"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 803

Ну….

— Вот именно, лейтенант. Не думал. Бедные земляне, погруженные во мрак. Вы только считаете себя цивилизованными, а на самом деле ваша цивилизованность не протирается дальше вашего собственного носа. Кстати, как твой нос?

Обоняет. Но хотелось бы услышать дальнейшее признание. Наверняка у Баобабовой, которую не обыскивали, в косметичке валяется включенный диктофон. Не зря же она молчит. Боится спугнуть словоохотливость преступника.

— Я устал повторять тебе, лейтенант. Я не преступник. Не преступник я. То, что я делаю, делаю для вас, землян. Это моя работа, если хочешь. Я единственное звено в ржавом механизме, которое способно сгладить то, что вытворяют эти подлецы-заговорщики против вас.

А как же уничтожение вселенной?

— И ты поверил в это? Поверил в сумасшедшего, способного уничтожить место, в котором он сам живет?

Но факты….

— Плевать на факты, — мужичок совсем расстраивается и начинает мереть шалаш шагами. Десять в одну сторону, десять в другую. — Намекаешь на труп джина?

На что же еще?

— Случайность. Досадная случайность. У меня есть свидетели. Никто не хотел убивать Исполнителя. Он сам на ледоруб налетел.

А тот, что на Джине окочурился?

— Твоя красавица правильно предположила. Старый он был. Не выдержал процесса срезания бороды. Нет в этих смертях нашей вины!

Верю, как же!

— Две тысячи лет я регулярно совершаю набеги на вашу Землю. Иногда и на Джину наведываюсь. И ничего. Никто не жаловался. До этого года. Трагические совпадения. Мой излучатель, творение великих неизвестных, сломался не ко времени. Обычно я им Исполнителей глушу. Пришлось испробовать ледоруб. Жаль, что все так получилось.

Значит, палка с набалдашником и есть излучатель. Вот гад, он же ей меня долбанул.

— Знаешь, как все это происходит? Выслеживаю Исполнителя. Обездвиживаю. И состригаю бороду. Опозоренного Исполнителя отзывают, и Земля на некоторое время живет спокойно. А ты говоришь, преступник. Обидно даже. Если бы не я, еще неизвестно, что бы эти безногие с Землей учинили. Они ж подлецы, каких вселенная не видела. Но за жизнь свою паршивую трясутся, как ты за свой нос.

Чего за него трястись. Он же вполне ничего, как и уши. У меня сейчас с пальцами проблема. Словно плоскогубцами сжимают.

— Найти очередного Исполнителя, согласного на длительную командировку на Землю трудно. Дураков все меньше становится. Тем более, что никому не хочется возвращаться с отстриженной бородой. А теперь и подавно. Говоришь, джины заявили негодяям из вашего черного правительства ноту протеста?

Я не говорю. Я думаю.

— Или найдите нас, или они наплюем на Землю вместе с вашими ископаемыми? Не наплюют, будьте уверены. Куда им без ископаемых. Ты головой-то пошевели. Должна уже отойти.

Осторожно, не веря в такое нежданное счастье, двигаю головой. Не врет, мужичек. Вертится. Как в одну, так и в другую сторону.

— Ма-ма…, — о как чудесно! Получается. Может и к логопеду идти не придется.

— Так что, лейтенант, ты нас строго не суди. Мы не злодеи и, повторюсь, не преступники. Землянам зла никогда не желали. Даже наоборот. Вот твоя красавица лысая знает.

— …мы-ла ра-му….

— А с тобой, Пономарев, мы, действительно раньше встречались. И не один раз. Да только ты этого не помнишь, по причине короткой человеческой памяти.

Мужичек подходит ближе, заглядывает в глаза. Я ради такого случая перестаю радостно вертеть головой и ворочать языком. Вглядываюсь, пытаясь разглядеть хоть одну знакомую деталь лица. Но не могу. Вот все в целом вроде знакомо, а по отдельности хоть убивайте меня, не могу узнать.

— Эх, — вздыхает мужичек. — Непутевый ты, лейтенант Пономарев. И останешься навеки непутевым. Если жив останешься.

— За-за-замочите? — когда надо, язык всегда найдет что сказать.

— Дурак. Хоть и стойкий, как одноногий оловянный дурак. Нужен ты мне. Тебя свои же и уничтожат. И тебя, и девку твою лысую. Больно много вы теперь знаете. А я вас пальцем не трону. Незачем. Напущу только в мозги туман, чтобы дорогу сюда забыли, и все. Нет памяти, нет проблемы возвращения.

