"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 929

– Столько времени зря пропало, – с сожалением проговорил Свинцов, разведя руками. – С одной стороны, хорошо, что это поганое гнездо китайцев разнесли, с другой – грустно. Столько трудов напрасно.

– Что напрасно? Голубятня-то, что характерно, не пропала, – заметил Сергей.

– Голубятня-то не пропала, да вот "жучки" пропали, вот тут у меня…

Свинцов встал, открыл отделение стола.

– Ух ты! – вырвалось у привставшего с кровати Сергея. – Да тут целая шпионская станция слежения.

Был там приемник, и наушники с магнитофоном, и еще много разных приборов, в которых Илья не разбирался.

– Вы у меня тоже записаны, – похвастался Свинцов. – Много разных материалов есть, да все без толку. – Он захлопнул дверцу стола.-Куда с таким материалом сунешься… Правду сказать, бродит где-то папка с документами. Они ее уже несколько лет ищут, сколько уже из-за нее народу замогилили, несть числа, только найти не могут. Вот в той папке все документы. Уж, я полагаю, там такие имена и доказательства! – Услышав голоса из взорванных помещений, Свинцов заговорил тише.-Быстро приехали. Сейчас процедура начнется. А ты, Илья Николаевич, тоже меня, значит, психом считаешь? – буравя Илью черными своими глазками, вдруг спросил Свинцов.

– Да нет. Почему?.. – возразил Илья, удивляясь прозорливости Свинцова – псих, а соображает.

– А кем, ты думаешь, можно тебя считать,-поинтересовался Сергей, – если психиатры так считают?

– Оно так, Сергей… не знаю, как по отчеству, но если бы я придурком не стал, то стал бы мертвым придурком. Теперь уже, наверное, не прилетит.

Свинцов вышел, закрыл дверь голубятни и тут же вернулся.

– Я должен быть с вами откровенным, – сказал он, садясь на табуретку напротив Ильи с Сергеем. – Я уже много лет пасу банду Китайца. Нужно сказать, что из всех организованных банд эта – самая организованная группировка в городе. За годы у меня скопилось немало материала об их преступлениях. Мне известно даже о голоштанном детстве главаря банды, некоего Китайца… например, то, что он воспитывался в древнем китайском монастыре.

– В каком монастыре? – спросил любознательный Сергей.

– Не знаю, но, думаю, в буддийском: название в документах иероглифами написано. Но, должно быть, паучьем, потому что у него на теле имеется наколка в виде паука. Эти сведения мне через Интерпол достались.

– На каком месте? – негромко спросил Сергей.

– Что "на каком месте"? – Свинцов поднял брови.

– На каком месте у него наколка?

– А это не знаю. Этого не сообщили, просто на теле. Ну, детство – не улика, поэтому в подробности не вдавался.

– На название монастыря можно взглянуть? – не отставал Сергей.

Видно было, что китайское прошлое преступника очень его заинтересовало.

– Можно, только потом. Я папку здесь не храню. Она у меня в надежном месте припрятана. Китайцу не достать. Но те улики, которые у меня, все равно можно считать косвенными. В принципе для суда их, конечно, достаточно. И окажись на его месте кто-нибудь другой, его бы посадили. Но Китаец – особая фигура, против него улики должны быть неопровержимыми, иначе он найдет лазейку и выкрутится: у него очень большие деньги и огромные связи. – Свинцов оглянулся на дверь и продолжал: – Если бы вы знали, какие крупные должностные лица связаны с Китайцем и получают от него деньги. Должно быть, Китайцу стало известно, что я собираю на него материал, так как начались странные вещи – необоснованные перемещения в нашем отделении. Ко мне приставили помощником Григория Алиева. Сначала я не обратил на это внимания, пока он не стал слишком настойчиво соваться в мои дела, питая особый интерес к делу Китайца. Меня спасло чудо. Здесь, на голубятне, я случайно подслушал его разговор с Китайцем. Меня готовили к ликвидации. Фактически на тот момент я уже считался покойником – слово Китайца твердое. Что делать? Бежать? Этим поставить себя вне закона, да и Китаец везде достанет. Обратиться за помощью в свою организацию? Не поможет. Короче говоря, я оказался в безвыходной ситуации.

– Так, значит, следователь Алиев…-задумчиво проговорил Сергей. – Вот почему он нас тогда отпустил и машина с китайцами на хвост села.

