"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 794

— Есть кое-какие трудности, — соглашаюсь с трубкой. — Помощь твоя нужна. В очень важном государственном деле.

— Преступность одолевает? — голос на том конце провода становится серьезным. — Знакомое дело. У нас тут в институтской столовой тоже все насквозь коррумпировано. Главный повар ставленник мафии, занялись бы на досуге. А, гражданин лейтенант?

— Обязательно займемся. Но чуть позже. Так как насчет того, чтобы помочь на добровольных началах?

— Через двадцать минут у меня заканчивается смена. После чего я полностью в вашем, гражданин лейтенант, распоряжении.

— Отлично. Встречаемся на центральной площади под памятником. Сам доберешься, или машину прислать?

— Проездной у меня. Декадный. Шучу, гражданин лейтенант. Доеду, не маленький. Узнаете меня так, или журнальчик свернутый притащить? А пароль будет? И правильно. Нам от общественности скрывать нечего. Шучу, шучу!

В трубке звучат гудки отбоя. Непонятно, зачем Меченому проездной. С его то внешностью.

— С поисковой собакой встречаемся через тридцать минут.

Прапорщик Баобабова мягко спрыгивает со стола и сосредоточенно застегивает бронежилет на все липучки. Я давно за Машкой заметил странную привычку — на любое дело, как на последний праздник. Бронежилет застегнут, ботфорты начищены, амурчики в памперсах на плечах улыбаются. А в глазах столько решимости, что любому встречному сразу ясно, человек не просто так бронежилет таскает, а для дела.

Вздрагивает телефон. Хватаю трубку.

— Это я, — на самом деле это капитан Угробов. — Как, не все еще штаны протерли? А я тут за вас работаю. Допрашиваю. Есть интересные фактики. Не желаете узнать?

Мы с Баобабовой не желаем. У нас через тридцать минут важная встреча. А до центральной площади еще добраться надо. Но капитану так просто не откажешь!

— Вашего верблюда мы пока не нашли, но в результате допросов других задержанных удалось вскрыть глубоко законспирированную сеть наркоторговцев. Действовали, маскируясь под грузовые караваны. Раскрыто также восемь убийств, пять ограблений и три попытки мошенничества на авто заправках. Представляешь, Пономарев, эти подлецы, просмотрев одну из отечественных комедий, взяли показанный криминальный опыт на вооружение и заправляли машины чистой, как бы ты понимаешь чем. И что самое интересное, за три года махинаций, со стороны водителей ни одной жалобы. Впечатляет?

— Вас, товарищ капитан, теперь наверное в звании повысят, — Баобабова у дверей многозначительно показывает на часы. — Убегаем мы, товарищ капитан. Дела срочные у нас.

Капитан Угробов желает нам успехов и возвращается к прерванным допросам. За окнами скоро полночь. Но до самого утра будут гореть окна в кабинете сурового капитана Угробова. Такой вот у человека характер.

Появляемся у памятника за пять минут до назначенного времени. Ночной ветер гонит по тротуарам обрывки газет. Это сегодня утром взорвалась типография. Фонари мерцают тускло, отбрасывая на асфальт замысловатые тени. Подозрительные личности шастают в темных переулках. Крики о помощи и редкие сигналы проносящихся мимо машин сливаются с гудением троллейбусных проводов. Мерзость, а не ночь, одним словом.

— Думаешь, придет? — Баобабова ежится от пронизывающего ветра. Странно ранняя осень.

— Если совесть есть, придет. А не придет, завтра же арестуем по полной программе. К пограничникам отправим. Там ему устроят сутки через трое.

— Если наступит завтра, — Баобабова цитирует нараспев кого-то из классиков.

Из-за поворота показывается белый линкольн с тонированными стеклами, мягко шурша шинами тормозит метрах в десяти от нас. На всякий случай достаем оружие. До сих пор свежи воспоминания о случае месячной давности, когда «запорожец» без особых примет, с заляпанными грязью номерами обстрелял из обреза шестую танковую дивизию, проводившую на полигоне учебные стрельбы. В результате двадцать танков не подлежат ремонту. Не бронетехника, а сито.

