"Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Баранников Сергей - Страница 1000

— Всем доброе утро! — поздоровался он, сразу же проходя к столам с расставленными блюдами.

Я бросил взгляд на Орлова. Петр Васильевич заметно расслабился с появлением нашего последнего студента. Но я был уверен, Федора Ивановича еще ждет лекция на тему опозданий. И хотя формально они равны по происхождению, Орлов — наш староста, читать нотации его долг.

Рядом со мной сидела Мэйлин. Принцесса больше мечтательно улыбалась, чем ела. Такое поведение за ней обычно не водилось, и я на всякий случай решил уточнить.

— Госпожа Ван, вы совсем не едите. У вас все хорошо? — спросил я негромко, чтобы не привлекать всеобщего внимания.

Та улыбнулась шире, обернувшись ко мне, а после и вовсе приблизила губы к моему уху.

— Я поговорила с Семеном Константиновичем, — поделилась она. — Он почти поправился после вашей командировки в Киев.

Я с Ефремовым тоже говорил уже и знал, что он проходит реабилитацию под строгим присмотром отца и родового целителя Георгия Максимовича. Старый ворчливый дед, служащий Ефремовым на этом посту, неоднократно доводил нас в прежние времена до зубовного скрежета своими нотациями. И с годами его характер только портился, так что Семену оставалось лишь посочувствовать.

— Это замечательные новости, — ответил я, искренне радуясь за друга. — Значит, помолвка состоит в срок.

— Да, — кивнула та, выпрямившись на стуле. — Как думаете, княжич, какое имя мне выбрать при крещении?

Я вскинул бровь.

— Почему вы спрашиваете об этом меня? — поинтересовался, прежде чем давать советы.

Я, признаться честно, вообще не думал, что принцесса Поднебесной решится сменить не только род, но и религию. И хотя это была традиция для заграничных невест, однако она носила необязательный характер.

Китаянка прищурила глаза, глядя на меня с намеком.

— Не хочу, чтобы мое новое имя ассоциировалось у Семена с его предыдущими фаворитками, — заявила она. — Я, может быть, и высокородная, но все же девушка. И мне хочется быть единственной для своего законного супруга.

— Резонно, — кивнул я. — Но, полагаю, лучше самого Семена вам на этот вопрос не ответит никто, — поделился мыслью, притягивая к себе чашку с кофе. — В конце концов, любой брак — это прежде всего компромиссы между двумя людьми. Почему не начать вашу новую жизнь именно с этого?

Она не сводила с меня испытующего взгляда еще несколько секунд, но все же кивнула.

— Мне нравится, что у моего супруга есть такой мудрый друг, — подвела она итог. — И я ценю вашу верность ему, Дмитрий.

— Для того и нужны друзья, — ответил я, прежде чем приняться за горячий бутерброд.

Пока остальные доедали, я закончил. Орлов уже начинал потихоньку готовить парней к путешествию, намекая, что пора отправляться. Девушки никуда не спешили, а я отсел в кресло с кружкой кофе и принялся листать телефон.

— Дмитрий Алексеевич, — подошла ко мне Самойлова.

— Да, Екатерина Юрьевна? — поднял я на нее взгляд.

— Я обдумала ваше предложение и вынуждена согласиться, — сообщила девушка с таким обреченным видом, будто ей не автограф хотелось получить, а на плаху предстояло взойти. — Помогите мне.

— Хорошо, — кивнул я, взглядом поискав трехкратного чемпиона.

Спортсмены сидели все это время за отдельным столиком и негромко разговаривали, не привлекая к себе внимания. Так что, поднявшись с кресла, я улыбнулся Самойловой и повел ее к Никифорову.

— Владимир Леонидович, — поздоровался я кивком. — Господа, дамы.

Они отвечали вразнобой, но особо интереса в их глазах не было. Обычное дело, рядовое событие — кто только не брал у них уже автографы за спортивную карьеру. Так что и мне ничего не стоило получить два экземпляра. Тем более что у Никифорова оказались наготове фотографии.

— Что написать вам, Дмитрий Алексеевич? — осведомился чемпион, держа ручку.

— Мне будет достаточно подписи, — с улыбкой ответил я. — А вот Екатерине Юрьевне…

Я обернулся к своей одногруппнице, и та, едва дыша, выдохнула:

— Раз уж начал — побеждай, — произнесла она.

— Хороший девиз, — одобрил Владимир Леонидович и быстро расписал обе фотографии. — Прошу.