– Передо мной стояла дилемма, – продолжал Свинцов, не обратив внимания на догадку Сергея,-быть вне закона и неспособным продолжать борьбу с Китайцем или быть бесполезно мертвым. Я выбрал промежуточное решение. Я стал сумасшедшим. Во-первых, в слова безумца никто не верит, что удобно для Китайца; во-вторых, меня, естественно, увольняют из органов и на моем месте оказывается его человек. Прекрасно! Меня даже не нужно было убивать – сейф вместе с компроматом на Китайца переходит к его человеку. Они довольны. У меня тоже имелись выгоды, кроме, конечно, жизни. Перед тем как "свихнуться", я изъял из папки все самые важные документы. И потом, я мог продолжить с ним борьбу, и если даже открыто, то все равно нелегально. Ведь я сумасшедший, а с психа – по точному детскому определению – что возьмешь?

– А с Ильей ты тоже прикидывался? Илья-то не Китаец.

– Ну а с тобой, Илья Николаевич, я тоже не знал тогда, как себя вести. Ты пойми, ведь нужно было и тебя спасти, и самому не засветиться. А если бы тебя взял Китаец, что в твоем положении было даже очень вероятно, ты бы им под пытками рассказал, что я нормальный. И мне конец бы пришел. Поэтому я тогда и удалился, чтобы тебя безумием не смущать. Кто же знал, что ты убежишь? Но иначе я не мог.

– А с внутренностями? – негромко проговорил Илья, вспоминая бесчинства в брошенном доме.

– Тут-то еще проще. – Свинцов ухмыльнулся. – Приятель у меня на мясокомбинате, он мне и надавал чего надо. Немного краски, и все готово! Долго я готовился. Нужно было, чтобы Гриша самолично меня взял, а то не поверил бы ни за что.

– Да, ловко. Значит, ты теперь официальный псих и в случае чего ты здесь ни при чем. Ловко. Но ведь теперь нет доступа и к оперативной информации.

– Не совсем. Знакомые кой-какие остались. Я все-таки сверну шею этому Китайцу.

Илья, внимательно выслушавший Свинцова, хмыкнул:

– Так вы, Степан Иванович, наверное, не знаете, что Китаец-то поддельный. А тот Китаец, с которым вы воюете, давно на дне Финского залива. А этот Китаец ненастоящий.

– А вот и в этом ты, Илья Николаевич, ошибаешься. – Свинцов удовлетворенно разгладил черные усы. – Грош цена была бы всей моей работе, если бы я о Малютиных подлостях не знал.

– Так, а что же вы говорите о китайском его происхождении и монастырском образовании? – подозрительно смотрел на Свинцова Илья.

"Может, у него все-таки крыша поехала".

Разговор в голубятне хотя и происходил вполголоса, но Свинцов все же встал и поплотнее прикрыл форточку.

– Слушай, Степан Иванович, а следователь не захочет, что характерно, спуститься на крышу?

– Вряд ли. Чего ему на крыше делать? Рамы, выбитые взрывом, разглядывать? И потом, подняться на эту крышу можно только по пожарной лестнице, которая совсем в другой двор выходит. А из окна только по веревке, как вы. У них и в комнате полно работы – куча трупов, взрывом искореженных.

– А при чем здесь тогда мертвый Китаец? – спросил Илья, которому не терпелось услышать ответ Свинцова. – Ведь теперь Малюта себя Китайцем называет.

– Малюта может себя называть кем угодно, но Китайцем ему не стать никогда. Малюта – он и есть Малюта. А насчет Китайца вот что скажу. Всю эту историю о том, что он уснул летаргическим сном, а Малюта приказал его утопить, я, конечно, знаю и много времени думал, что так оно и есть. Но с некоторых пор я ощущаю присутствие какой-то неизвестной силы, которая гадит Малюте. Если бы это были официальные бандитские круги, они действовали бы более открыто. Мои люди донесли бы мне, что Малюта прокололся. Но это не так.

Свинцов замолчал, глядя в окно на крышу.

– И кто это был? Дух Китайца? – пошутил Илья.

Свинцов некоторое время молча глядел мимо них.

– Если я скажу вам, откуда мои сведения, то вы мне можете не поверить, – наконец выговорил он.