Стрелять по нам никто не собирается. Задняя дверца лимузина бесшумно открывается. Сначала показывается блестящая калоша. Затем вторая. Потом еще две. Следом из лимузина выплывает карабин и фуражка. Между карабином и фуражкой болтается небольшая магнитола из которой слышится рок-н-ролл.

— Рок-н-ролл этой ночью… рок-н-ролл этой ночью…. Я думал, будет хорошо, а вышло не очень….

— Езжай любезный, — дверца захлопывается и лимузин, оставив на асфальте дымящиеся следы, исчезает в ночи.

— Я тоже хочу сутки через трое, — заявляет Баобабова.

Калоши старательно обходят ночные лужи. Карабин волочется по асфальту. Фуражка норовит сползти на бок. Приемник рыдает гитарой.

— Прекрасная ночь для случайных встреч. Колбаски не хотите?

Прямо из воздуха, в районе фуражки появляется кусок краковской колбасы. С одной стороны кусок постоянно уменьшается.

— Меченый? — на всякий случай переспрашиваю. Вдруг обычно не вдруг появляется. Желающих работать совместно с отделом «Пи» хоть отбавляй. Но нам всякие не нужны. Мы работаем только с проверенными товарищами.

Кусок краковской колбасы исчезает окончательно. Значит мы не обознались.

— Какие собаки и без охраны! — театрально вскидывает руки Машка. — Ты бы еще с мотоциклистами охранниками прикатил. Умник, сутки через трое.

Эк ее зацепило. Если выживем, обязательно куплю ей фуражку и магнитофон.

— Мотоциклистов я специально не стал брать, — обижаются калоши. — Гражданин лейтенант, мы работать собрались, или наблюдать завистливые отношения прапорщиков к заслуженным членам общества?

Баобабова щелкает затвором и многозначительно целится в то место, где только что исчез огрызок колбасы.

— Ста из ста. В том числе и из табельного оружия.

Меченый в долгу не остается. Щелкает невидимыми челюстями:

— Сто из ста. В том числе и в бронежилетах.

Два профессионала, два зверя стоят друг против друга. Страшным огнем горят глаза у одного. Ужасным блеском сверкают калоши другого. Одно неверное движение и смерть снимет богатую жатву у памятника в центре города.

— Девочки и кобельки, прекратите лаяться.

Слова помогают мало. Поэтому делю предупредительный выстрел в воздух. Где-то вдалеке звякает милицейская трель, выдает два аккорда и замолкает. Никто не хочет нарушать в такую страшную ночь темного очарования заснувшего города.

— Через восемнадцать часов, если захотите, лично перестреляю каждого. С трех шагов с завязанными глазами, до первой крови. А пока, будьте любезны….

Прапорщик Баобабова, как существо с более развитым, по мнению некоторых ученых, мозгом, первая укладывает пистолет в кобуру. Меченый примирительно тявкает и на секунду отбегает к гранитному бордюру у памятника. Над задними калошами Меченого хорошо проглядывается фанерная дощечка на веревочке — «Руками и ногами не лапать. Охраняется государством».

Вот за что я люблю собачек, так за скромность и неумение гадить где попало, как человек. На месте Меченого любой несознательный гражданин вытащил бы из-под полы банку с черной краской и от всего сердца, размашисто, начертал бы на постаменте, что был он здесь. И число поставил бы. А Меченый все сделал культурно.

— Так что, гражданин лейтенант, за дело такое срочное? — калоши дрожат, отряхиваясь.

— Необходимо найти человека.

— Видать, срочно надо, раз в такую ночь Меченого вспомнили? — хихикают калоши, но тут же становятся серьезными. — Что за индивидуум?

— Женщина. Девушка, точнее. Из примет известно только, что длинные ноги, родинка на щеке и холодная.

— Извини, гражданин лейтенант. Меченый трупы не ищет. Они, трупы тоесть, пахнут плохо. Да и следов от них мало остается. Разве что червяки белые.

— Червяков не будет, — заверяю я. — Девушка только на ощупь холодная. А так все как у нормальных людей.

— Она еще с гномами знается, — вставляет Баобабова, ощупывая засохшие царапины на голове.

— С гномами не с блохами. Вреда общественности никакой. Серьезная задача. Практически невыполнимая. Мало примет, понимаете? А вы еще за восемнадцать часов хотите гражданку отыскать. Проблематично.