— Премного благодарен, — кивком ответил я, забирая свой экземпляр.

Самойловой понадобилось на секунду дольше, чтобы сообразить, что пора отходить от столика чемпионов, если она не хочет привлекать чрезмерно внимание. Я уже было решил, мне придется вмешаться, но боярышня взглянула в глаза этому молодому парню и, неожиданно тепло и мило улыбнувшись ему, взяла снимок с такой осторожностью, будто он был из хрусталя.

— Спасибо, Владимир Леонидович, — поблагодарила она и, резко развернувшись, спокойно пошла к нашему столу.

Ее улыбка заставила улыбнуться и меня самого. Приятно делать доброе дело, которое не требует от тебя особых усилий. Пусть Екатерина Юрьевна и не посчитает мою помощь пустяковой, но для меня это ничего не стоило, а наши отношения станут чуточку теплее.

Наконец, и спортсмены, и парни засобирались и покинули ресторан. Девушки под чутким руководством Мэйлин и в сопровождении несколько сотрудниц отеля пошли по своим делам. Я же разместился в кресле и, потрогав кружку с остывшим кофе, поднял взгляд.

Перед тем, как выйти в коридор, Морозова оглянулась на меня и улыбнулась напоследок. За девушками закрылась дверь, отрезая нас друг от друга, и я со вздохом повернулся к оставшейся прислуге.

— Дамы, повторите мой кофе, — велел я, прежде чем погрузиться в работу.

Когда мне подали напиток, я не заметил, просто в очередной глотнул из кружки, а там уже горячий кофе.

Закончив с работами Морозовой, я переправил ей документы и открыл собственную почту.

Сегодня была суббота, но Институт работал, и данные мне переслали, отправив копию последней рабочей версии.

Прилагалась документация с пометками разработчиков. Судя по ним, оставалось не так уж много работы, прежде чем мы признаем, что исследование завершено.

Плюс этого обеспечения был в том, что его, по техническому заданию, можно было интернировать куда угодно. Свободная оболочка с практически неограниченной вариативностью применения — на самом деле золотые горы. Но, разумеется, в очень отдаленном будущем.

Пока я листал документы, наступил обед. Девушки вернулись с процедур цветущие и крайне довольные.

— Княжич, — обратился ко мне вчерашний сотрудник, встречавший нас на базе. — Прибыли аккредитованные вашим родом журналисты.

Я про них и забыл совсем. Но кивнул.

— Разместите их, пожалуйста, пусть отдохнут с дороги. Насколько я помню нашу договоренность с Петром Васильевичем, им должны быть зарезервированы номера в гостинице полулюкс?

— Все верно, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Я распоряжусь. Что-то нужно им передать?

Я улыбнулся.

— Нет, все в порядке. Когда наши лыжники вернутся, запускайте журналистов. Естественно, только после того, как все приведут себя в порядок.

— Будете исполнено, княжич, — кивнул тот с улыбкой.

Я же поднялся на ноги, и оглядев разомлевших девушек, прошел к их столу.

— Дамы, к нам приехали акулы пера, будут освещать хронику нашего отдыха, — объявил я.

Студентки сразу немного напряглись, но слово взяла Мэйлин, занявшая место негласного лидера.

— Мы помним, Дмитрий, — кивнула она. — Петр Васильевич нам еще в ЦГУ об этом говорил. Не беспокойтесь, все будет пристойно, я прослежу.

— Благодарю, — ответил я. — Но сразу предупреждаю, если кому-то из вас покажется, что журналисты перегибают, сразу же сообщите мне.

— Обязательно, — ответила принцесса. — Кстати, а вы, княжич, не желаете составить нам компанию?

Я хмыкнул в ответ.

— Боюсь, мне еще нужно немного поработать. Но я не исключаю, что завтра смогу к вам присоединиться. Кто же откажется от возможности провести время в компании таких роскошных красавиц, как в нашей группе?

Сдобрив таким образом пилюлю, я заказал себе обед и занял место за столом.

Девушки обсуждали, какие наряды лучше подобрать, чтобы выигрышно смотреться на первой фотосессии. После долгой дискуссии остановились на повседневной одежде и украшениях. Технически у нас не светское мероприятие, а частные посиделки. И выбор одежды на наше усмотрение. Разумеется, у моих одногруппниц если и были фривольные наряды, с собой они их не брали. В отличие от мужчин, благородным женщинам Русского царства полагается блюсти свой невинный образ.