"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 944

– А чего ты тут сидишь? Воздухом дышишь? – спросила беспардонная Карина.

Николка-Сфинкс ответил не сразу, а чуть подумав.

– К родственнику пришел, – сказал он наконец, все так же не глядя на собеседницу, а глядя на другой берег.

– А! Понятно, – сказала Карина, странно скривившись и поглядев на могучую реку, несущую мимо свои воды. Помолчав, она скорбно спросила: – Утонул родственник-то?

– Нет, – кратко ответил Николка и стал качать ногами.

– А где родственник-то?! – воскликнул Илья, подумав, что нечего разводить с этим прибабахнутым антимонии.

– Родственник? – взглянул Николка-Сфинкс на Илью. – Да вот он!

Николка повернулся назад и указал рукой на сфинкса.

– Ха! – воскликнула Карина так звонко, что из-за угла тумбы, на которой громоздился сфинкс, выглянул Басурман. – Ты чего, такой маленький от такого здоровенного каменного чудища родился?! Ну ты, мужик!..

– Да нет, я потомок египетских фараонов. Мой предок приехал из Древних Фив и привез Петру Первому этих двух сфинксов.

– А чем докажешь?!

Возле сфинксов остановился интуристовский автобус. Из него вывалили англоязычные граждане и с хохотом, улюлюканьем стали бродить по набережной, разглядывая огромных каменных истуканов.

Николка-Сфинкс посмотрел на Карину властным взглядом, надел свой замысловатый убор на плешивую голову и, расправив плечи, повернул голову в профиль.

– Ну и что? Этак каждый наденет такую шапку и будет себя считать Тутанхамоном. Это мания величия, кажется, называется.

– Пойдемте, – сказал на это Николка и, встав, медленно стал подниматься по ступеням. В осанке его и манерах вдруг появилось что-то древнее и настоящее, во всяком случае, если в древности где-нибудь и водились фараоны, то они были именно такими.

Николка-Сфинкс достал из-за пазухи табличку на иностранном языке и повесил на грудь, как делают профессиональные нищие, встал внизу под сфинксом и замер.

– Смотрите-ка, похож-то как! – воскликнула Карина, с благоговейным изумлением глядя то на лик каменного сфинкса, то на лицо Николки-Сфинкса. – Это ж одно лицо…

И вправду, сходство было поразительное. Жизнерадостные иностранцы тоже заметили это: восклицая фиг знает что, защелкали аппаратами и собрались вокруг Николки – кто-то с ним сфотографировался, кто-то сунул пару пятидолларовых бумажек, потом, довольные, погрузились в автобус и уехали. Николка-Сфинкс спрятал купюры в карман.

– Вот так и живу. Круизники платят ничего.

– А при чем здесь фараон? – спросила Карина.

– Необразованная ты, – покачал головой Николка.

– Головы этих сфинксов, что характерно, идентичны голове Аминафиса Третьего, жившего до нашей эры, – пояснил Сергей.

Николка посмотрел на него с уважением, снял свой убор и табличку.

– Сегодня еще автобус с круизниками будет – подожду, – сказал он, пряча табличку за пазуху.

– А на табличке что написано? – спросил Илья.

– Написано, что я потомок фараонов. Кто хочет, может сфотографироваться за баксы. Родовое сходство помогает.

Спустились к воде, сели на скамейку.

– А как ты здесь-то появился? – спросила Карина.

– Да я же говорил: предок привез сфинксов, да и остался. Нас, фараонов, может, я один только и есть на свете. Да в Эрмитаже под стеклом мой предок лежит – мумия из Египта – он мой дальний родственник, не по прямой. Иногда хожу к нему на Троицу. Сяду, выпью рюмочку. Меня служительницы Эрмитажа все знают и не прогоняют. Опять же отеческие саркофаги кругом.

Николка-Сфинкс умолк, с тоской во взоре глядя на другую сторону Невы.

– У мумии тоже фотографируешься? – пошутил Илья.

– Нет, – не понял шутки Николка.-Там родовые черты уже не просматриваются.

– А чего ты в Египет свой не уедешь? Чего ты тут в холоде-то торчишь? Правда, Басурман? Будешь у них фараоном.

Басурман закивал утвердительно.

– Да кто меня фараоном-то поставит? Я ведь по паспорту русский – поди докажи. Да и языком их египетским не владею, а кроме вас, мне вообще никто здесь не верит, говорят: никакой ты не фараон – и в дурдомах лечат. И действительно, полечат когда – понимаю, что не фараон я никакой, а Николка обыкновенный. А потом месяц-два пройдет: а-а-а, нет, думаю, фараон все-таки!

И вздохнул тяжело.

– Да, тяжко тебе, – посочувствовала Карина.