— Другие придут, — говорить, это такое удовольствие!

— Не придут. Позабочусь, чтобы не пришли. Вежливо позабочусь. А на всякий случай сменю место жительства. Планета большая. Прямо сейчас и сменю. Был такой вариант развития. Уже и вещички собраны.

Мужичок кивает на баулы. Длинноногая прекращает крутить ложкой в стакане, бросается к мешкам и взваливает их на плечо. Не мертвячка, а ломовая лошадь, прямо.

— Жилище спалим, чтобы следов не оставлять. Ты бы с красавицей своей вышел на воздух свежий. А то, хе-хе, обвините меня в преднамеренном поджоге с двумя пострадавшими. Ножками подергай, пора уже. И соображай поскорей.

Чего тут соображать. Сматываться из шалаша надо. Свечки опрокинуты, пламя разгорается.

Тяжело переставляя ноги, точно робот-милиционер, рвусь к выходу. По дороге прихватываю Баобабову. Стоит дура дурой, во все глаза пялится на мужичонка невзрачного. Нашла на кого пялится.

Мир вокруг шалаша изменился. Голая каменистая равнина, без единого намека на жизнь. Ветер гоняет по поверхности мелкие камушки. Ярко пылает шалаш, постреливая в небо крошечными искрами. Нет ни холма, с которого мы впервые увидели шалаш. Ни леса, из которого вышли.

Мужичок и длинноногая укладываю на уцелевший палас вещи. Нам, оперативным сотрудникам отдела «Пи» остается только безучастно наблюдать за бегством преступников. Прапорщик Баобабова по причине ступора, в которую ее ввели злоумышленники. Я из-за остаточного явления недвижимости.

Завершив погрузку, мертвячка забирается на самый верх и пристегивается к баулам ремнями безопасности. Палас пытается подняться в воздух, но останавливается грозным окриком мужичка. Успокоив летательный аппарат, подходит к нам. Попрощаться.

— За вселенную, лейтенант, не беспокойся. Не существует еще той силы, что смогла бы ее уничтожить. А тем, кто тебя сюда послал, передай на словах вот что. Пока мы живы, не летать джинам по вашей планете. Вы, люди, замечательные существа. Только глупые. Верите всяким проходимцам. Оглянитесь, поймите настоящее и живите в радости и счастье. А мы поможем.

Мужичок улыбается, и меня в который раз пронзает дикое чувство, что я видел, ну видел же, этого человека.

— Постойте, — останавливаю мужичка. Что-то произошло со мной и я даже чувствую к мужичку странную симпатию. — У меня только один, последний вопрос.

— Молодым лейтенантам свойственно задавать последние вопросы, — обнажает крепкие зубы мужичок. — Чего уж, спрашивай.

Выдыхаю воздух, собираюсь с наглостью:

— Нам что, здесь до конца жизни торчать? Окошко на Землю заколотили, а новое где, не сказали. Нехорошо. За вселенную конечно спасибо земное. И над словами вашими относительно коалиции «джины — плохие земляне» мы тщательно подумаем. Обещаю, сообщу куда и кому следует. Приимем меры. Но для этого нам бы куда поближе к дому попасть?

— Угу, — согласно кивает мужичок. Задумывается, морща лоб. — Слова не ефрейтора, но лейтенанта. Справедливое требование. Вижу, лейтенант, умнеешь на глазах. Так и быть. Куда вас подбросить?

Прикидываю, что обо мне подумает человеческая общественность, если я появлюсь на улицах города с Баобабовой на плече. Засмеют меня, а в моем лице всю милицию. Лучше уж прямо до дому.

— Желательно в отделение, — а если откажется, плюну в лицо.

— В отделение? Похвально, лейтенант. С корабля на бал? Все бы так к работе относились.

Мужичок ковыряется в одном из баулов и вытаскивает сверток. Разворачивает. В тщательно упакованном целлофане лежит с десяток срезанных с джинов бород.

— Это то, о чем я думаю? — подозрения имеют свойство возвращаться.

— То, то, лейтенант. Годы упорной работы.

— Зачем они вам? Вы же борец за справедливость, а таскаете с собой бороды Исполнителей?

— Сомневаешься во мне? — мужичок выбирает из связки короткий седой пучок. — Предлагаешь выкинуть вещь? Зачем? Я лучше ее с пользой употреблю. И не спрашивай как. Подружка твоя лысая, видишь, знает, но молчит счастливо.