Однако Иван Никитич намеренно таким образом демонстрирует мне, что и ЦГУ, и лаборатория при нем — не забыли меня, а продвигают мои идеи.

Я, может быть, и не люблю интриги, но все же мне хватает ума понять — меня пытаются привязать к Университету. Технически мне нет нужды здесь оставаться, когда на Урале мне принадлежит уже отлаженный комплекс. И Святослав Святославович с радостью исполнит любой мой каприз.

Но упускать меня никто не хочет. Я стал слишком ценным приобретением для ЦГУ и Телегина в частности. И если я сейчас уйду, моя слава уйдет со мной. А потому мне и выказывают уважение, пригласив на этот, так сказать, симпозиум.

Тем временем обсуждение перешло на совсем уж иной уровень. От переговоров о разделении труда, которым началась встреча, собравшиеся перешли к спору о бюрократических аспектах работы. Я вертел головой по сторонам, выслушивая то сотрудников лаборатории, то профессоров Университета.

Понять их было можно — своими практическими изысканиями они лишь подтверждают теории и гипотезы мальчишки. И когда реализация моих проектов будет успешна завершена, слава изобретателей достанется не им, а мне. При этом здесь нет ни одного человека, кто бы ни сделал себе имя хотя бы в рамках Русского царства. То есть, фактически из светил науки работа над моими проектами превращает их в высокоуровневых исполнителей, рабочих, техников и лаборантов. И выгода от этого становится намного меньше, чем, если бы проекты принадлежали им.

Наконец, устав наблюдать за этим, я кашлянул, привлекая внимание.

— Господа и дамы, — заговорил я, когда обсуждение понемногу начало стихать. — Мне очень лестно, что вы собрались ради обсуждения моих проектов. И я искренне благодарен Ивану Никитичу за приглашение на ваше собрание.

Телегин мягко улыбнулся, будто подбадривая меня говорить. Остальные впервые повернули головы ко мне, и у пары человек я увидел во взгляде удивление. С их точки зрения, наверное, я вообще не должен был рта раскрывать.

— Но вы все очень умные люди, заслуженные ученые, и разберетесь в этом вопросе без моего участия, — договорил я после короткой паузы. — Мне же нужно идти, у меня в секции проект не закончен. Благодарю за то, что позволили присутствовать.

И поднявшись, я кивнул сразу всем присутствующим, после чего направился к двери. Меня никто не остановил, и даже не окликнул, так что, распрощавшись с секретарем декана наклоном головы, я покинул приемную и направился в лабораторию.

На сегодня у меня был не такой уж и грандиозный план — нужно было всего лишь изготовить основу под линзу. На большее я замахиваться не стал, так что уже через пару часов, покинул секцию, наведя в ней порядок.

И на парковке вновь встретился с Соколовым. На этот раз Иван Михайлович меня не ждал, великий княжич стоял у машин рода Горских. На меня ни Елизавета Петровна, ни Соколов внимания не обратили, так что я лишь мазнул по ним взглядом и, кивнув Витале, сел в «Монстра».