– Три дня назад, – продолжал Николка грустно, – ребятишки у моста рыбу глушили – всплыл аквалангист – дурная примета, не к добру. Сегодня за ночь двенадцать человек из окон выпорхнули – опять же дурной знак. И эти вон… – Николка-Сфинкс кивнул куда-то на другой берег. – Ждут.

– Ждут, да, может, не дождутся, – поддержала разговор Карина.

– Дождутся. Я уже тут два часа сижу – они все ждут. В воде-то тяжело столько времени сидеть. У Китайца все продумано. Подстерегут и опять убьют кого-нибудь.

– А может, не убьют, – вела дальше разговор Карина.

– Да не-е, убьют…

Илья вглядывался в другой берег, пытаясь понять, о чем речь, но ничего не видел.

– А что там? – негромко спросил Илья у Сергея.

– Кто кого ждет? – спросил в свою очередь Сергей у Карины.

– А фиг его знает, – пожала та плечами.

– А во-о-он! Три черных мысика над самой водой видите? – Николка показал пальцем на тот берег. – Это их головы и есть. Ждут.

На другой стороне Невы, под гранитной набережной, можно было разглядеть торчащие из воды три черных предмета; они, как успел заметить Илья, не двигались и могли быть чем угодно: забитыми в дно сваями или… Господи, да чем угодно! С чего потомок Аминафиса Третьего решил, что это головы?..

– А вообще похожи, – прищурилась Карина. – Как же они, по-твоему, выберутся, по стенке залезут?

– Ну почему по стенке? Что я, того, что ли.-Николка-Сфинкс покрутил у виска пальцем. – Дождутся по рации команды и по веревочным лестницам (их отсюда не видно) заберутся и сделают, что надо.

Николка достал из кармана маленький театральный бинокль и протянул Карине. Она, приложив бинокль к глазам, долго всматривалась в другой берег.

– Вроде лестница есть, а вроде и нет,-проговорила она с сомнением и протянула бинокль Басурману (он сидел с ней рядом).

Басурман посмотрел на другой берег, потом повернулся и стал смотреть куда попало, озирая окрестности.

– Байдука мух! – восторженно бубнил он. – Байдука мухх!..

– Тьфу ты! – Карина забрала у непонимающего человека бинокль. – Когда ты, Басурман несчастный, речь человеческую разучишь, а то ничего ж не понимаешь. Как дундук!

– Бабайбука! – воскликнул Басурман и поднял кулаки вверх.

– Чего, Басурман? – удивилась Карина.-Чего развозникался-то? Посмотрел – другим дай посмотреть.

– Бабайбука у-у-у!.. – прокричал он с южным запалом, вырвал из рук Карины бинокль и стал смотреть на другой берег.

– Какой "бабай"? – Карина проследила за его взглядом.

– Это он заметил снайпера на крыше, – пояснил остроокий Николка-Сфинкс.

Карина забрала бинокль и присмотрелась к снайперу.

– Как будто сидит.

Насмотревшись, передала бинокль Илье.

Театральный бинокль увеличивал слабо, кроме того, стекла были заляпаны, и сколько Илья ни вглядывался в другой берег, но ничего разглядеть не мог, поэтому без сожаления передал бинокль Сергею.

И тут (или это только почудилось Илье от пристального смотрения на далекий предмет) холмики одновременно стали выдвигаться из воды.

– Пошли, – сказал востроглазый потомок фараонов.

Теперь Илья уже отчетливо видел три карабкающиеся по невидимым отсюда ступеням веревочных лестниц черные человеческие фигурки – издали они казались насекомыми, ползущими по стене.

– Ух ты! – воскликнула Карина, вскочив и спустившись к воде, чтобы быть на десять ступеней поближе к происшествию.

Вероятно, машина, которую ждали, поворачивала с моста и замедлила ход – тут-то ее и встретили аквалангисты. С этого берега была видна только верхняя часть автомобиля.

Далеко по воде прокатился упругий автоматный бой. Били сразу из трех стволов. Вслед за выстрелами послышался визг тормозов: потерявшая управление машина пошла юзом… Затем мощный удар! Неуправляемая машина наскочила на стену дома. Автоматный бой не смолкал ни на секунду. Судя по мощным волнам звука, били из старых добрых автоматов Калашникова, пуля которых с трех метров прошибает машину насквозь. Вероятно, работали с гарантией. Автоматное стрекотание смолкло внезапно, словно по чьей-то команде. Один из аквалангистов махнул рукой, и все три черные фигуры одновременно (вперед спинами) бросились в воду. Вслед за взмахом руки раздался мощный хлопок; пробежав по воде, ударился в стены домов на другой стороне и заплясал многократно повторяющимся эхом вниз по реке. На том берегу полыхнуло, в небо взвился большой клуб дыма и огня. Это горела расстрелянная машина.